Секреты обольщения - Хантер Мэдлин - Страница 10

– Да, черт бы вас побрал, для меня это звучит как оскорбление! – Его проклятие повисло в воздухе. Кайл со скрежетом стиснул зубы, стараясь побороть неожиданный приступ ярости, вызвавший эту вспышку.

– Положение дел таково, что, вероятнее всего, мисс Лонгуорт будет переходить из постели одного коршуна в постель другого, но, если выйдет замуж, у нее появится шанс на достойную жизнь, – сказал Истербрук. – Нынче утром я думал, во что мне обойдется уговорить вас совершить этот шаг. Учитывая то, как вы распалились, возможно, это будет стоить меньше, чем я думал.

– Подкупите кого-нибудь из себе подобных, более подходящего для такой роли и для ее положения. Например, пятого сына какого-нибудь барона. Вне всякого сомнения, такие всегда найдутся.

– Но это не будет сочетаться с моей версией. Если на ней женитесь вы, то этот аукцион будет представляться началом романа, а не грязным заключением интрижки.

Истербрук продолжал его разглядывать с чертовски высокомерным видом. Кайлу захотелось ударить его по самодовольной физиономии.

Вместо этого он встал и направился к двери. Его остановил голос Истербрука:

– Если вы на ней женитесь, это вознесет вас выше. У вас есть деньги и образование. Вы научились одеваться и умеете говорить, но одному вам никогда не пробиться в высшее общество. С другой стороны, если вашей женой будет Розалин Лонгуорт и вся моя семья охотно примет вас, то вслед за нами примут и другие.

Кипя от негодования, Кайл снова направлялся к двери:

– Мне плевать, примут меня в высшем обществе или нет.

– Согласен с этим. Но ваши дети…

Кайл остановился в нескольких футах от двери. Истербрук был умным дьяволом-искусителем, опасным и убедительным. Он знал, что одно дело для человека – его собственная судьба, и совсем другое – его дети и перспектива лишить их лучшей доли.

Сын или дочь, рожденные в этом мире и для жизни, которую он построил с таким трудом, будут болезненно ощущать, если их не станут принимать в обществе из-за их происхождения. А в этом обществе кровь имела особое значение. При этом были вещи поважнее доступа в светские гостиные, двери в которые могут оказаться закрытыми для его детей. А мать, рожденная в благородной дворянской семье, если и не сможет уничтожить это неравенство полностью, все же внесет в неприятную ситуацию большое различие. Особенно если эта мать окажется через брак родственницей маркиза и будет принята им и всем кругом леди Алексии.

– Вы сами можете быть равнодушны к светским связям, но, полагаю, деловые контакты не могут вас не интересовать. Мой брат Хейден ухитряется улаживать семейные дела и весьма успешен в своих знаменитых проектах. И в качестве его родственника вы тоже получите к ним доступ. – Истербрук говорил все это, обращаясь к его спине, но таким тоном, будто они уже вступили в переговоры.

Кайл обернулся.

– В последнее время не было никаких проектов.

Он знал причину, но не был уверен, что ее знает маркиз.

– Его отвлекает от них молодая жена. Поверьте, что станете богаче, чем могли мечтать. Я слышал, что вы успешно дела с этим синдикатом, но никто не может в этих вопросах превзойти моего брата.

Кайл подозревал, что маркиз мог бы помочь ему в делах, если бы приложил к этому усилия. Что же касалось лорда Хейдена, то сейчас он не был на высоте положения, но все могло быстро измениться.

– Прелестная жена хорошего происхождения, надежда на несметное богатство… И как насчет предложенной мной взятки? Ах да, я готов предложить пять тысяч, чтобы пополнить ваш счет.

– Десять.

Истербрук ответил ленивой улыбкой.

– Я думал, вы запросите двадцать.

– Если бы вы были готовы заплатить двадцать, то начали бы с этой суммы.

Казалось, Истербрук был доволен собой.

– Могу я считать, что мы достигли соглашения? Уверен, что Алексия будет счастлива сообщить об этом мисс Лонгуорт и побеседовать с ней.

– Пока что я еще не дал согласия на сделку. – Кайл снова приблизился на шаг к двери. – А если все же решу его дать, то сам поговорю с мисс Лонгуорт.

