Первый фронт - Поселягин Владимир Геннадьевич - Страница 60

Те из прибывших, кто был из машин, что остались снаружи, не торопились уходить, они с живейшим интересом наблюдали за происходящим.

Открыв портал и предупредив, что идут первые машины с эмигрантами, которых уже ждали, я стал пропускать их одну за другой.

Пропустив четвертую — последнюю — партию, состоящую из «Уралов», мы с Алей и охраной тоже перешли на ту сторону. Хотелось полюбопытствовать, что там происходит.

И первое, что я увидел — как обнимаются генерал Богданов и бывший подполковник Воронов, хлопая друг друга по спине.

— Знакомые, похоже, — сказал я, не оборачиваясь к Але.

— Действительно, — отозвалась она.

— Пойдем к ним, узнаем, что и как.

— Мне отчитаться надо, я попозже подойду, — ответила Аля и направилась к наркому, который стоял на крыльце и с легкой улыбкой смотрел на встречу старых знакомых.

Немного поговорив, Богданов и Воронов разошлись. Генерал вернулся в кабинет к Берии — как мне потом сообщили, он во время встречи с Лаврентием Павловичем увидел в окно въезжающие машины и Воронова, идущего сбоку и контролирующего переход. После чего попросил прервать столь значимую встречу, чтобы встретить старого сослуживца.

— Мы с ним в Афгане вместе были. Я тогда молодым летехой, а он уже обстрелянным офицером, майором, — объяснил подполковник, когда мы вместе с ним подходили к одной из землянок, где шла проверка вновь прибывших.

— Понятно. А что у вас так машин много? Вроде и людей не так уж, а вот машин?..

— Некоторые по две взяли. А один сразу три.

— Дай угадаю. Прапорщик?

— Он. Прапорщик Иванов, только он не завсклада какой-нибудь, а технарь, любой танк до винтика знает.

— Кроме местных, — ответил я, наблюдая за офицерами, которые прибыли с генералом. — Что они там вынюхивают? — Другими словами было не назвать то, как они крутятся рядом с переселенцами.

— Интересуются, как и почему мы поехали сюда. Не принудительно ли… А! Ну вот Гришаев их послал, — указал подполковник на крепыша, в резких выражениях попросившего одного из «контролеров» отстать от его семьи.

— Ну в принципе я их понимаю. Все-таки поверить трудно в подобное перемещение.

— Если правильно объяснить, то ничего подобного. Вот я своим объяснил, и никто даже не намекнул о том, чтобы вызвать санитарку. Просто спросили, чем они там могут помочь.

— Ну сравнили! Вы для них отец и брат. Если уж вам не верить, то мир перевернется. Это в их понимании, — добавил я, когда Воронов удивленно повернулся ко мне.

— Может, и так. Только ты не понял. Это контрразведка, уж я-то их узнаю. Богданов как всегда подстраховался, отправляясь сюда, — кивнул он на четырех парней, которые возвращались к группе офицеров, стоящих в окружении местных командиров и о чем-то расспрашивавших их.

Отправив Воронова в палатку, где находилась местная служба приема переселенцев, оформляющая документы, я отправился в столовую.

Там сидели пара семей, уже прошедших регистрацию, и подкреплялись поданным одним из бойцов наряда по кухне обедом.

Устроившись с краешку, я с интересом прислушался к их оживленному разговору.

— …и говорит, что мы теперь граждане Советского Союза! — с горящими от возбуждения глазами рассказывала девочка лет тринадцати.

Сидящий рядом мужчина, судя по схожести, ее отец, заметил:

— Лара, привыкай. Ты теперь из Кракова эмигрантка. И попробуй только слово сказать, откуда ты в действительности.

— Ну, папа, они же сказали, что для нас в Татарской ССР строится поселок Будущее. Если что, можно сказать, я из Будущего!

— Да, конечно, но все равно держи рот на замке! Хорошо?

— Ладно, — явно недовольно согласилась она.

Сидящая напротив мать с улыбкой посмотрела на дочь, с ложечки кормя при этом двухлетнего карапуза.

— Пап, а ты теперь кто? Тоже прапорщик? — не унималась девочка.

