Трамвай в саду - Александрова Наталья Николаевна - Страница 28

Услышав Ленин звонок, Ухо включил мотор, подъехал к ограде клиники и выдвинул стрелу крана на максимальную длину. Затем он развернул стрелу, пронес ее над оградой и опустил крюк.

По ту сторону ограды Маркиз подошел к крюку, пристегнул к нему пояс своего комбинезона и скомандовал в трубку:

– Вира!

Крюк медленно пополз вверх, поднимая Леню. Затем стрела развернулась, и через минуту Маркиз спрыгнул на тротуар по другую сторону ограды.

Ухо помахал ему рукой и открыл кабину.

Однако прежде чем присоединиться к приятелю, Леня осмотрел тротуар возле стены.

Трамвайные рельсы продолжались и по эту сторону ограды, они проходили через весь переулок и заканчивались только в сотне метров от стены клиники.

Видимо, когда-то давно здесь проходил трамвай. Потом маршрут отменили, но рельсы на этом участке не заасфальтировали.

Переулок немного поднимался в гору, так что рельсы в этом месте шли под уклон к ограде особняка.

– Ну, Маркиз, что ты задумался? – поторопил Ухо приятеля. – Надо смываться, пока там не подняли шум!

Леня вскарабкался в кабину, и автокран поехал прочь от клиники.

– Слушай, Ухо, – заговорил Маркиз, как только они свернули за угол. – А ты трамвай водить умеешь?

– А что там уметь-то? – Ухо покосился на Леню. – С трамваем, наверное, ваш карманный волкодав и то справится!

– Это ты про Пу И? – уточнил Маркиз. – Ну, ты его способности преувеличиваешь... А достать трамвай можешь?

К безусловным достоинствам Уха относилось то, что он никогда не задавал лишних вопросов. Другой на его месте удивленно спросил бы Маркиза, зачем ему понадобился трамвай и не повлияло ли на него посещение психиатрической клиники. Ухо только с интересом взглянул на Леню и спросил:

– Когда он тебе нужен?

– Хорошо бы завтра...

– А завтра у нас что?

– В каком смысле?

– Какой у нас завтра день?

– День работников легкой и пищевой промышленности, – ответил Леня не задумываясь.

– Да я не о том! Какой у нас завтра день недели?

– Вторник.

– Тогда ты получишь свой трамвай к трем часам дня.

Ухо затормозил и высадил Маркиза в том месте, где тот оставил свою машину, а сам поехал на стройку, возле которой двумя часами раньше позаимствовал автокран.

Проводив своего боевого соратника и компаньона на дело в психиатрическую лечебницу, Лола хотела принять ванну и лечь спать. Но сначала нужно было слегка прибраться в квартире, потому что Ленька, собираясь, оставил после себя форменный кавардак. Потом понадобилось вычесать Пу И, потом – вычистить клетку попугая, потом – вытряхнуть покрывало в комнате Маркиза, потому что кот, валяясь на нем, оставил после себя огромное количество черной шерсти.

– Аскольд, вроде бы весенняя линька у тебя закончилась! – громко удивилась Лола.

Кот посмотрел очень серьезно и нехотя сошел с покрывала. Лола встревожилась, она знала, что коты линяют от стресса. Аскольд был кот необыкновенно умный и предусмотрительный, и если сейчас волновался, то только из-за своего дорогого Маркиза. Лола коту доверяла и тоже слегка обеспокоилась.

В результате ванну она приняла, но без всякого удовольствия, потому что хоть и налила она в воду щедрую порцию лавандовой пены, расслабиться все равно не получилось.

Приходилось все время коситься на мобильник, сама же Лола позвонить Маркизу не могла, чтобы не помешать.

Время шло, Леня не появлялся и не давал о себе знать. Кот Аскольд спать и не думал, он сидел на кухне, аккуратно подогнув под себя лапы, и время от времени приоткрывал изумрудный, совершенно не сонный глаз. Лола тоже решила на всякий случай не ложиться, а разобрать пока журналы, сваленные в гостиной под телевизором, накопилось их там ужасающее количество.

Были там журналы дамские, глянцевые, были Ленины про машины и разные технические новинки, а также про путешествия. Был журнал для животных, где на обложке восседал близкий родственник Пу И в очаровательной полосатой попонке. Журнал был прошлого года, собачьи моды давно устарели, но Лола не выбрасывала журнал, потому что уж очень похож был песик на Пу И.

