Развод за одну ночь - Калинина Дарья Александровна - Страница 48

Но все же в Лесиных словах было рациональное зерно. Если на улице, где ничто не стесняло движения Киры, она еще как-то могла манипулировать палкой, то в относительно тесном помещении ей будут мешать стены, двери и даже мебель.

– Надо ее укоротить!

Сказано – сделано. Подруги в несколько ударов отхватили ненужную часть палки, а с оставшимся обрубком, ухватив его поудобнее, Кира направилась к дому, где девушек кто-то поджидал. Следом за ней шла Леся, вооруженная сразу топором и второй частью дубины. Топая по лужам так, что брызги летели во все стороны, голодная, а потому страшно злая, с прилипшими к голове мокрыми волосами и вообще мокрая до пяток, но с дубиной в руках, Кира производила грозное впечатление. Лесе даже на какое-то мгновение стало страшно за притаившегося в доме злодея. Ох, не повезет же ему, если он захочет обидеть Киру.

Подругами было решено разделиться. Первой пойдет Кира, и если маньяк ее схватит, то Леся придет ей на выручку. Для этой цели предназначалась вторая половина палки и топор.

– Войдешь и огреешь гада по башке. Только бей сильнее, а то вдруг у него голова окажется излишне прочной.

– А если я его убью? Особенно если топором.

– Если это маньяк, то он все равно уже труп, – успокоила ее Кира. – С такими на зоне не церемонятся.

– Все-таки не хотелось бы грех на душу брать.

– Как не ко времени тебя деликатность одолела. Увидишь, что мне приходится туго, бей сильней и думай о том, что спасаешь мне жизнь!

После этого Леся пообещала, что сделает все от нее требуемое. И Кира пошла в дом.

– Ну, кто тут у нас пришел? – громогласно осведомилась она. – А-а-а… Это ты! Привет.

Голос у Киры в один миг из грозного вдруг сделался уверенным и спокойным. И Леся поняла, что в домике у них находится кто-то хорошо Кире знакомый. Может быть, опять Сосулькин притащился? Ну да! Ему стало стыдно, вот он и пришел. И облегченно улыбнувшись, Леся поднялась по ступенькам и тоже вошла в дом.

– Тимофей! – удивилась она. – А ты тут чего делаешь?

– Да вот… Поесть вам принес.

– Поесть?

– Ты?

– А кто же? Так тетя Катя вместе с остальными сидит… Ни о чем другом и говорить не хочет, кроме как о кладе этом проклятом. Хоть бы ему совсем провалиться ко всем чертям! Все беды от него!

В голосе Тимофея послышалась сильная досада и даже озлобленность.

– А тебя, выходит, клад не заинтересовал?

– Да ну их всех! Сидят, галдят! У меня от них прямо голова разболелась. К тому же вижу, время ужина прошло, а ни у нас ужина нет, ни тетка Катя вас кормить не идет, сам собрал, что смог, и к вам пришел.

И Тимофей показал на стол, где уже был сервирован нехитрый ужин. Хлеб, сыр, огурцы и помидоры, а также зеленый лук и котлеты. Все было холодным, но подруги и тому были рады. Быстро согрели воду в чайнике. А конфеты к чаю Тимофей, оказывается, принес в карманах.

– Немного промокли и помялись, – смущенно признался он. – Пока я вас ждал, вздремнул маленько. У вас тут так тихо, так спокойно, не то, что у нас дома.

Подруги не очень-то его слушали, они больше налегали на котлеты с огурцами. А вот Тимофей был явно не голоден.

– Ешь, чего не ешь-то?

– Не знаю. Не хочется что-то.

– Тогда ты не возражаешь, если мы съедим одну из твоих котлет? – спросили голодные подруги.

– Хоть обе берите! – обрадовался Тимофей.

Подруги так и сделали. Съев все принесенные Тимофеем котлеты, они наконец наелись. Теперь они были сыты, напились горячего чаю и окончательно согрелись. Кира давно уже переоделась в сухое платье и теперь поглядывала на Тимофея более чем благосклонно. Все-таки хорошо, когда у вас есть настоящие друзья. Такие друзья, которые помнят про вас не только в час радости, а вообще в любое время.

И самое малое, что Кира могла сделать для Тимофея, – это выслушать его.

– Значит, ты говоришь, что тебе эти поиски клада – как комок поперек горла?

– В доме невозможно находиться, всюду кто-то роется, все вещи стоят не на своих местах. Я думал, что хуже, чем когда в доме ремонт, быть ничего не может, а оказывается, что может.