— Здесь нет такого звания. Так что я теперь офицер… то есть командир. Воентехник второго ранга. Или проще — лейтенант Иванов, — ответил отец и, достав из плотного конверта, где, похоже, лежали все их новые документы, удостоверение, показал его им.

— Здесь фотографии нет, — заметила дочка.

— Сказали, попозже их менять будут, там будет.

— Дядя Женя идет. — Девочка показала на вошедшую пару.

Слушая разговоры семей военных, которых в срочном порядке отправляли по местам будущей службы, я доел обед и направился к домику, где заседали Берия и генерал Богданов.

Следующие три часа для меня пронеслись просто мигом. Во-первых, автоколонна переселенцев в сопровождении охраны отправилась к ближайшей железнодорожной станции, от которой они уедут на место службы.

Во-вторых, закончились переговоры наркома и генерала. Собрав людей, Богданов вернулся в наш мир и уехал на автобусе. Артур, оставшийся пока на базе, завис у Берии, что-то постоянно объясняя.

— Вас просят пройти в кабинет, — сказал мне подошедший дежурный.

— Иду, — кивнул я.

— Александр, садитесь, — указал мне на свободный стул Лаврентий Павлович.

Присев, я кинул быстрый взгляд на Артура и вопросительно посмотрел на наркома.

— Александр, я так понимаю, тебя интересует наш разговор с генералом Богдановым?

— Да. Странно было бы, если бы не интересовал.

— Я объясню, чтобы ты понял суть нашего разговора. С генералом у нас теперь полная договоренность. И все, что он сможет «достать» с ближайших мобилизационных складов, мы будем принимать тут. Но есть еще Белоруссия, и получается патовая ситуация. Ты нужен и тут, и там.

— Опять летать туда-сюда? — спросил я с тоскою.

— Скорее всего да. Поиски человека, который может тоже увидеть Аномалию, ведутся со всей возможной скоростью. Мимо портала на базе «Алексеевское-41», прошло уже более десяти тысяч человек, включая и всех твоих родственников как из вашего мира, так и нашего. И ничего. Никаких результатов пока нет, и получается, что вся нагрузка падает на твои плечи.

Вздохнув, я ответил:

— Я это прекрасно понимаю и помню о будущей войне. Так что можете располагать мной, как вам удобнее. Как у нас говорили: «Все для фронта, все для победы!»

— Мне приятно, что ты все понимаешь. Спасибо, — ответил Берия.

— Давай-давай! Проходит! — кричал один из портальщиков, показывая рукой, чтобы толкали самолет дальше.

Compair-08 Turbo с неснятыми крыльями помещался в портал, но все-таки доставлял некоторые проблемы.

— Давайте еще немного расширю, — предложил я, с интересом наблюдая за портальщиками, которые в количестве десяти человек перемещали свой первый груз.

— Не, не надо. Нормально проходит, — отрицательно покачал головой бригадир, наблюдая за исчезающим в овале хвостом самолета.

— Ну и ладно, прошел — уже хорошо, — ответил я и повернулся к подошедшему ко мне человеку генерала Богданова, подполковнику Лизюкову. Насколько я знал, он был из корпусной разведки.

— Александр, к вечеру будут шесть танков и двенадцать машин с ЗИПами и боеприпасами к ним. Нужно будет пропустить. Ты как, успеваешь?

Я посмотрел на часы и скривился:

— Мне через одиннадцать часов надо быть на другой базе, там торжественное открытие. Час назад сообщили.

— Черт, не успеваем. Трейлеры с танками будут через четыре часа, — досадливо хлопнул себя по колену Лизюков.

— Так, может, пока попридержать выезд?

— Не получится, они уже выехали. Мы начали потрошить мобсклады, самые отдаленные отсюда. Оставив ближайшие напоследок.

Я усиленно зачесал затылок. Проблема действительно вставала остро.

— Нужно составить точный график моих посещений баз и по нему работать. А не то, что наклепали. В нем даже нет этого торжественного открытия, и из-за этого весь график летит к черту.

— Да, подсобили нам с этим открытием. Ты по графику тут должен был работать еще два дня.

— Верно, — кивнул я и добавил: — Но кто же знал, что они так быстро закончат?

— Ладно, что делать будем?

— Да тут ничего другого не остается, как танки сгрузить в ангаре и оставить их внутри. Они ведь уместятся в ангаре?