Космоэколухи - Громыко Ольга Николаевна - Страница 79

Метафора показалась космолетчикам не особо удачной, но они смолчали. Мужчина, сочтя долг гостеприимства выполненным, откинулся на спину и зябко переплел руки на груди. Вениамину в его облике – высокий, крепкий, русобородый, лет сорока – сорока пяти, – почудилось что-то знакомое.

– Простите, а вы случайно не с Самородка?

Мужчина впервые по-настоящему заинтересовался разговором:

– Угу. А вы откуда знаете?

– Мы туда почту отвозили. Попали как раз сразу после нападения.

– И что там сейчас? – Похищенный рудокоп снова сел, взволнованно вглядываясь в лица космолетчиков, словно пытался что-то на них прочесть. – Кто-нибудь уцелел?

– Да, мы забрали около тридцати человек, подбросили до Шии-Раа.

– А среди них, – голос мужчины резко осип, – не было восьмилетнего мальчика? Худенький такой, серые глаза, темно-русые волосы?

– Рикки? – уточнил Тед.

– Да-да! Что с ним? Он жив?!

– Ага, его Харальд к себе взял. Шустрый пацан, полночи Дэньке голову морочил… – Пилот осекся, но рудокоп не обратил на это внимания.

– Хвала Одину! – Бьёрн часто заморгал и обтер лицо ладонью. От глаз протянулись влажные полосы. – Харальд, молодчина, на него всегда можно было положиться… Он не даст моего мальчика в обиду.

– Так вы отец Рикки? – сообразила Полина.

Рудокоп кивнул, подался вперед и жадно потребовал:

– Расскажите мне, как он?

– Замечательный ребенок, очень на вас похож, – сдуру ляпнула девушка: в данный момент при взгляде на счастливого отца проще было представить зомби, чем симпатичного мальчика.

Однако Бьёрн просветлел лицом, доверчиво заулыбался:

– Ага, мне все знакомые это говорят! Но глаза у него мамины, а уши вообще дедушкины. Зато шустринка – точно моя, я таким же непоседой в детстве был! Ох, хоть бы еще раз с ним увидеться…

– Увидитесь, – решительно сказал Тед. – Михалыч, ты что там делаешь?

– Смртс, – отозвался из дальнего угла барака незаметно улизнувший из компании техник. – Интрпчмнхттн нкктхнки?

– Ага, – озадаченно согласился пилот, – каменные, а пол бетоном залит. Ё-мое, и тут ведро! Что, трудно было вместо этой халупы поставить типовой модуль для военнопленных? Для бандитов же его спереть – плевое дело! Непрошибаемый, стройки на пять минут и хоть какие-то удобства.

– Он металлический и электроникой нашпигован, – уныло возразил Бьёрн. – А этот сарай не то что с орбиты – со ста метров не обнаружить. По слухам, полиция уже пару раз получала наводку на Медузу, но без точных координат поселения толку от этого никакого. Иголку в стоге сена и то легче найти – магнитом провел, и готово. А здесь нет ни ядерного генератора, ни силовых полей, ни цифровых замков, все, – рудокоп нервно хохотнул, – исключительно натуральное. Кроме бластеров у охраны.

– А как же лагерь? Там ведь и корабли, и куча техники – ремонтной, медицинской…

– Он-то замаскирован и экранирован от и до, но тратить столько энергии на покрытие всех плантаций слишком хлопотно и дорого. А хозяевам нужна максимальная выгода при минимальном вложении.

– И что на этих плантациях выращивают? – поинтересовался Вениамин.

– Не выращивают, а собирают…

Подробнее объяснить Бьёрн не успел: дверь с лязгом распахнулась и в барак стали заходить люди. На новичков они реагировали по-разному – кто-то глянул и сразу отвернулся, некоторые подходили познакомиться, расспрашивали о новостях, но лица у всех были одинаково усталые и обреченные. С Самородка тут оказалось человек пятнадцать. Куда подевались остальные, они не знали: поселок состоял из бандитского лагеря и восьми разобщенных плантаций. К тому же Казак был не только рабовладельцем, но и работорговцем: скупал «товар» у «коллег» и с выгодой его перепродавал. Пиратство и работорговля шли в паре: пустить в расход экипаж разграбленного корабля остатки совести не позволяли, особенно если среди пленников были женщины и дети, а вот сплавить их Казаку – запросто. Вроде как и руки чисты, и кошелек полон. Нападения именно ради захвата рабсилы случались очень редко, в основном под заказ, когда светил крупный куш.