Глава 4

Розалин сложила листок бумаги и запечатала письмо. Потом взяла в руки письмо, полученное накануне, и скопировала адрес с конверта.

Ее взгляд задержался на подписи брата. В конце его перо запнулось. Он как будто заколебался. Бедный Тим. Она дотронулась до пятен на бумаге, куда капнули ее слезы и размазали чернила. Теперь он остался совсем один. Его письмо было таким печальным. Несмотря ни на что, она его любила.

Его письмо заставило ее вспомнить о своих потерях. Даже прощание с Айрин не оставило в ней такой пустоты и сознания того, что их семья сгинула, уничтоженная собственными ошибками. Последняя новость Тима, сообщавшая о смерти его товарища по путешествию, была очередным свидетельством еще одного ужасного витка спирального движения вниз.

Розалин встала, завязала ленты шляпки, взяла в руки корзинку и положила в нее письмо. Тиму никогда не удавалось справляться с проблемами в одиночку. И теперь oн должно быть, растерялся. Печальный и одинокий Тим в чужой стране. Он написал, что хотел бы вернуться домой, но, конечно, это было невозможно.

Пока Розалин шла в деревню, все ее мысли были о нем. Она должна была рассказать Алексии о письме Тима. Алексия должна была знать.

Розалин вошла в бакалейную лавку на краю деревни. Две женщины немедленно вышли. Бакалейщик, мистер Престон, на этот раз ей не обрадовался, потому что ее общество несло угрозу нанести ущерб его торговле.

Он молча набрал товар по ее списку и выставил на прилавок муку, соль и все остальное. Месяц назад они болтали, пока он выполнял ее заказ. При этом мистер Престон смеялся и лучился улыбками с самым приветливым и дружеским видом. Теперь же его губы были плотно сжаты, и это значило, что он готов ее обслуживать, но большего она не стоит.

Она вынула из ридикюля несколько монет, чтобы расплатиться. Мистер Престон не говорил ей, что не будет больше отпускать товары в кредит, но три дня назад его жена последовала за ней на улицу и разъяснила положение дел.

Неделю назад отголоски скандала докатились до Уотлингтона, будто их принесло сюда ветром. Люди, проявлявшие к Розалин доброту и сочувствие после бегства Тима, друзья, знавшие ее долгие годы, теперь ухитрялись ее не замечать. Теперь она жила более уединенно, чем когда-либо прежде.

Она вручила мистеру Престону еще одну монету и письмо.

– Не будете ли вы так любезны позаботиться об отправке моего письма? Вот деньги на оплату почтовых расходов.

Она уложила свои покупки в корзинку и вышла из лавки. И снова бог весть откуда появилась миссис Престон и вышла на улицу вслед за ней.

– Тут был один человек. Он разыскивал вас, – сказала она.

Роуз остановилась:

– Что за человек?

– Не назвал своего имени. Судя по виду, джентльмен. Он зашел сюда с полчаса назад и спросил, где ваш дом.

Миссис Престон безуспешно пыталась сделать так, чтобы на ее круглом лице не отразились ни неодобрение, ни любопытство.

Сердце Роуз упало. Только этого ей не хватало – чтобы появился незнакомец, наводящий справки о том, как найти дом мисс Лонгуорт! Последним навестившим ее джентльменом был лорд Норбери. И теперь все знали, что это значило.

Она не смогла бы вынести, если бы незнакомец оскорбил ее в собственном доме, если бы он имел наглость представиться ей сам, как шлюхе, которой считали ее досужие участники скандального происшествия.

– Я не жду гостей, миссис Престон. Да и не хочу никого принимать. Прошу вас и вашего мужа не удовлетворять любопытство незнакомцев по части моего местожительства.

– Нет. Мы ничего ему не сказали! Не наше дело помогать дьяволу. – Миссис Престон подняла голову и оглядела узкую улочку. – О! Да вон он. Выходит из таверны.

Роуз бросила беглый взгляд через плечо, успела заметить мужчину, садившегося на лошадь, и решила, что отложит посещение мясника до завтра. К тому же ее средства не позволяли часто покупать мясо. Она зашагала к своему дому.