Секреты обольщения - Хантер Мэдлин - Страница 25

Лорд Хейден уютно устроился в кресле, будто хотел показать, что дружеская беседа – часть ритуала соглашения.

– Я не был с ней знаком до тех пор, пока ее брат не потерпел крах. Она обвинила в этом меня, и хотя теперь знает правду, между нами установились чисто формальные отношения. Я очень хорошо знал ее старшего брата, но не был знаком с его сестрами.

– Вы, должно быть, говорите о ее брате Бенджамине, который умер несколько лет назад?

Лорд Хейден нахмурился.

– Жена говорит, что в последний год ее кузина была сама не своя. Она утверждает, что роман с Норбери стал результатом ошибочного выбора женщины, находящейся в глубокой депрессии, ставшей причиной того, что она утратила способность рассуждать здраво. И ее пренебрежение финансовой стороной дела, вне всякого сомнения, также отражает состояние ее духа.

– В таком случае хорошо, что мы решаем этот вопрос за нее. Хотя состояние ее духа и ума, пусть и не лучшее, не кажется мне таким уж мрачным. Я не собираюсь воспользоваться состоянием женщины, неспособной принимать здравые решения.

– Я и не имел в виду, что вы могли бы быть способны на это. Но даже если бы это и было так, то шанс, который этот брак даст ей… Я не стану возражать против восстановления ее отношений с моей женой. Хотя… Играть роль отца во время обсуждения условий этого брака для меня несколько неожиданно и, признаться, не очень приятно. К несчастью, я знаю больше, чем хотел бы, и вынужден говорить не только о деньгах на булавки.

– Я думаю, вы не сомневаетесь в честности моих намерений.

– Я имею в виду не это, и, думаю, вы понимаете, о чем я говорю.

Конечно, Кайл понимал это. Не знал только, каким образом лорд Хейден намерен рассказать ему обо всем.

– Она рассказала вам о преступлениях Тимоти? Не могу осуждать ее, если она об этом умолчала, – сказал лорд Хейден.

– Мисс Лонгуорт проявила абсолютную честность и настояла на том, чтобы я ее выслушал.

– Она проявила большое мужество.

– Думаю, она считала, что, узнав об этом, я возьму свое предложение назад. Поэтому можно сказать, что это было очень мужественно с ее стороны.

На самом деле Кайл подозревал, что она надеялась на то, что он отступит и избавит ее от необходимости принимать решение. Она больше не доверяла собственному суждению.

– Вы были с ней так же честны, как она с вами?

– Я сказал ей, что уже знал, что сделал ее брат, и что знаком с жертвами его махинаций.

– Черт! Вы ведь тоже были одной из его жертв. Будучи одним из попечителей, вы тоже пострадали.

– Только по собственному выбору. У меня были другие возможности.

– Она знает, что вы отказались от полной компенсации?

– Нет. Вы полагаете, мне следовало ей сказать?

– Право, не знаю, черт возьми!

Лорд Хейден вскочил с места. Губы его были плотно сжаты, брови сдвинуты, лицо мрачное. Он принялся шагать по комнате, мучаясь над решением загадки, столь часто раздражавшей Кайла в последние несколько недель.

– Она подумывала уехать к брату, – сказал Кайл. – Получила от него еще одно письмо, в котором он просил ее приехать.

– Проклятие!

Лорд Хейден покачал головой.

– И все же, если вы ее и не обманываете, вы с ней не вполне честны.

Кайл тоже встал и прошелся по комнате, решая, что сказать, а о чем умолчать.

– Скажите, лорд Хейден, что стали бы говорить в обществе о преступлении Лонгуорта, если б его сестра бросилась за ним?

– В обществе неизвестно о его преступлении.

– Рано или поздно будет известно. Это неизбежно. Слишком много людей пострадало, чтобы это долго могло оставаться тайной.

Уверенность Кайла вызвала беспокойство лорда Хейдена.

– Хотя… Черт возьми, они все получили, что им причиталось! – воскликнул он. – Кроме вас.

– Да, кошельки их в конечном счете не пострадали. Но как насчет гордости? Вероятно, вы в чем-то просчитались.

Эта мысль лорду Хейдену не понравилась. Унылый вздох показал, насколько его утомил этот разговор о Лонгуорте.

