Распутья. Наследие Повелителя - Панкеева Оксана Петровна - Страница 67

— Может, все же стоит довериться ее провидческим способностям? — предположил Мафей.

Мэтры единым фронтом обернулись к нему, вряд ли с намерением похвалить за сообразительность, но тут вмешался Шеллар:

— Господа, давайте не будем устраивать здесь очередной балаган. Лола, сядь вот здесь, рядом с Ольгой, и посиди тихонько, пока твой дедушка и его коллеги будут изучать эту вещицу. Мафей, твоя миссия по присмотру за беспомощными, кажется, уже завершена, и ты вполне можешь сопроводить юную даму на обещанную прогулку. Если, конечно, ее отец и твой наставник не возражают.

— Пожалуйста, — спокойно откликнулся доктор Рельмо (Мафей мог бы поспорить на что угодно, что изначально у него были совсем другие намерения и сменил он их в последний момент, перемигнувшись с Шелларом). — Только не забудьте, что я жду вас здесь, и не очень задерживайтесь.

— Спасибо! — восторженно воскликнула Саша, срываясь со стула.

После этого наставнику ничего не оставалось, кроме как тоже не возражать.

Уже из телепорта Мафей услышал, как Шеллар в очередной раз вежливо одергивает Лолу и просит о чем-то Орландо, но в точности уже не расслышал.

Саша тихо хихикнула.

— Твой кузен — прелесть, — с умилением произнесла она. — Почти как Раэл, только еще лучше, потому что проворачивает все свои хитрые задумки совершенно без применения магии.

— А что он провернул? — озадаченно переспросил Мафей, создавая маленький осветительный шарик, чтобы кузине было хоть что-то видно в кромешной темноте гробницы.

— Не знаю, но он точно что-то задумал. Он намеренно убирал с места действия лишних зрителей… или участников. Если бы нас не отослали первыми и можно было посчитать, кого именно, я бы точнее сказала. Но что задумал — никаких сомнений. Когда вернемся, обязательно проверим. Мне уже интересно. А вот это, значит, и есть та самая гробница, в которой бедный некромант просидел две тысячи лет?

— Ага. Вот тут у него был вроде как кабинет, а вон в той дальней нише, где постамент стоит, — там он спал. То есть сон ему, конечно, не требуется, но, чтобы не сидеть веками, плюя в потолок и загибаясь от скуки, он время от времени вводил себя в состояние, напоминающее человеческий сон.

— А вон там что за витрина?.. Или это шкаф?..

— Это для погребальных драгоценностей и прочих нужных в загробном мире вещей. То есть считавшихся таковыми по старинным обычаям куфти. Хочешь, я тебе покажу еще главную лестницу, с которой когда-то свалился невезучий харзийский археолог, которого угораздило войти сюда вместе со Скарроном?

— А там несмываемое кровавое пятно осталось? — заинтересовалась Саша.

— Не знаю. А это имеет значение?

— Ну вот я думаю, ведь не одной мне при описании ситуации показалось, что бедняга не сам туда упал? А несмываемое пятно было бы косвенным доказательством…

— На мой взгляд, в этом и так никто не сомневается, без всяких доказательств.

— Но интереснее же узнать правду!

— Постой… — Мафей встревоженно схватил подружку за руку. — Ты слышишь голоса?

— Нет, только шум какой-то невнятный… А кто здесь может быть?

— Ну, ориентиры этого места есть не только у меня… здесь были все наши почтенные мэтры и еще мэтр Феандилль…

— Тогда, поскольку все остальные сейчас ругаются из-за моего камешка, значит, это он и есть. Просто окликни его. Мне как-то не очень уместно, я с ним не знакома.

Мафей поднял повыше осветительный шарик и позвал:

— Кто здесь? Мэтр Феандилль, это вы?

— Да, не бойтесь… — отозвался из темноты мягкий, вечно виноватый голос святого эльфа.

— Мы и не боимся вовсе! — Саша даже удивилась немного — как это кому-то могло прийти в голову подобное? — А кто там с вами? Почему он стесняется?

— Мэтр Ушеб не стесняется, просто не хотел бы напугать ребенка.

