Секреты обольщения - Хантер Мэдлин - Страница 53

– Как я понимаю, ты поехал в театр?

– Я сижу в театре королем и играю свою роль. Отпугиваю мрачным видом молодых людей, пытающихся флиртовать с девушкой. Я знаю, чего от меня ожидают.

– Как это мило с твоей стороны. И как благородно со стороны Истербрука.

– Знаю этот твой тон. Ты прав. Я проглотил наживку вместе с крючком. Теперь уже пять раз я сопровождал мой цветок и ее дочь столь очевидным образом в столь дорогие увеселительные заведения. Теперь всему свету известно, что я ее любовник. Покончить с этим будет непросто, и потому эта интрижка будет длиться дольше, чем я рассчитывал. Маркиз, как мне показалось, проявил беспечность, но теперь, чем больше я об этом думал, тем чаще мне приходила мысль о том, что он хочет ее скомпрометировать и избавиться от своих обязанностей по отношению к ней. Но потом я решил, что дело не в этом. Причина того, что он подцепил меня на крючок, иная.

– Истербрук иногда ведет себя очень странно. Возможно, он просто хочет дать своей тетке насладиться маленькой интрижкой.

Жан-Пьер покачал головой:

– Если это так, то при чем здесь ее дочь? Она всегда с нами. Это часть соглашения. Итак, остается только один вопрос. Мне любопытно знать, зачем меня используют. Как ты думаешь, в чем причина?

Кайл слушал вполуха. Его друг едва заметил приход группы мужчин. Они вошли развязно, громогласно, держались слишком надменно и самоуверенно. Это были четверо аристократов, сторонники «повешения Лонгуорта». Среди них был и Норбери.

Этот игорный дом использовался теми, кто был готов потерять уйму денег, – другими словами, его посещали богатые люди, в том числе лорды. Кайл не впервые видел здесь Норбери.

Теперь он полностью переключил внимание на Жан-Пьера и старался не смотреть на новоприбывших, чтобы не встретиться взглядом с Норбери.

– Все это звучит так, будто Истербрук и в самом деле тебя использует, – сказал он. – Похоже, он нашел способ избавиться от тетки и кузины и не держать их в своем доме.

– Ты догадлив. У меня ушло много времени на то, чтобы понять, что происходит. И тебе не любопытно это узнать?

– Нет.

– Подумай! Ведь это очень большой дом. Если он не желает терпеть их общество, ему достаточно выйти в другую комнату, перейти на другой этаж или в другое крыло. Если же он хочет совсем от них избавиться…

Жан-Пьер пожал плечами.

Кайл повторил этот жест.

Жан-Пьер раздраженно прищелкнул языком.

– Он хочет освободить от них свой большой дом не без причины. Пока их не бывает дома, он занимается чем-то, что хочет скрыть от них. Я знаю, что там кроется какая-то тайна.

Но не было иной тайны, кроме желания человека пребывать в полном одиночестве. Однако следовало бы объяснить Жан-Пьеру, что ему нужно подождать. Один человек из группы Норбери заметил Кайла, и все они двинулись к нему, сияя улыбками.

– Мы нашли его! – заявил сэр Роберт Лиллингстон.

– Кого? – спросил Кайл, хотя ответ был ему известен.

Ему захотелось поколотить этих людей, черпающих такую радость в том, чтобы причинить горе Роуз. Ему было отвратительно и стыдно, что когда-то он был одним из них, и не важно было то, что его мотивы были справедливыми или вызваны гордостью.

Он ухитрился скрыть свою реакцию ото всех, кроме Жан-Пьера, наблюдавшего за ним с напряженным вниманием.

– Лонгуорта, – пояснил Норбери со вкусом. – Разве вы не помните? Брата вашей жены.

Кайл не двинулся с места, и все же рука Жан-Пьера предостерегающе легла на его плечо.

– Ройдс нашел его в Тоскане. Это оказалось не трудно. Болван вообразил, что сможет скрыться в маленьком городишке, в то время как оказался там единственным иностранцем, – добавил Лиллингстон.

– И когда его доставят сюда? – спросил Кайл.

Сколько времени пройдет до тех пор, пока начнется самое худшее?

