Радуга Шесть - Клэнси Том - Страница 224

— Как относительно свидетелей?

— Самая переоцененная вещь в мире — это свидетель. Любой адвокат, у которого есть хоть немного мозгов, сразу поставит его в глупое положение. Нет, когда я участвовал в судебных делах, выступая от ФБР, я всегда хотел иметь что-то, что можно взять в руки, передать присяжным, чтобы они могли увидеть это и пощупать. Свидетельские показания практически бесполезны в суде, несмотря на то что показывают по телевидению. О'кей, я иду к себе, чтобы избавиться от всех документов в компьютерах. — Хенриксен поспешно вышел из комнаты, оставив двух Брайтлингов наедине.

— Боже мой, Джон, — сказала встревоженная Кэрол, — если люди узнают об этом, никто не поймет...

— Поймет, что мы собирались убить их вместе с семьями? Нет, — сухо ответил ее муж. — Не думаю, что Джо Сикспэк и Арчи Банкер поймут, к чему мы стремились.

— Тогда что нам делать?

— Мы уберемся к чертовой матери из этой страны. Полетим в Бразилию вместе со всеми, кто полностью ознакомлен с подробностями Проекта. У нас все еще есть деньги, — у меня десятки счетов, к которым есть электронный доступ — и они, по всей вероятности, не смогут обвинить нас в преступлении, если Билл уничтожит все компьютерные файлы. У них под арестом может находиться Вил Гиэринг, но это голос всего лишь одного человека, и я не уверен, что они имеют юридические основания для преследования нас в другой стране на основании заявления одного человека. Существует всего около пятидесяти человек, которые действительно знают, что происходило на самом деле, я имею в виду, знают все детали, и у нас достаточно самолетов, чтобы переправить всех в Манаус.

Войдя в свой кабинет, Хенриксен включил персональный компьютер и достал шифрованный файл. В нем были записаны все телефонные номера и коды доступа к каждому компьютеру в «Горайзон Корпорейшн», а также названия файлов, имеющих отношение к Проекту. Он получил доступ к ним посредством модема, нашел файлы, которые нужно уничтожить, и выбросил их в компьютерные мусорные корзины, кликая мышью. Теперь эти файлы были уничтожены, а не просто стерты коды их электронных адресов. Билл заметил, что потеет во время работы, и на это ему потребовалось тридцать девять минут. Зато после этого он был убежден, что полностью уничтожил все документы, относящиеся к Проекту. Он проверил свой список и память в поисках оставшихся файлов, затем предпринял новый глобальный поиск. Однако нет, все файлы полностью уничтожены. Отлично.

Ну, спросил себя Хенриксен, чем еще они могут располагать? В их распоряжении может быть канистра Гиэринга, предназначенная для доставки Шивы в туманные устройства олимпийского стадиона. Это трудно оспаривать, но что реально означает эта канистра? Если ее изучат специалисты, то будет сделан вывод, что Гиэринг нес с собой потенциально опасное биологическое оружие. Гиэринг может заявить Генеральному прокурору, что получил его в «Горайзон Корпорейшн», но ни один из людей, вовлеченных в эту часть Проекта, никогда не признается, что сделал это. Таким образом, у обвинения не будет доказательств, подтверждающих заявление Гиэринга.

Он подсчитал, что имеется пятьдесят три сотрудника «Горайзон Корпорейшн» и «Глобал Секьюрити», знакомых с Проектом от начала до конца. Работу над вакцинами А и В можно объяснить медицинскими исследованиями. Запасы вируса Шивы и вакцин будут уничтожены через несколько часов, и тогда не останется никаких вещественных доказательств.

