Теория Большого взрыва: гид по сериалу по версии Kuraj-Bambey - Диппер Екатерина - Страница 49

С 1982 года я сама отвечаю за свои оргазмы. ©

Леонард(говорит по телефону): Нет, я правда очень занят. Можно это отложить на некоторое время, чтобы я мог как-то подготовиться? Конечно, но и вы поймите мои переживания.

Пенни:А кто там?

Говард:Понятия не имею.

Леонард:Давайте отложим это до весны. А лучше до лета.

Шелдон:Все очень просто. Он держит трубку у левого уха. Уши соответствуют тем полушариям, на которых они расположены. А значит он использует аналитическую, а не эмоциональную часть своего мозга, и это означает что у него нет близких отношений с человеком на другом конце провода.

Леонард:Если честно, я и понятия не имел, сколько уже времени прошло. Хорошо, согласен, видимо, других вариантов нет. Так что давайте так и поступим.

Шелдон:Он говорит о чем-то, что уже раньше делал. О чем-то неприятном, но о том, что произойдет снова. Это позволяет предположить, что речь идет о каком-то инвазийном медицинском обследовании, например, как колоноскопия.

Леонард:Ну так что, других вариантов и правда нет? У нас не так уж и много места, будет не очень удобно.

Шелдон:Да-да, я определенно склоняюсь к колоноскопии.

Леонард:Хорошо, до свидания. (Кладет трубку.) Моя мама приезжает в гости.

Шелдон:Мне очень хорошо рядом с вами.

Доктор Хофстедтер:И мне тоже очень хорошо рядом с тобой.

Шелдон:И это удивительно, потому что мне не бывает хорошо рядом… Ну, с кем угодно.

Доктор Хофстедтер:И мне.

Шелдон:Каковы шансы, что двух таких необыкновенных людей, как мы, будет связывать что-то такое повседневное, как ваш сын?

Доктор Хофстедтер:Это был риторический вопрос, или ты хочешь заняться вычислениями?

Шелдон:Я хочу заняться вычислениями!

Доктор Хофстедтер:И я этого хочу.

Леонард:Просто я не понимаю, почему он знает о твоей жизни больше, чем я.

Доктор Хофстедтер:Ну полагаю, что мы с Шелдоном поддерживаем отношения, основанные на взаимном интересе и уважении, в то время как ты избегаешь меня из-за комплексов, уходящих корнями в детство.

Леонард:Уверен, что вы найдете мою работу весьма интересной. Я пытаюсь воспроизвести сигналы темной материи, найденные итальянцами в кристаллах йодида натрия.

Доктор Хофстедтер:То есть ничего нового?

Леонард:Нет

Доктор Хофстедтер:Тогда в чем смысл смотреть не нее? Я могу просто прочитать работу, написанную итальянцами.

Леонард:Ваш чай, мама.

Доктор Хофстедтер:Улун?

Леонард:Да.

Доктор Хофстедтер:Не из пакетиков?

Леонард:Нет.

Доктор Хофстедтер:Заваривался три минуты?

Леонард:Да.

Доктор Хофстедтер:С двухпроцентным молоком?

Леонард:Да.

Доктор Хофстедтер:Подогретым отдельно?

Леонард:Да.

Доктор Хофстедтер:Одна ложка сахара?

Леонард:Да.

Доктор Хофстедтер:Нерафинированный?

Леонард:Да.

Доктор Хофстедтер:Он остыл.

Шелдон:Что, если она родит ребенка, который не будет знать, нужен ли интеграл или производная для поиска площади криволинейной трапеции?

Леонард:Уверен, она не перестанет его любить от этого.

Шелдон:Я бы перестал.

Леонард:Хочешь поговорить о недостатке родительской любви? Знаешь, что я в детстве делал, когда хотел ощутить человеческое тепло?

Пенни:Да, ты брал пенис в руку и не отпускал. Это твоя мама рассказала мне. Че ты?

Леонард:Ну конечно! В любом случае, это не то, что я хотел рассказать. Когда мне было десять лет, я построил машину для обниманий.

Пенни:Машину для обниманий?

Леонард:Да. Я взял портняжный манекен, набил его электроодеялом, чтобы он был теплым, и приделал ему две радиоуправляемые руки, которые обнимали меня и похлопывали по спине.

Пенни:Боже, это так грустно!

Леонард:А знаешь, что было самое печальное во всем этом?

Пенни:Что?

Леонард:Мой отец тоже ею пользовался.