Первый фронт - Поселягин Владимир Геннадьевич - Страница 62

Самолет был полон. Вместе со мной отправились Аля и двое ребят из охраны — Виктор и Иван. Андрей и Алексей с моим тезкой Александром пока остались на Брестской базе.

— Слушай, а что у вас тут истребители разлетались? — привлек мое внимание вопрос тезки, когда мы отлетели от границы километров на двести.

— Так учения идут. У меня друг на аэродроме остался, лейтенант Волков, так он вчера немецкий дальний разведчик сбил. Тот на десять тысяч поднялся, а Пашка — он же на «МиГе». Поднялся выше и сверху атаковал, сразу поджег.

— Молодец. Но я вроде слышал, что был приказ не поддаваться на провокации и выдворять с нашей территории немцев без стрельбы.

— Ну вспомнили! Его уже больше недели назад отменили. Перегнали сюда отдельные эскадрильи новейших истребителей и сейчас патрулируют ими границы.

— Эскадрильи, не полки?

— Эскадрильи. Там в основном асы, на полки не наберешь же.

— Понятно, — кивнул майор, с интересом смотря на две пары истребителей, которые подлетели ближе и с любопытством разглядывали незнакомый тип самолета.

— Это что за тип? «Яки» вроде?

— Да, «Яки». А вон там шестерка «ЛаГГов» крутится. Видите? Воздушный бой изображают с десятком «ишачков».

— Ага, вижу. Надо их стороной обойти, а то как бы на зуб им не попасть.

— Да-да, лучше обойти, — вклинился я, с беспокойством смотря на уже близкий учебный бой. Второй свистопляски не переживу.

«Яки» в это время, встав на крыло, ушли в сторону.

— Слушай, лейтенант, вроде же звенья тройками были? А тут, я смотрю, по две пары летают.

— Недавно новый Боевой устав ВВС РККА получили, вот и перешли на новые боевые порядки и инструкции по боевому применению.

— Понятно.

— Жор, у меня тут вопрос образовался. Я заметил, что у ваших самолетов покраска разная, даже у штаба на одном аэродроме две машины стояли, покрашенные в красный цвет. А «Яки», что рядом были, у них другая окраска. Заметил? Сверху разводы светлого и темно-зеленых цветов, а снизу светло-голубой.

— Новые нормативы пришли, вот и перекрашивают, — пожал плечами лейтенант.

— Ну это понятно, — вздохнул я и, вспомнив про новость, что слышал по радио, решил порадовать майора, он наверняка не знал.

— Александр.

— Да? — повернул он ко мне голову и приподняв наушник.

— Про Дворскую слышали?

— Что, и ей досталось? — спросил майор довольным голосом.

— Что, не нравилась?

— А кому эта жаба нравится? Пиндосам если только. И вообще я считаю, что тот, кто это делает, заслуживает самой большой похвалы от русского народа.

— Да уж.

— А за Ковалева так я их вообще расцеловать готов.

— Это тот, который своим го…ом подавился?

— Ага. Я плакал от счастья, когда эту новость услышал.

— Да уж, — повторил я.

Откинувшись на спинку сиденья, посмотрел на уснувшую рядом Алю и, укрыв ее своей курткой, тоже стал подремывать под продолжение разговора пилотов. Обучение продолжалось.

— Эй, пассажир, просыпайся! — затормошил кто-то меня, выдергивая из сладкого плена сна.

Зевая, я открыл глаза и спросил:

— Что случилось?

— Что-что, вылезай, прилетели, — ответил майор, положив наушники на сиденье. Сам он стоял на лесенке, будя нас. Охраны в салоне уже не было, парни снаружи о чем-то переговаривались с техниками.

— Прилетели? — спросила у меня Аля сонным голосом.

— Угу, еще и сесть успели, — ответил я и вылез из салона самолета.

Рядом с хвостом обнаружился Юдиневич, который разговаривал с нашим пилотом Жорой.

— День добрый, — приветствовал я его.

— Да какой день? Вечер уже, — поправил меня, здороваясь, капитан.

Подав руку Але, помог ей спуститься на землю.

— Вечер, так вечер. Мы успели?

— Да. По сообщению Алевтины, товарищи с той стороны закончили и договорились с нами на открытие портала сегодня в восемь вечера, то есть через двадцать минут.

