Секреты обольщения - Хантер Мэдлин - Страница 34

– Вероятно, она помогала ему с самого начала, – сказал Норбери.

– Конечно, нет.

– Черт меня возьми! Мне следовало подумать об этом раньше. Это объясняет возмещение убытков Ротуэллом. Он щадил не преступника, ускользнувшего от нас, а его приспешницу, оставшуюся здесь. Возможно даже, что большая часть денег осталась у нее, в Англии. И вся эта покорность, скромность и сдержанность, вне всякого сомнения, была притворством, чтобы отвести подозрения. Черт возьми! Да у Лонгуорта не хватило бы на это ума. Думаю, это была ее идея с самого начала.

– Вы несете вздор!

– Даже это приключение со мной. Я-то воображал, что соблазнил ее, но на самом деле, она, вероятно, хотела держаться поближе ко мне, чтобы знать, что предпримут жертвы и не станут ли охотиться за ней. В этом вся ирония. Верно? Если все это время она…

– Продолжите развивать эту мысль, и я убью вас!..

– Неужто вы так ослеплены ее красотой, что согласны рискнуть всем? Я в этом сомневаюсь. Через несколько месяцев вы уже не будете так опьянены тем, что завоевали этот драгоценный приз. Увидите, что скрыто под этой позолотой. Ее брат – вор, да и сама она слабая и безнравственная.

Кайл схватил Норбери за ворот у самого горла и притянул к себе, заставляя подняться на носки.

– Я вас предупреждал!

Глаза Норбери выкатились из орбит, он откинул голову назад под неестественным углом.

– Посмейте еще что-нибудь сказать, и я за себя не ручаюсь, – пригрозил Кайл. – Думаю, судья внимательно выслушает меня и основательно подумает, прежде чем признает виновным. Думаю, на основе моих показаний может возникнуть убедительное дело. А если приложить минимальные усилия, то можно найти и достаточные улики.

Угроза была безусловной и нешуточной. Но искаженное правосудие даже хуже отрицания правосудия, и виконту приходилось чаще иметь дело с первым, чем со вторым.

Кайл с трудом сдержал ярость и выпустил Норбери. Виконт выпрямился со спокойным удовлетворением человека, неожиданно обнаружившего туза среди своих карт во время игры в вист, и принялся оправлять одежду.

– Найдите, где скрывается этот мерзавец, – сказал он и, неспешно выступая, направился к своей карете. – При всей вашей порядочности и чувстве чести пожертвовать малой толикой того и другого не такая уж большая потеря. Так, мелочь.

Как только Кайл вернулся из Кента, Роуз сразу поняла, что он виделся с Норбери. Он принес с собой в дом его тень. Это было заметно по выражению его лица. Оно было суровее и жестче обычного.

Садясь в тот вечер с ней обедать, Кайл вел себя как всегда. Даже любезно выслушал ее, когда она начала ему рассказывать, как провела дни без него. И все же Норбери будто сидел за столом с ними – настолько ясно Роуз ощущала его присутствие в мыслях Кайла.

Когда он отослал лакея, Роуз постаралась взять себя в руки. Лучше было очистить атмосферу от этого мрачного настроения. Но это не значило, что она была готова приветствовать бурю.

– Роуз, когда ты жила в Оксфордшире, брат писал тебе? Я хочу сказать, были ли еще письма после того первого письма, в котором он звал тебя приехать?

Розалин не ожидала ни этого вопроса, ни того, что Кайл затронет эту тему. Если бы в его тоне не было такой напряженности, она бы тотчас сказала правду. Вместо этого она прикусила язык и мысленно попыталась взвесить причины почему он спросил об этом и имеет ли ее ответ такое большое значение.

– Думаю, писал. По крайней мере еще один раз, – высказал он предположение.

– Да, один раз.

Это была правда, хоть и не вся. Она и в самом деле получила еще одно письмо от брата, пока была в Оксфордшире.

– Значит, все верно. Когда ты говорила, что собираешься уехать навсегда, ты намеревалась ехать к нему.

Роуз кивнула.

Хоть Розалин и признала его правоту, это не улучшило его настроения.

– Я не хочу, чтобы впредь ты поддерживала с ним отношения, Роуз. Если он напишет снова, ты должна сжечь его письма не читая. Не храни их. Даже не обращай внимания на место, откуда они отправлены.

