Секреты обольщения - Хантер Мэдлин - Страница 21

– Едва ли.

– В таком случае я тебя не понимаю. Возможно, ты сочтешь меня слишком практичной, однако если выбор заключается между бедностью и бесчестьем и безопасностью и спасением…

– Есть еще одно предложение.

Алексия замерла на середине шага. Ее глаза широко раскрылись от изумления.

– Еще одно предложение? Но это не другой спаситель? Умоляю, не говори, что тебя преследует еще один такой же, как Норбери, и что ты снова получила предложение стать собственностью какого-то джентльмена!

– Это предложение совсем другого рода. Я получила еще одно письмо от Тимоти. Он просит меня приехать к нему и жить там.

Лицо Алексии превратилось в маску скорби. Она закрыла глаза, чтобы удержать эту боль внутри. Рози ничего не говорила, однако и в ее сердце была та же боль, что и в сердце Алексии, та же острая печаль, вызванная упоминанием о ее брате.

– И ты подумываешь о том, чтобы поехать к нему? – спросила Алексия.

– Да. Я уже приняла решение до того, как мистер Брадуэлл заговорил со мной о браке.

Алексия снова села на диван. Ее фиалковые глаза увлажнились.

– Конечно, ты беспокоишься о нем. Особенно теперь, когда он одинок. Он всегда был самым слабым в вашей семье. А теперь… Я хочу, Рози, чтобы ты знала, что я понимаю. И понимаю также, каким соблазнительным это должно казаться тебе – отправиться путешествовать в надежде на новую жизнь. Но…

– Да. Это меня соблазняет, очень соблазняет! Я приму новое имя. Никто там не будет знать ни обо мне, ни о Норбери, ни о Тиме. Никто не узнает ни о чем.

Она слышала страсть и горечь в своем голосе. Алексия опустила голову и позволила себе поддаться сильному чувству.

– Тебе лучше знать, Рози, – сказала она нежно. – Но я ты не взяла тех пяти тысяч. Ты не приняла их от Хейдена. А теперь хочешь пожинать плоды преступления, которого не совершала?

– Этого не будет. Я смогу найти работу. Тим может стать секретарем и содержать нас обоих.

– Он никогда этого не сделает. Да, вероятно, большая часть денег уже растрачена на азартные игры и выпивку. Ты находилась в состоянии непреходящей печали, после того как он разорился, и не из-за себя. Я понимаю, почему ты хочешь бежать, но сейчас ты не можешь мыслить ясно.

– Я сомневаюсь, что ты понимаешь.

– Можешь сомневаться, если угодно, но не сомневайся в моей любви, Рози, или в моем сочувствии к твоему желанию бежать. Ты призналась, что обманывала себя относительно Норбери. Прошу тебя – не лги себе теперь.

Каждое слово Алексии добавляло еще один камень к стене, постепенно окружавшей очень маленькое пространство, откуда было невозможно скрыться. Роуз хотелось закричать, что Алексия ошибается, что она слишком самоуверена и высокомерна. Горечь в сердце поднималась к горлу, убеждая ее, что Алексия в своем счастье и благополучии слишком самодовольна и потому не способна понять все то, что испытала она.

Видя эту маячившую перед ней стену, Розалин испытывала желание бежать домой, взобраться вверх по холму и лежать под небом, и снова ощутить надежду и радость, наполнявшую ее недавно, в тот день…

Эти яростные размышления прервал слабый и нежный голосок, отметая ее гнев и раздражение.

– В карете холодно, и лорд Хейден сказал, что я могу войти в дом. Мне следовало еще подождать, Алексия?

Спокойствие Розалин было сметено бурным приливом чувств. Сквозь слезы, застилавшие глаза, она посмотрела на дверь.

В двери стояла Айрин. Ее сестра выглядела свежей, нарядной и модно одетой. Из-под прелестной шляпки выбивались длинные светлые волосы, а яблочно-зеленый ансамбль подчеркивал ее юность и красоту. Вся ее одежда была новой, и было ясно, что все это дары Алексии.

– Не смотри так сердито, Рози, – сказала Айрин умоляюще. – Я была так несчастна с самого твоего отъезда и так горевала, что мы никогда не сможем больше разговаривать, что не выдержала. Алексия сказала, что увидится сегодня с тобой, и даже Хейден согласился, что об этом никто не узнает.

– Я не сержусь, дорогая. Я так удивлена и благодарна, что у меня нет слов. – Розалин встала и раскрыла объятия.

