Фиктивная помолвка - Рид Джоанна - Страница 20

Одри вдруг поняла, что лежит почти вплотную к нему, хотя припомнить, как подалась вперед всем телом, не могла. Какая-то неведомая сила, подобно магниту, влекла ее к Филиппу.

Одри кончиком языка провела по запекшимся губам, и в эту секунду, не в силах больше сдерживаться, Филипп со стоном заключил ее в объятия. В первый момент Одри ощутила столь страстное желание, что даже не поняла, что с ней происходит, а уже в следующее мгновение безнадежно утратила способность мыслить.

Все ее охваченное сладостным трепетом тело бурно требовало неистовства от чувственных губ Филиппа — меньшее стало бы жестоким разочарованием. Когда же Одри почувствовала на себе вес его тела, ее желание стало просто нестерпимым, и она задрожала.

— Ты так прекрасна… — пробормотал Филипп, лаская похожие на розовые бутоны соски Одри.

В следующий момент, когда она стыдливо попыталась прикрыть грудь, Филипп коснулся ее там, где еще не касался никто, и мир для Одри перестал существовать.

— Филипп, Филипп… — стонала она, извиваясь.

— О, мой бог… — прохрипел Филипп, забывая обо всем, кроме желания немедленно овладеть ею.

Охваченные безумной страстью, они не слышали, как открылась дверь, и только радостный и слегка удивленный голос Максимилиана прервал любовную игру:

— Мой дорогой мальчик, когда ты приехал?..

Филипп резко поднял голову, а Одри в ужасе и смятении бросила взгляд поверх его плеча. Застывший на пороге Максимилиан своим присутствием возвестил об окончании этого находившегося в самом разгаре праздника.

— Жду тебя внизу, Филипп, — наконец поняв, что происходит в спальне, довольно сухо сказал Максимилиан и ушел.

6

Ошеломленная внезапным появлением и не менее внезапным уходом Максимилиана, а также щекотливым положением, в котором оказалась, Одри взглянула на Филиппа, напряженно смотрящего туда, где еще совсем недавно стоял Максимилиан. Его, несомненно, задели слова крестного отца, обратившегося к нему, словно к набедокурившему подростку.

— Черт побери! — Придя в себя, Филипп, забыв об Одри, вскочил с кровати. — Максимилиан с такой ненавистью смотрел на меня! — явно потрясенный случившимся воскликнул он, пытаясь дрожащей рукой пригладить растрепанные волосы.

Поспешно натянув на себя простыню, Одри с отчаянием в голосе судорожно прошептала:

— Я же говорила, что Максимилиан не одобрит этого!

— Кто же знал, что он так поздно вернется, да еще сразу направится к нам! Вот уж не рассчитывал сообщить ему о нас подобным образом! Хотя, когда я скажу ему, что мы помолвлены, он успокоится, — убежденно заявил Филипп.

Не в силах больше смотреть на него и вовсе не разделяя его уверенности, Одри свернулась калачиком и уставилась в стену. Чем я занималась с Филиппом? Что он делал со мной? Как я могла позволить вытворять с собой такое?

— Максимилиан выбрал подходящий момент, — многозначительно продолжил Филипп из смежной со спальней комнаты, где, очевидно, рылся в поисках одежды. — В следующий раз, оказавшись со мной в одной постели, потрудись укутаться с головы до ног.

— Следующего раза не будет, — с досадой ответила Одри. — Я не ожидала, что подобное вообще произойдет!

— Зато теперь у тебя есть вполне убедительное доказательство того, что я нормальный человек. Стоит мужчине оказаться в постели с полуобнаженной женщиной, которая к тому же сама провоцирует его… и он в мгновение ока забудет о нравственности!

— Я вас не провоцировала! — глубоко задетая подобным обвинением, возразила Одри. — Я читала книгу… Вы буквально набросились на меня!

Филипп, натягивающий рубашку, выглянул из соседней комнаты и скептически взглянул на Одри.

— Да ты умоляла меня об этом!

— Вы мне даже не нравитесь… Я бы вообще ни о чем не стала вас умолять! — выкрикнула Одри, чувствуя, как растет ее смятение.

— Не стала бы? А вот я вопреки своему желанию и здравому смыслу испытываю к тебе сексуальное влечение, — с неохотой признался Филипп. — Мне это здорово действует на нервы, но в отличие от тебя я готов честно об этом заявить, а не твердить, как ты, каждую минуту, что влюблен в кого-то еще!

Ошеломленная этим признанием, Одри широко раскрытыми глазами уставилась на Филиппа. Его влечет к ней? Она не ослышалась? С каких это пор? Легкий румянец начал медленно заливать ее щеки.

— Вас влечет ко мне?.. — едва дыша, переспросила она.

— Это похоть, Одри, похоть в чистом виде! — с жаром заверил Филипп. — Неудобство, без которого мы вполне могли бы обойтись… И мы без него обойдемся!

Одри оторопела, заметив холодный блеск его глаз. Ей вдруг стало понятно, что Филипп хотел этим сказать. Природа сыграла с ними злую шутку. Это был чисто физиологический порыв, и Филипп даже испытывал облегчение оттого, что Максимилиан своим появлением положил конец безумству.

Злость, возмущение, боль, сожаление — наплыв бурных эмоций лишил Одри возможности трезво оценивать ситуацию. Максимилиан явно пришел в замешательство, и в этом есть доля моей вины, решила Одри. Теперь я обязана вместе с Филиппом успокоить и утешить старика. Настало время показать ему, что мы как помолвленная пара действуем сообща…

Прежде чем Одри успела сообразить, что тоже должна спуститься к Максимилиану, Филипп уже покинул комнату.

Одри встала, оделась, причесалась и с тяжелым сердцем спустилась в холл. Услышав приглушенные голоса, она двинулась в том направлении, откуда они доносились, и очутилась перед неплотно прикрытой дверью. Одри уже собралась постучать, когда до нее донеслись слова Максимилиана, произнесенные таким суровым тоном, какого она не могла и заподозрить у человека со столь мягкими манерами.

— Итак, ты подарил бедной маленькой Одри кольцо, чтобы соблазнить ее! И вот ей приходится поступиться свято почитаемыми ею принципами, наивно веря, что в конце концов ты все же женишься на ней! Но я не разделяю ее уверенности, Филипп.

— Да я…

— Ты сказал, что обручился с ней, но ни словом не обмолвился о том, что любишь ее, — перебил его Максимилиан. — К тому же ты не упомянул, когда, хотя бы предположительно, должна состоятся свадьба!

— Мы только недавно обручились! — оправдывался Филипп, что было ему совершенно несвойственно.

— Ты наконец-то встретил женщину, которая не разделяет твоих, мягко говоря, свободных воззрений на отношения полов. Ты не привык, чтобы тебе отказывали, и предложил ей обручальное кольцо. А через пару месяцев ты просто вышвырнешь Одри из своей жизни, ничуть не заботясь о нанесенной ей обиде! — негодовал старик.

— Черт побери! Ты все не так понял…

— Я знаю тебя и знаю Одри, — тяжело вздохнув, возразил Максимилиан. — Могу вообразить, что она безнадежно влюблена в тебя, и мне следовало догадаться об этом раньше. В своих письмах она рассказывала мне обо всем, что касалось тебя. Почему ты не оставил ее в покое, Филипп? Не скоро я смогу простить тебе это. Одри мне очень дорога. Она такая добрая, такая славная… а тебе даже не хватило такта не ставить ее в столь неудобное положение в этом доме!