– Если бы она была с ним, когда все это произошло, ее, вероятно, сочли бы соучастницей.

– Я тоже так думаю. Так следовало ли мне ей рассказывать все? Если бы я это сделал и она узнала бы, что эта история затронула и меня, возможно, она передумала бы и отказалась от брака со мной. Она могла бы сбежать к брату спасать его, или помогать ему, или чтобы избежать позора. Она полагает, что этой тайне недолго оставаться неизвестной свету, хотя вы почему-то так не считаете.

Лорд Хейден с пристрастием разглядывал Кайла – в точности так же, как его брат Истербрук в день их встречи.

– Вы поэтому отказались от денег? Из-за гордости? Она вам свойственна, как и всем остальным?

– Не вы совершили преступление. Почему вы должны были за него платить? Вы и так дорого заплатили. Невероятная сумма за преступление, в котором не были повинны. Если бы я принял деньги, я бы на этом нажился за счет другой жертвы. Вот и все.

– Добровольная жертва – нечто совсем другое. Я думаю, что все-таки в вас взыграла гордость.

Кайла раздражало высокомерие лорда Хейдена. Он жестом обвел комнату.

– В последнее время здесь не разрабатывается никаких финансовых планов. Не создаются синдикаты. Вы остаетесь в этом доме, скромном, если исходить из стандартов Мейфэра. Даже вы почувствовали ущерб от всех этих операций. Неужто я мог бы позволить себе выдоить из вас еще двадцать тысяч фунтов? Это походило бы на шантаж. И вы мне это предлагаете?

– Какой, к черту, шантаж! Ваш кошелек ведь тоже пострадал из-за него. Вы могли бы получить компенсацию. Только и всего.

– Но вы не только выплатили им все деньги сполна, но и поставили условие, чтобы они забыли о подлоге. Молчание за деньги – такова была часть сделки. Хорошо было бы, если бы у каждого грешника был такой ангел-хранитель, как вы.

Кайл ожидал спора, ссоры, даже гнева. Вместо этого лорд Хейден потер лоб и заговорил даже с некоторым смирением:

– Но что будет, мистер Брадуэлл, когда пройдет время? Чего вы ожидаете? Справедливость требует, чтобы он заплатил за все жизнью. Если такой день настанет, что вы скажете ей?

– Ее ожидает страдание независимо от того, выйдет ли она за меня или нет. Если такой день наступит, я постараюсь защитить и утешить ее.

Лорд Хейден некоторое время задумчиво молчал, переваривая эту мысль. Потом подошел к письменному столу и сделал Кайлу знак присоединиться к нему.

– Давайте подготовим документы для стряпчих. Этот брак я счел бы более оправданным, если бы вы позволили мне выплатить сумму, которую вы обозначили как условие «шантажа». И все же этот прискорбный случай очень сильно повредил сестрам Лонгуорт. И возможно, ваш брак отчасти облегчит будущее Розалин.

– Вы выглядите совсем взрослой, мисс Айрин, – сказал с усмешкой мистер Престон. – Деревенские женщины будут много дней судачить об этой вашей шляпке.

Айрин светилась от радости, пока мистер Престон пересчитывал деньги Роуз и заворачивал ее покупки.

Она и в самом деле выглядит взрослой, думала Роуз. Алексия решила в будущем сезоне выпустить Айрин в свет. Ее возраст уже позволял это, но ввиду всего остального, возможно это было слишком рано. Даже этот брак не настолько быстро заткнул рты сплетникам, чтобы заставить забыть о скандале и позволить Айрин появиться в обществе в этом сезоне.

Сама мысль о том, чтобы обеспечить будущее Айрин, успокаивала Роуз, все еще нервничавшую в связи с предстоящей свадьбой. И это постоянное волнение не проходило, хотя всю прошлую неделю Кайла не было. На Рождество он уехал на север навестить вырастивших его тетку и дядю.

Пока его не было, она могла спокойно подготовиться к предстоящему, но убеждение в том, что она знает человека, за которого выходит замуж, с каждым днем слабело.

– Мы ждем с нетерпением великого дня, мисс Лонгуорт, – сказал, улыбаясь, мистер Престон. – Все, кто видел мистера Брадуэлла, когда в прошлом месяце он навещал вас в деревне, превозносят его прекрасные манеры и добрый нрав.