Айрин бросилась к ней.

Она крепко прижала к себе сестру и через ее плечо посмотрела на Алексию.

Было ясно, что та приберегла этот аргумент напоследок.

Глава 8

Он сразу увидел ее: она стояла в своем синем плаще на берегу канала. В ее письме были даны подробные инструкции, в каком месте Риджентс-парка состоится их встреча. В этот час здесь прогуливалось не более пяти человек. Брадуэлл не знал, чего ожидать, когда мисс Лонгуорт наконец написала ему, но не предвидел, что в своем кратком письме она назначит встречу здесь, в Лондоне. В этих нескольких фразах не было ничего обнадеживающего.

Отправляясь на встречу с Роуз, Кайл сомневался, стоит ли продолжать затеянное. Если она решит отклонить его предложение, то он ничего не сможет противопоставить ее резонам.

Она его заметила. Солнце золотило ее волосы, выбивающиеся из-под синей шляпки. Ее улыбку в лучшем случае можно было бы назвать вежливой, и все же у Кайла закружилась голова. Вероятно, было бы лучше, если бы Роуз поскорее покончила с его безумной идеей.

– Благодарю вас, мистер Брадуэлл, за то, что пришли. Особенно в столь ранний час.

– Я всегда гуляю в парке в девять утра, мисс Лонгуорт, а это значит, что между нами есть что-то общее.

Он не думал, что она когда-нибудь бывала в лондонских парках так рано. Ей хотелось встретиться с ним в уединенном месте, а в Лондоне было таких не много, да и время для этой встречи в любом другом месте не подошло бы.

Брадуэлл оглядел безлюдные дорожки и не увидел ни одного экипажа, кроме собственного.

– Как вы сюда добрались?

– Пришла пешком. Подруга Алексии позволила мне воспользоваться своим домом, и я приехала в Лондон на несколько дней.

– Вы уже достаточно погуляли, или мы сможем пройтись вдоль канала?

Розалин выразила согласие.

– Мистер Брадуэлл, я надеялась, что мы сможем поговорить снова о вашем благородном предложении. Я считаю, что если двое людей собираются совершить необратимый шаг, то в этом случае необходима абсолютная честность.

– Я как раз считаю, что абсолютная честность ни в коем случае не допустима. Не думаю, что мир смог бы выжить в условиях абсолютной честности. – Он рассмеялся: – Я вас шокирую? Не остановимся ли на осмотрительной и умеренной честности? Кое-какие представления о честности меняются, а другие еще неизвестны.

– Я только прошу вас быть достаточно честным для того, чтобы… Если бы мы решились на этот шаг, оба должны иметь правильное представление о том, что делаем.

Розалин только что открыла ему больше, чем могла бы потребовать абсолютная честность. О чем бы она ни думала в эти последние дни, чаша весов явно склонялась в его пользу.

«Если проиграешь, Кайл, виноват будешь только ты сам».

– Говорите откровенно, мисс Лонгуорт, а я попытаюсь следовать вашему примеру.

– Я понимаю, что вы предлагаете. И хочу, чтобы вы знали, что я сознаю, насколько это ценно. Безопасность и защита очень важны, но возможность искупления… Теперь я осознала это в полной мере. Если я кажусь вам скептиком, пожалуйста, простите меня. И пожалуйста, не забывайте, что я искренне благодарна. И все же думаю, что будет лучше, если мы оба будем знать, чем грозит такой брак, и понимать, что он собой представляет в реальной и практической жизни.

– Как это разумно!

Розалин вспыхнула:

– Похоже, я говорю как бессердечный и холодный торговец? Да? Я не это имела в виду. Просто теперь я не способна питать романтические иллюзии. Я покончила с этой девической чепухой.

Несмотря на требование абсолютной откровенности, она все-таки предпочитала несколько сглаживать острые углы. И все же он расслышал в ее словах безжалостную правду: «Если мы и поженимся, я не рассчитываю на любовь. И вам не следует на это рассчитывать».

– Мистер Брадуэлл, мне важно знать, понимаете ли вы, что, как бы я ни раскаивалась, искупить мой грех полностью мне никогда не удастся. Я никогда не избавлюсь от сплетен об этой несчастной интриге с лордом Норбери. Если мы поженимся, даже когда вы состаритесь и поседеете, все еще будут живы те, кто не откажет себе в удовольствии шептаться вам вслед, когда вы будете проходить мимо. А так как вы не джентльмен, то найдутся и такие, кто не постесняется вам напомнить об этом.