Развод за одну ночь - Калинина Дарья Александровна - Страница 23

Поведение Елены Николаевны было каким-то странным. Но подруги не вполне понимали, в чем тут дело. И к тому же их интересовали конкретные факты.

– В какой именно дом малютки вы сдали младенца?

– Не знаю. Этим занимались другие люди. Я лишь знаю, что ребенок был признан сиротой. И его судьбой занялось государство.

Что же, может быть, оно и так. Только подругам показалось, что Елене Николаевне известно о судьбе мальчика Сережи куда больше, чем она им рассказала. Но если докторше охота играть в молчанку, то сыщицы и без нее обойдутся. Пусть им будет непросто это сделать, но подруги попытаются отыскать следы младенца.

Хотя если его приемные родители были неглупые люди, то они догадались дать на лапу работавшим в приюте людям, чтобы те «потеряли» все, что было связано с делом об усыновлении этого малыша.

Когда люди берут грудничков или совсем маленьких детей до трех лет, они стараются, чтобы дети думали, будто они – родные. Тут речь идет не об альтруизме, когда семейная пара сознательно усыновляет взрослого уже ребенка, и тот прекрасно знает, что живет в чужой семье, у чужих людей, но которые станут заботиться о нем до достижения им совершеннолетия. Те, кто берет малыша, сознательно идут на все трудности, связанные с грудничковым возрастом, чтобы ребенок стал для них максимально своим.

В таких случаях тайну усыновления блюдут очень строго. Частенько родители меняют место жительства, женщины подкладывают себе подушки под одежду, чтобы у всех окружающих создалось ощущение беременности будущей матери. И таким образом сохраняют свою тайну иногда даже на всю жизнь.

– Хорошо… То есть плохо, конечно. Ну, а про саму Настю вы можете что-либо рассказать?

– Про мать ребенка? Знаете, мне она показалась очень хорошим человеком. Нет, правда. Она была такая светлая, такая счастливая, несмотря на то что ребенок у нее был тяжело болен, а его отца не было рядом. Она очень боялась за жизнь малыша – это правда. Но при этом она совсем не боялась трудностей.

– Вам она понравилась?

– Да. Даже очень. Именно поэтому я и пошла к ней домой, потому что не верила, что она могла просто взять и исчезнуть, бросив своего малыша на произвол судьбы.

Но подруги теперь точно знали, что Настя была мертва. Только по этой причине она и не смогла привезти свой паспорт в больницу и забрать своего малыша. Но вот кто убил бедную молодую женщину? Этого подруги не понимали. Однако они были уверены, что прощения такому негодяю нет и никогда не будет. Ведь он не только убил Настю, он еще и сделал круглым сиротой ее новорожденного ребенка.

Глава 8

По возвращении домой подруг поджидала еще одна новость, на сей раз просто шокирующая, перевернувшая с ног на голову все, о чем они думали и что расследовали за истекшие два дня. Едва они переступили порог дома, как к ним кинулась тетя Катя с криком и в слезах:

– Девочки… Павла арестовали!

Подруги так и сели. В прямом смысле этого слова бухнулись на лавочку, которая стояла возле калитки.

– За что?

– Его обвиняют в убийстве!

– Кого? За что?

– Ох, девочки… тут такое… Не знаю прямо, как вам и рассказать!

Вид у тети Кати был до того потерянный и несчастный, что подруги и сами растерялись.

– Тетя Катя, вы так не плачьте. Постарайтесь успокоиться. Расскажите нам все.

Но тетя Катя лишь судорожно вздыхала, лила слезы и махала руками. Хорошо, что, кроме самой тети Кати, в доме были еще какие-то люди. Соседи, как без труда поняли подруги. От соседей ведь никогда и ничего не скроешь. И именно эти люди, пока тетя Катя пребывала в отчаянии, быстренько ввели подруг в курс дела.

Оказывается, сегодня утром, едва только сыщицы покинули дом тети Кати, она тоже собралась и отправилась к своему брату. Добрая женщина хотела проведать Павла и заодно угостить брата своей фирменной антипохмельной настойкой, сделанной по рецепту их матери из яичного желтка, отвара каких-то трав и «Боржоми».