– Он уже здесь, – сказал Норбери. – Ройдс быстро его нашел, доставил на побережье, и уже сейчас, когда мы разговариваем, он у нас в руках. Мы четверо сообщили об этом судье сегодня днем. И скоро он окажется в Ньюгейтской тюрьме.

Они уже успели передать властям эти сведения. Они были на взводе, потому что у них появились основания для торжества, и были готовы отпраздновать это событие.

– Повеселитесь с нами, Брадуэлл, – предложил Лиллингстон.

– Да, присоединяйтесь к нам, – поддержал Норбери. – Вы ведь, как и все мы, возмущались преступлениями этого негодяя. Поднимем бокалы за то, что он наконец расплатится за все так, как расплатился бы за преступление любой бедный горняк, если бьг оказался вором.

Рука Кайла рванулась прежде, чем он успел остановиться. Жан-Пьер сумел удержать его.

– Мой друг никогда не станет праздновать чью-либо казнь, тем более казнь брата жены, – возразил Жан-Пьер с презрением. – Ступайте, пока я могу удерживать его и он не расквасил ваши пьяные рожи.

– Кто вы, черт возьми? – огрызнулся Норбери. – Француз? Да? Должно быть, из французских крестьян, если ваш друг Брадуэлл?

Жан-Пьер встал прямо перед Норбери.

– Кто я? Будем считать, что я человек, все знающий о химии. Я могу объяснить, например, как можно изготовить яды, следы которых невозможно обнаружить. Люди вашего сорта находят такую тему завораживающей.

Медлительный ум Норбери постепенно осознавал, что ему угрожают. С высокомерным видом виконт повернулся и отошел; его приятели потащились следом.

Жан-Пьер продолжал стоять на месте как стена, преграждая путь Кайлу.

– Черт возьми! Может, теперь возьмешь себя в руки? Тебе одному пришлось бы драться с четверыми.

Уход Норбери несколько умерил гнев Кайла. И все же он еще негодовал, представляя горе Роуз.

– Четверо против одного? Ну и хороший же ты друг!

– Этот друг сегодня удержал тебя от самой большой глупости. И этот друг не станет ломать себе руки, защищая доброе имя человека, оказавшегося вором. Его сестра – твоя жена, но если он украл деньги, ее достоинства и добродетели не могут изменить этого факта и печальной правды.

Глава 20

Роуз поняла цель этого обеда. Она не сделала ничего, чтобы помешать этой цели осуществиться. Но и у нее были свои цели и она оставила дом Алексии, считая, что по большей части ей удалось их достичь.

Гости, сидевшие за столом Алексии, в основном отличались широкими взглядами. Алексия именно на это и рассчитывала. Беседуя с ними, Роуз в основном размышляла, что это может значить для нее. Она не колеблясь завела речь о Кайле и распиналась, расхваливая его прекрасные качества и добрый нрав. Два джентльмена знали о синдикатах Кайла и выразили желание познакомиться с ним. Один из них заговорил в расплывчато-восхищенных выражениях о благородном поведении Кайла в отношении ее. Три леди заметили, что он в своем роде красив, и намекнули на то, что его окружает особая аура. Одна из них выразила сожаление по поводу того, что Кайла здесь нет.

По дороге домой Роуз мысленно подводила итоги успеха, достигнутого этим вечером. Это была ее победа, и отрицать этот факт было бы невозможно. И все же Розалин была убеждена, что присутствие Кайла рядом с ней никак не замедлило бы процесс ее искупления и возвращения в общество. На самом деле она подозревала, что это только пошло бы на пользу. Он принимал участие в разрешении того скандала. И Розалин сидела за этим столом только потому, что ее брак вызвал массу вопросов по поводу той ночи. Когда какой-нибудь джентльмен в разговоре мимоходом упоминал имя Норбери, кое-кто опускал глаза.

Розалин проследовала в свои комнаты, размышляя о том, согласились бы присутствовавшие на вечере гости на более близкое знакомство с ней и ее мужем. Если бы она сама устроила обед, кто бы из этой смешанной публики с якобы демократическими взглядами принял ее приглашение? Ее горничная помогала ей раздеваться, а она мысленно составляла список гостей, которых могла бы пригласить. Месье Лакруа был интересным человеком, интеллектуалом, и никто не стал бы возражать против его присутствия. Вероятно, лорд Эллиот и леди Федра не отказались бы от ее приглашения.