Сейчас Лола решила заняться делом. Она быстро собрала в пакет более потрепанные журналы, таких тоже было много, учитывая наличие в доме хвостатых и пернатых хулиганов.

Потом Лола недрогнувшей рукой запихнула туда же все Ленины журналы. В крайнем случае, если он хватится, всегда можно будет сказать, что все разорвали звери.

Затем Лола отложила в сторону парочку проспектов по цветоводству, а также каталог узамбарских фиалок. Она обожала эти цветы, покупала очень часто, но понимала в душе, что дело это совершенно безнадежное. Кот Аскольд отчего-то Лолины фиалки тоже полюбил. И объедал их регулярно, невзирая на строгое внушение от Маркиза и воспитательное битье полотенцем от Лолы.

Туда же на полку отправился рекламный журнал про Италию, Лоле дали его в ресторане «Тутти-Фрутти». Журнал был посвящен итальянской кухне, уж очень красивые были фотографии.

И наконец, с мучительной болью в сердце Лола открыла журнал «Сериал». Там, на семнадцатой странице во весь разворот была фотография Лолиной подруги по Театральному институту Людмилы Ирискиной. В прошлом году Людка, прозябавшая в детском театре, ухватила удачу за хвост – ей досталась главная роль в сериале, причем сразу заявлено было сто пятьдесят серий и показывать собирались на одном из главных каналов. Теперь вместо зайцев и поросят Людка играет женщину с непростой судьбой, и перед зрителем проходит ее жизнь с юности до зрелости. Показ уже начался.

Лола привычно скрипнула зубами, почувствовав, как зависть вонзила ей в сердце все свои когти. Ну почему, почему в жизни все так несправедливо? Почему одни получают все, а другие – ничего?

«Это у тебя-то ничего нет? – рассмеялся в свое время Маркиз, заставший Лолу в бессильной ярости взирающей на снимки в журнале. – Лолка, опомнись! Ты красивая, богатая и успешная, ты видела мир и увидишь еще! У тебя есть я, который не дает тебе скучать! А ты посмотри на свою подружку! Может, она и талантлива, но бедна как церковная крыса и всю жизнь обречена играть поросят и белочек. Даже роль Мальвины ей не светит, потому что фигурой не вышла твоя Людка! И вот, когда наконец бедной девушке улыбнулась удача, ты, вместо того чтобы искренне порадоваться за подружку, начинаешь ей люто завидовать! Нехорошо, очень нехорошо...»

Глупо ждать понимания от этого черствого и равнодушного человека, думала Лола. Маркиз советовал ей выбросить журнал, чтобы не расстраиваться лишний раз, раз уж она принимает успех подруги так близко к сердцу.

Лола подумала немного и отложила журнал в сторонку.

С гламуром дело пошло быстрее, Лола просто бросила всю пачку в пакет.

Один журнал вывалился из рук и раскрылся на середине.

Лола взяла журнал в руки, глаз машинально зацепился за знакомую фамилию.

Дмитрий Осетровский. Ну да, это тот самый богатый человек, владелец частного музея нумизматики, где они с Маркизом проводили свою последнюю операцию.

Статья была большая, очевидно, проплаченная. Много снимков. Вот музей, вот загородный дом, вот Осетровский с женой и двумя дочками на фоне городских пейзажей. Жена молодая, вторая небось или вообще третья. Манекенщица, что ли, высокая как жердь. Но фигура ничего себе. Он тоже неплохо выглядит.

Лола критически обозрела фотографии. Мужчина, конечно, не первой молодости, но и не старик. Дочки-то маленькие, десяти лет и то нету.

Глаза Лолы скользили по строчкам статьи. Так, сейчас ему полтинник стукнул, что ж, утверждают, что для мужчины это хороший возраст – зрелость и так далее... Но что это?

Лола вспомнила, как Леня пересказывал ей первый свой разговор с заказчиком. Что тот говорил? Что Митька Осетровский украл у него эту чертову монету, когда они учились в школе.

Но Леня утверждал, что заказчику, этому самому Штемпелю, под шестьдесят, а может, и больше. Стало быть, разница у них с Осетровским лет десять. Так как же они могли учиться вместе в школе? То есть теоретически... Этот – выпускник, а этот – только в первый класс пошел. Но тогда вряд ли они могли дружить и беседовать на равных о коллекции монет.