На мгновение потрясение затуманило ее мысли. Потом его сменил гнев.

– До момента как мы поженились, ты поставил условие, чтобы я не ездила даже навестить его, но ничего не говорил о том, что я не должна ему писать или получать от него письма.

– Я это говорил. И все же, если ты меня не поняла, говорю это снова.

– А я сказала тебе, что не могу думать о нем как о мертвом, однако ты требуешь, чтобы именно так я к нему относилась.

– Да. – Его взгляд требовал больше, чем тон.

Роуз поднялась со стула, вышла из столовой и попыталась найти некоторое уединение в библиотеке. К ее удивлению, муж последовал за ней.

– Лучше тебе было бы оставить меня в одиночестве и дать мне привыкнуть к твоим новым условиям в отношении брата, – сказала Роуз.

– Я должен знать, что ты готова их принять. Я жду от тебя обещания. Твоего слова.

– Обещания? Моего слова? Если я буду так же часто менять свое слово, как ты, я с радостью могу его дать. Ты позволил мне считать в тот день, что отказался от этого условия.

Она думала, что чувство вины смягчит его, но это только распалило гнев Кайла.

– Мое требование обоснованно. Мне бы хотелось, чтобы ты мне поверила, но даже если это не так, это все равно ничего не меняет. Ты знаешь, что он такое. Ты сама мне говорила, что он представляет для тебя опасность. Ты не должна поддерживать отношений с ним.

– Он мой брат.

– Он трусливый вор и преступник.

Сила чувства Кайла потрясла ее. Изумленная этой силой, Розалин только смотрела на него, не отводя глаз, и видела, что сила эта безгранична.

Бушевавшая в нем буря утихла, но ее отголоски таились где-то рядом, выжидая дальнейшего.

– Роуз, ты в полной мере понимаешь, что он сделал? И скольких людей обокрал?

– Лорд Хейден…

– Лорд Хейден не рассказывал о несчастьях, постигших его жертвы. Как ты думаешь, сколько он выложил за проделки твоего братца?

Розалин почувствовала себя школьницей, пытающейся угадать цифру.

– Много. Не менее двадцати тысяч.

Гнев исторг у него краткий приступ тихого смеха.

– Да Ротуэлл, не моргнув бы, выложил двадцать тысяч. Вспомни, в каком доме живет твоя кузина. И какие новые драгоценности она тебе показывала. Или новые платья. Вспомни, как они выглядят, вспомни, из каких они тканей и какая на них отделка.

Роуз почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Она никогда не пыталась принять во внимание все затраты отчасти потому, что замечала достаточно для того, чтобы подозревать, что окончательная сумма вызовет у нее ужас.

– Сколько? – спросила она шепотом.

– Когда все выплыло наружу и было подсчитано, это оказалось около ста тысяч; возможно, и много больше.

Роуз подавила возглас. Такая сумма! Кайл подошел к ней. В его глазах, пылающих гневом, она разглядела крохотную искру сочувствия.

– Твой брат не знал, что Ротуэлл выплатит его долги до последнего фунта. Твой брат считал, что жертвам положено страдать. Так и случилось, когда банк лопнул. Он обокрал не только богатых, но и старых женщин и беззащитных сирот и вкладчиков, чья возможность выжить зависела от этих денег.

– Я уверена, что Тимоти не вполне это понимал. Он не мог сделать сознательно…

– Конечно, понимал. Полностью. И почти наверняка сделал это сознательно. – Кайл снова обуздал ярость. Было заметно, что он с трудом сдерживается. – Неужели тебя удивляет, что я требую, чтобы ты полностью порвала с этим мерзавцем?

Теперь Роуз видела Кайла сквозь дымку слез. Она отвернулась и попыталась сдержать рыдания, до боли разрывавшие ей грудь. Сто тысяч фунтов! Господи! И Алексия и Хейден…

Она вытерла глаза и попыталась вздохнуть.

– Ты сказал, что знал людей, потерявших из-за него вклады. Кто они?

Мгновение она думала, что он не ответит.

– Например, мои дядя и тетя.

Потрясение от его слов было как пощечина. Не друзья – родственники.

– Но они ведь получили компенсацию. Да?