Но едва она перешагнула порог его дома и слегка замешкалась, как в спину ее ударила дверь калитки. Тетя Катя обернулась и с удивлением увидела несколько полицейских, которые с грозным видом проследовали к дому, а спустя несколько минут вышли оттуда, ведя Павла.

– Он был уже в наручниках!

– Ему предъявили обвинение в убийстве той женщины.

– Какой женщины?

– Той, которую нашли в саду под грушей!

Подруги были поражены. Но и тетя Катя тоже была поражена не меньше. Она попыталась выяснить у полицейских, что же произошло.

– Это какая-то ошибка! – вступилась она за брата, перегородив полицейским дорогу. – Та женщина убита больше двадцати лет назад. Павел в то время еще жил на Севере! Вы арестовали не того человека!

Но полицейские заверили тетю Катю, что никакой ошибки нету. А когда она попыталась протестовать, просто мягко отодвинули ее в сторону, а Павла увели с собой. Разумеется, тетя Катя тут же кинулась к своей невестке, пытаясь добиться от той объяснений. Но Маруся и сама была в шоке. Равно, как и все прочие в доме.

– Павел ни в чем не виноват! Надо звонить в городское управление! Они что-то напутали!

Около часа две женщины провели на телефоне, пытаясь найти нужного им следователя. Их футболили из одного кабинета в другой, перебрасывали с одного номера на другой. Но в конце концов упорство превозмогло все трудности, и женщины получили возможность поговорить со следователем по фамилии Сосулькин, который и объяснил им, в чем причина задержания Павла.

– Труп женщины у вас в саду отнюдь не такой старый, как вы себе почему-то вообразили. Наши эксперты установили, что ее смерть наступила никак не больше десяти лет назад.

– Это какая-то ошибка!

– Если тут и есть ошибка, то только в меньшую сторону. Другими словами, этому телу может быть лет семь-восемь, но никак не двадцать!

Следователь говорил очень уверенно. И женщины невольно ему поверили.

– Значит, в саду под грушей зарыта вовсе не Настя! Там похоронена какая-то совсем другая женщина!

У подруг же от всего сказанного головы буквально пошли кругом. Все это время они действовали, исходя из предположения, что в саду под грушей зарыта пропавшая Настя – мать маленького Сережи. А теперь вдруг выясняется, что это совсем и не Настя. А кто же тогда?

Подруги обратились с этим вопросом сначала к тете Кате, потом к ее сочувствующим соседям, а потом даже прошлись до дома дяди Паши, где с тем же вопросом пристали к тете Марусе, тетушке Алефтине и многочисленным невесткам дяди Паши. Но они ничего не смогли им ответить. Вскоре вернулись спешно вызванные с рынка сыновья дяди Паши. И в его доме стало слишком шумно, подруги больше не могли спокойно размышлять над случившимся.

– Но и у тети Кати в доме тоже форменное цунами.

– Куда же нам податься?

– Поехали к этому следователю Вьюжному.

– Сосулькину.

– Не важно. Все равно ты меня поняла.

Этот вариант подругам показался наиболее предпочтительным. Ведь как бы ни сложились дела, следователь по-любому не станет метаться по своему кабинету, выть на десятки голосов, рвать на себе волосы и одновременно клясться, что он найдет гада, который это все устроил, и снимет с него три шкуры. Во всяком случае, подруги надеялись, что это будет именно так.

Девушки без труда поймали свободное такси, на котором и доехали до Большого Сочи, где в главном управлении томился дядя Паша.

– Где нам найти следователя Поземкина?

– Такого у нас нет.

– Бориса Робертовича?

– Вам нужен Сосулькин? Идите на второй этаж. Только оформите сначала пропуск.

На втором этаже подруги без труда нашли нужную им комнату. Спасибо, что пока еще следователи находятся в свободном доступе для своих нуждающихся в опеке сограждан. В отличие от налоговых инспекторов, до которых не достучишься, не дозвонишься и не встретишься с ними в реальном мире, следователи пока еще доступны для общения с теми, кто хочет их видеть.

– Смотри, там дядя Паша!