Книга теней - Клюев Евгений Васильевич - Страница 90

— Во второй главе, — напомнил Петр. — Это моя сокурсница…

— Петр! — изумился автор. — Вы так хорошо помните роман?

— Но Вы же сами устроили так, чтобы дать мне возможность раньше других познакомиться с теневой его стороной! «Руководство по ориентации в Элизиуме»… Кстати, когда Вы успели перевести его на немецкий язык?

— Ночами, — вздохнул автор.

— Правда, в первый раз, — продолжал Петр, — я не понял, что это про нас, а то, может быть, и не наделал бы столько глупостей! Зато во второй раз понял — и глупостей, кажется, больше не делал?

— Неважно, Петр! — Автор, как мог, постарался улыбнуться. — С общепринятой точки зрения, все мы в этом романе только и делали что глупости. Другого нечего и ждать от таких асоциальных типов…

— Асоциальных? — заинтересовался молчаливый п-р-е-д-с-т-а-в-и-т-е-л-ь.

— Увы. Простите, если огорчаю вас, дорогой Илья Фомич, но типы действительно асоциальные: они не живут-жизнью-своей-страны и не чувствуют пульса-своего-времени.

— Это невозможно, — тонко улыбнулся п-р-е-д-с-т-а-в-и-т-е-л-ь.

— Возможно, Илья Фомич, — если соотноситься с жизнью всех стран и всех времен. Или, по крайней мере, некоторых…

— Или просто — жизни вообще и времени вообще, — глухим голосом сказал магистр.

— Спасибо, Станислав Леопольдович. Я знал, что всегда могу рассчитывать на Вас. Эвридика слишком молода и полагала, что вмешательство мое в ее жизнь многое меняет!.. Вы один знали: жизнь права — и, если я хоть чуть-чуть художник, то не смогу пойти против жизни. Так Вы и жили: не сообразуясь со мной… словно меня вообще нет на свете. Вы относились ко мне исключительно как к человеку-который-записывает, как к человеку-который-идет-по-следу. И правильно делали, правильно… Автор только записывает!

— Но в таком случае… где у Вас тут жизнь, а где искусство — что-то я не пойму? — строго спросил с автора Парисович.

— Не знаю, — развел руками тот. И продолжал: — Прощайте. Прощайте, любимые мои. Наш роман вроде как закончен — и отныне вам предстоит жить самим. Но не значит ли это, что роман не будет закончен никогда!.. И дай вам Бог однажды разобраться, где жизнь — где искусство Впрочем… я не зря подписал приглашения «С.Л.»: это значит «С Любовью!» Стало быть, что же… Звоните мне, приезжайте в гости, я всегда буду рад вам и — кто знает! — может быть, сумею чем-нибудь помочь.

И глаза у автора были на мокром месте… Кто-то из присутствовавших подумал: «Не надо ли самому ему чем-нибудь помочь уже сейчас?», — а Эвридика растерянно спросила:

— Что же дальше?

— Дальше — ужин, ужин в обществе восьмерок. А там — посмотрим.

Нет, у него веселые глаза: это только показалось, что он немножко сентиментален.

…И вот они встали и подняли бокалы. В ту же самую минуту в дверь позвонили:

— Телеграмма из Хабаровска. Распишитесь.

…Автор стоял у захлопнувшейся двери, один в прихожей, и читал сквозь слезы:

А за дверью комнаты шумели уже: там продолжалась жизнь. Зажгли люстру. И при ясном свете ее множество теней заполнило комнату. Они были большими — гораздо больше, чем люди, отбрасывающие их. И тени тоже подняли кверху тени-бокалов. За окончание! За счастливый финал! И люди взглянули на тени — и каждый нашел свою среди многих и протянул к ней руку с поднятым бокалом… И послышался звон бокалов о тени-бокалов — автор клянется жизнью, что слышал этот звон.