– И где они ищут?

– Да всюду! Составили план, что и где уже было вскопано. А теперь стены долбят, в саду роют. Мама свои любимые георгины согласилась пересадить, потому что Настя сказала, что раньше в том месте туалет стоял, пока еще строители дом строили, они туда по нужде бегали. Ну, и я еще тот туалет помню. Когда отец дом купил, то будку снес. Зачем нам во дворе сортир, если в доме на каждом этаже и ванная и туалет?

– И что насчет старого сортира? Почему именно там копают?

– Настя сказала, что муж ее первый, Михаил этот Бабкин, который деньги спрятал, частенько в сортире том просиживал подолгу. Вот наши и кинулись землю в том месте рыть. Дескать, Бабкин такой тип был, что и в какашках мог деньги запрятать.

– Б-р-р! – передернуло Киру. – Как только такое возможно?

– Ну, если кейс в полиэтилен запаять или чемоданчик какой железный, так деньгам ничего и не станется. Не все ли им равно, где лежать, в дерьме или в земле?

– Тем более, что за эти годы отходы давно превратились в чернозем! – подхватила Кира. – Ну, что же, мысль очень даже интересная.

– Так-то оно так, – тоскливо подтвердил Тимофей, – только, кроме туалета, они еще много, где ищут.

– Ну, погоди, не переживай. Поищут, ничего не найдут, да и успокоятся.

От монотонного голоса Тимофея или от ровного тепла, которое ее охватило после сытной еды, Киру внезапно потянуло в сон. Она видела, что и Леся тоже клюет носом, борясь с дремой из последних сил. Хоть бы Тимофей ушел, а они могли лечь и поспать. Но нет, куда же он уйдет, если всюду потоки дождя и пройти невозможно. Странно, а как же Тимофей к ним прошел?

Какая-то мысль шевельнулась в голове у Киры. Но внезапно она услышала голос тети Кати, раздавшийся снаружи:

– А вот и я.

– Тетя Катя! – тоже встрепенулась Леся. – Это вы?

– Заждались меня, мои цыпочки! Голодные небось?

– Нет, – кутаясь в одеяла и зевая, отозвались подруги. – Нас Тимофей покормил.

– Кто?

Тетя Катя вошла в дом, и на лице ее промелькнуло удивленное выражение. Потом она заметила остатки трапезы на столе у подруг, и удивление еще больше усилилось.

– Ты чего это, Тима? Решил моих квартиранток к себе переманить? Прикармливаешь их котлетами своей матери потихоньку?

– Да я ничего, тетя Катя… скучно мне стало, вот я и заглянул.

– Заглянул… И как же ты пробрался?

– Через заборы.

– Через заборы!..

Теперь лицо тети Кати выражало искреннее изумление и негодование.

– Раз уж намылился сюда идти, мог бы и мне, старухе, сказать! Подошел бы, сказал, так, мол, и так, тетя Катя, иду к вашим девочкам, соберите мне и им покушать. Небось уж я получше бы ужин для вас сообразила. Да и не пришлось бы мне по твоим следам в мои-то годы через заборы сигать. Легко ли это в моем-то возрасте по чужим участкам лазить! Да и заборы не то, что в прежние времена. Не через все так сразу и перелезешь. В одном месте упала, руку вон ободрала.

И тетя Катя показала племяннику руку, на которой действительно красовалась свежая царапина.

– Что ты за бирюк такой, Тимоша! – выговаривая ему, повела она парня к выходу. – Никогда по-людски слова ни с кем не скажешь. Вот и меня в недоразумение ввел. Идем, чего упираешься? Видишь, девчонкам спать надо. Они и так уже сидят все осоловелые. А тебе и горя мало, заболтал их совсем!

Подруги хотели возразить, что тетя Катя противоречит сама себе, то обзывая парня бирюком, то упрекая в болтливости. Да и не мог Тимофей их утомить. Он и сказал-то с ними всего несколько фраз. Девушки хотели все это объяснить тете Кате, но не смогли. Сон навалился на них со всех сторон. Они едва сумели закрыть дверь изнутри, памятуя о пережитом ими сегодня страхе. Конечно, хорошо, что маньяк оказался вовсе не маньяком, а безобидным Тимошей. Но забывать о безопасности все же не стоит.

Дождь за окном продолжал шуметь, но теперь он казался подругам ничуть не страшным, а наоборот, успокаивающим и убаюкивающим. Так обе под шум дождя они крепко и уснули.