Под потолком зашипело, и вниз потек желтый, едко пахнущий газ.

– Что это?! – вскочила Полина.

Старожилы даже не шелохнулись.

– Нейтрализатор, – буркнул кто-то. – Реагирует с токсином, осаживая его в виде органической соли. Вон желтые хлопья на полу.

– А они не ядовитые?

– Какая тебе уже разница-то…

Свет без предупреждения погас, и свободные матрасы пришлось искать на ощупь. Повезло только Теодору, который в этот момент разговаривал с Бьёрном, продолжая сидеть напротив.

Потом пилота нащупала Полина.

– Можно, я сегодня с тобой лягу? – смущенно прошептала она.

– Ложись. – Пилот подвинулся, хотя особо некуда было: ширины постели едва хватало на одного человека. Чтобы не скатиться на пол, друзьям пришлось прижаться друг к другу, как пылким возлюбленным. Полина даже дрожала – но вовсе не от страсти.

– Тед, ты слышал, что сказал Бьёрн? Полиция сюда уже прилетала, но улетела ни с чем. Если даже Роджер получил наш «черный ящик», как он нас здесь найдет?

– Но у нас же не сомнительная наводка, а точная информация. И Роджер не из тех, кто легко сдается, – вспомни, как он базу Альянса искал!

Полина сдавленно захихикала:

– Ага, каждый метр геосканером прочесал! А какие у него креативные идеи были – с шапочками, с собачкой…

– Ну вот видишь! – Тед обнял подругу, отчасти чтобы утешить, отчасти – чтобы хоть куда-то пристроить руку. – Не дрейфь, он что-нибудь обязательно придумает.

Девушка еще долго ерзала, вздыхала и шмыгала носом, но в конце концов усталость взяла свое.

Несмотря на давно затекший бок, парень лежал неподвижно, слушая ее дыхание, неровное даже во сне.

Кто бы его так же утешил.

Проснулся Тед на полу, зато под одеялом. Полина свернулась клубочком в центре матраса.

– Вы так лучше не делайте, – посоветовала им соседка справа, худенькая бледная девушка с синими глазами. – Если охранники узнают, что вы парочка, то начнут измываться.

– Мы просто приятели. – Тед перекинул одеяло на Полину и поднялся.

– Это неважно. Главное, что вы друг другу дороги. А им только того и надо, – с горечью бросила девушка, вставая и направляясь к ведру, возле которого уже выстроилась очередь.

Через пять минут в барак ворвались охранники и стали пинками поднимать тех, кого не разбудили свет и вскрики первых жертв. Сон почти не освежил пленников, Тед чувствовал себя более разбитым, чем вечером. Холодный душ и горячий кофе, возможно, поправили бы дело, но рабам даже умыться не дали, сразу погнали в столовую. Полина заметила идущих впереди Вениамина с Михалычем, однако протолкаться к ним или хотя бы окликнуть не успела, людской поток разнес космолетчиков по разным концам длинного стола.

Пища была сытная, но невкусная: перловая каша с комбижиром, снабдившим и без того не шибко деликатесную крупу химическими привкусом и слизкостью. Зато с порциями не жадничали: повар наплюхивал миски с верхом из огромной замызганной кастрюли, в конце раздачи ехидно поинтересовавшись, не надо ли кому добавки. Дураков не нашлось. Теодорова голода хватило ровно на треть пайки, Полина вообще едва ее ковырнула. У старожилов аппетит был получше, но миски они тоже не вылизывали. На десерт подали чай – точнее, что-то слишком желтое для простой воды, прозрачное для кофе и несладкое для компота.

После завтрака повар прошелся вдоль стола, сгребая недоеденную кашу в ту же кастрюлю.

– Это что, наш обед будет? – содрогнулась Полина.

– Не, – равнодушно ответил повар. – Обеда у вас нету. Только ужин, если заработаете.

– На ужин новую сварят, – шепотом утешила новичков та же бледная синеглазая девушка, сидящая слева от пилота. – А это для киборга.

Тед покосился на стоящую у дверей «семерку». Если повара еще можно нейтрализовать, нахлобучив ему на голову его собственное творение, а охранников застать врасплох и задавить числом, то с киборгом этот номер не пройдет.