Этого будет достаточно — ну почти достаточно. У них все еще находится Гиэринг, и, если он начнет рассказывать, а он точно расскажет все, что ему известно, потому что Бюро имеет в своем распоряжении методы, позволяющие выжать информацию из людей, подумал Хенриксен, это сделает жизнь для Брайтлинга и множества других людей, включая самого Хенриксена, крайне трудной. Им удастся, скорее всего, избежать обвинительного приговора, но неприятность судебного процесса и всего того, что повлечет за собой раскрытие подробностей, замечаний, которыми обменивались между собой члены Проекта, собранные вместе... и есть еще Попов, который сможет доказать участие Джона Брайтлинга и самого Хенриксена в организации террористических актов. Но они смогут обвинить Попова в убийстве Фостера Ханникатта, что поставит под сомнение его показания, и все-таки лучше всего оказаться вне пределов их досягаемости, когда они начнут создавать обвинительное заключение. Это означает — Бразилия и Альтернативный Проект в джунглях к западу от Манауса. Там можно спрятаться под защитой поразительно протекционистских законов этой страны, никого не выдающей, несмотря на требования других стран, и заняться изучением дождевых лесов, да, в этом есть смысл. Превосходно, подумал Хенриксен, у него есть полный список членов Проекта, тех, которые знают все, тех, кто, если попадет в руки ФБР, где подвергнутся допросу, смогут «повесить» всех остальных. Он напечатал этот список Твердо Верящих и сунул листы бумаги в карман рубашки. Закончив работу и сделав анализ различных вариантов, Хенриксен вернулся обратно в пентхаус Брайтлинга.

— Я приказал экипажам приступить к подготовке птичек, — сказал Брайтлинг, когда Хенриксен вошел в кабинет.

— Отлично, — кивнул Хенриксен. — Думаю, Бразилия в это время года особенно хороша.

В крайнем случае мы сможем проинструктировать весь критически важный персонал и объяснить им, как следует вести себя в этот период, если кто-нибудь начнет задавать вопросы. Думаю, мы сможем выйти сухими из воды, Джон, нужно только проявить выдержку и сообразительность.

— А как относительно планеты? — печально спросила Кэрол Брайтлинг.

— Кэрол, — ответил Билл, — сейчас нужно в первую очередь заботиться о своей заднице. Мы не сможем спасти природу, сидя в федеральной тюрьме в Марионе, но если поведем себя умно, то сможем отрицать свое участие перед всеми, кто начнет расследование. Вот здесь, — он достал из кармана список, — те люди, которых нам нужно защищать. Их пятьдесят три, и у тебя четыре «Гольфстрима» на взлетной полосе. Мы можем все перелететь в комплекс Альтернативного Проекта. Есть возражения?

Джон Брайтлинг покачал головой:

— Нет, я согласен с твоим предложением. С юридической точки зрения расследование нас не коснется?

Хенриксен решительно кивнул:

— Я считаю, что никто не сможет привлечь нас к ответственности. Попов может стать проблемой, но ведь он — убийца. Я собираюсь сообщить местным копам об убийстве Ханникатта, перед тем как мы вылетим в Бразилию. Это скомпрометирует его как свидетеля. Создастся впечатление, что он выдумал эту историю, чтобы спастись от виселицы или другого вида смертной казни, к которой приговаривают убийц в Канзасе. Маклин и Киллгор запишут на видеомагнитофоне свои заявления, которые мы передадим в полицию. Этого, пожалуй, недостаточно, чтобы приговорить его, но он будет чувствовать себя очень неуютно. Вот так и поступают, разрывают цепь доказательств противной стороны и ставят под сомнение искренность свидетелей. Через год, может быть, полтора, наши адвокаты проведут совещание с местным федеральным прокурором, и тогда мы сможем вернуться домой. До этого времени нам придется жить в Бразилии, а ты, Джон, сможешь управлять своей компанией через Интернет, верно?

— Ну это не так хорошо, как мы планировали, но...

— Да, — согласилась Кэрол, — но это намного лучше федеральной тюрьмы.

— Приступай к делу, Билл, — приказал Джон.

— Итак, что нам делать дальше? — спросил Кларк, после того как проснулся.

— Значит, так, — ответил Том Салливэн, — сначала мы идем к помощнику директора ФБР, ответственному за Нью-Йорк, затем обсудим с федеральным прокурором, как составить обвинительное заключение.

— У меня другое мнение, — ответил Кларк, протирая глаза, распухшие от сна, и протягивая руку за чашкой кофе.

— Но мы не можем просто задержать их и прикончить, понимаешь? Мы полицейские.

— Мы не может нарушать закон, — напомнил ему Салливэн. — Это обвинительное заключение даже не дойдет до суда. К тому же кто сказал, что вы выиграете дело? Насколько трудно будет спрятать все доказательства и замести следы?