— Я уже большая, — уверенно заявила бесстрашная дева. — И я не боюсь мумий. Особенно когда у них есть имя, а еще они такие заботливые и тактичные и к тому же способны перебранить моего кузена.

Эльф повторил ее слова в темноту, и темнота ответила знакомым каркающим и скрипучим смехом, а затем расступилась, выпустив на свет истлевшую ухмылку хозяина гробницы.

Убедившись, что пугаться его никто даже не думает, а кое-кто, напротив, даже в восторг пришел, ископаемый мэтр перестал прятаться и даже довольно приветливо что-то проворчал.

— Коллега хотел уточнить, — перевел Феандилль, — действительно ли маэстро бранится при детях или же вы узнали об этом его таланте из других источников?

— Я старше, чем кажусь, — вздохнула Саша. — Но вообще-то мне Мафей рассказал.

И, выудив из кармана свой приборчик, навела на мумию, ожидая ответа.

Экскурсия получилась на славу, что и говорить. По крайней мере для Саши, которой не надо было теперь обращаться за переводом к доброму святому. А вот Мафею приходилось. Хотя старый некромант отличался выдающимися способностями к иностранным языкам, изучать «божественную речь Повелителя» он пока не торопился, считая современные местные языки более насущными. Ведь пришельцы как пришли, так и уйдут, а ему здесь оставаться и общаться с потомками. Самим пришельцам было вообще не до того, чтобы изучать древние языки, понимать Ушеба удавалось пока только Шеллару, который ухитрился выстроить систему соответствий с современным вариантом, но поделиться этим знанием ему было не с кем, так как никто, кроме него, не успел изучить современный харзи настолько хорошо.

Но так или иначе друзья с пользой прогулялись по гробнице и окрестностям и узнали много интересного. Несмотря на преклонный возраст, на память «милый дедушка Ушеб» никогда не жаловался и времена древней империи помнил, как будто все это было вчера. Правда, он и воспринимал давние события точно так же и до сих пор сердился на потомков, как будто империя не десяток веков разваливалась, а рухнула за пару дней и по этих конкретных потомков личному недосмотру.

Помимо погубленной империи доставалось беднягам и за другие прегрешения, вольные или невольные. Например, за то, что связались с окаянным пришельцем, позволили ему себя обмануть и выдали из местного краеведческого музея ингредиенты для ритуала: рог чешуйчатого носорога (вид был полностью истреблен за двести лет до Падения) и прах демона, пораженного освященным кинжалом из кости праведника (какая это редкость, видно из названия). О том, что самого его обманули с тем же успехом, мэтр, похоже, позабыл.

Гениальную идею Кайдена насчет болота мэтр Ушеб раскритиковал не то что в пух и прах, а прямо-таки в газовую взвесь, крича при этом, что в его время никаких болот здесь не было, и не потому, что какие-то гении над империей крадеными жезлами помахали, а потому, что правитель был мудр, советники его — учены, а народ — трудолюбив. Созданная ими система ирригации питала водой несколько восточных провинций и одновременно не позволяла лишней влаге скапливаться в приморских низинах. А эти болваны все забыли, забросили, а теперь им супермагические чудеса да божественные вмешательства подавай!

А пуще всего раздражало воскресшего мага, что недостойные наследники великой империи не желали его слушать и при его появлении все время норовили куда-нибудь спрятаться, лишь бы избежать разговора. Мафея это ничуть не удивило — если бы за ним каждый день гонялись, чтобы сообщить ему, какой он дурак и где он был неправ, он и сам постарался бы избежать общения с подобным собеседником. Только он благоразумно промолчал, а Саша немедленно выложила всем желающим свою точку зрения.

— Еще бы они не разбегались, вы же их, наверное, запугали до истерики. Лучше б вы им посоветовали, что делать сейчас, чем рассказывать, где они раньше налажали. Вот, например, выяснить, что им вообще известно про эту самую систему ирригации. Просуществовала она до самой войны и после того пришла в упадок, как и все остальное, или же про нее уже тогда никто не помнил?

— Постой, как это — не помнил? — Мафей чудом успел высказаться вперед онемевшего от изумления Ушеба. — А как же они жили тогда? Ведь до Падения болот здесь точно не было, иначе к ним бы давно привыкли и не воспринимали как помеху…