— Тогда поехали. Кстати, это один из военспецов. Майор-зенитчик, — указал я на тезку, который уже достал из планшета конверт и подал его капитану.

— Мне уже сообщали о нем. С той стороны будет колонна разнообразной техники, вот с ними и уедете для прохождения службы, — сообщил Юдиневич Аксенову.

Через пятнадцать минут я открывал портал с базы «Алексеевское-41» на белорусскую базу «Брест-2011».

Наблюдая, как туда-сюда носятся представители той и этой сторон, подготавливая торжественное открытие, я одновременно махал рукой, гоняя по овалу волны — нужно было его расширить для прохождения техники.

— Все готово? — спросил у Юдиневича Берия, который уже прибыл как представитель Советского Союза.

— Да, товарищ нарком, как с нашей, так и с другой стороны все готово. Открытие начнется через две минуты и три секунды.

— Хорошо, тогда приготовимся.

Я смотрел, как несколько бойцов притащили большой патефон и трубу к нему. Похоже было, что организовывать настоящий оркестр из музыкантов они не стали из-за соображения секретности, заменив его некоторым суррогатом.

— И… начали! — крикнул Юдиневич, в тот же момент заиграла музыка, и собравшиеся представители как с той, так и с нашей стороны торжественно перерезали красную ленточку.

«Пошла гулянка», — подумал я, глядя, как через портал, обдавая меня выхлопом, протиснулся первый танк.

Машина за машиной шла бронетехника, различные грузы и виды вооружений. Сейчас как раз я пропускал колонну зениток вместе с бронетранспортерами и самоходными РЛС.

— Ну что, Саша, начали? Начали ведь?! — в восторге орал мне в ухо Виктор Логинов, глядя, как из портала после зениток появляется заостренный нос БМП-1.

— Точно, — с улыбкой ответил я, наблюдая, как в бронированные фургоны с эмблемами Сбербанка грузят тяжеленные ящики. Стоящие рядом в охранении бойцы НКВД ясно давали понять, что сейчас ближе лучше не подходить.

Проводив взглядом МАЗ с боеприпасами, подумал: «Похоже, началась первая проплата!»

— Что? — не расслышал я вопрос Юдиневича.

— Я говорю, сейчас авиация пойдет, готовься.

— В смысле авиация?

— Реактивная. Президент Лукашенко выделил нам полк истребителей и две эскадрильи штурмовиков. Так что будем их пропускать. Вместе с техническими службами.

Перед моими глазами встали армады немецких бомбардировщиков, идущих на советские города, и встречающие их белорусские истребители. Я невольно поежился от такой картины.

Немецким асам можно было теперь только посочувствовать.

— Стой! А ну стой! — орал регулировщик, тормозя колонну «КамАЗов», которые порожняком возвращались из-под Сорочьих Гор.

— Давай! — махнул он рукой портальщику. Тот немедленно нырнул в Овал и через минуту показалась тупоносая морда тягача, который за собой на прицепе тащил штурмовик «Грач».

В это время моста через Каму не было, переправлялись деревянным паромом, что вполне хватало. Но перевозка такой массы техники и других военных грузов просто требовала построить через реку мост. А пока его не было, пришлось устроить склад на берегу.

— Ничего, самоходный понтонный комплекс перегоним, как раз возможность будет потренироваться, — сказа, прищурившись, седой генерал с орденскими планками на груди.

— Это будет быстро? — спросил его местный командир, полковник-связист.

— А то! Он на десятке «КРАзов» и на них же четыре катера БМК-Т. Проблем не будет, не волнуйтесь. Тем более офицеры-понтонщики у нас есть.

На совещание я допущен не был, но с интересом смотрел и слушал, так как оно проходило в пятнадцати метрах от портала, под маскировочной сетью.

Постоянный шум двигателей, крики местной бригады портальщиков, проводящих очередной объемный груз, — все это действовало на нервы. Неудивительно, что через шесть часов подобных сидений у Аномалии у меня разболелась голова. Тем более я сперва встал неправильно, и выхлопные газы постоянно окутывали меня, из-за чего пришлось перебраться на другую сторону овала.

Стемнело достаточно быстро, но перевозки не уменьшились, как мне казалось, даже увеличились.