Раскаты грома (И грянул гром) (Другой перевод) - Смит Уилбур - Страница 82

Хейзел удивилась, увидев их в середине воскресного дня. Она быстро села, когда они вошли в ее комнату, выходящую во двор отеля.

– Дирки, ты не должен приходить днем. Твой папа узнает.

В маленькой обшарпанной комнате было душно, запах сырости и невылитого ночного горшка смешивался с острым запахом женского пота. Тонкая ночная рубашка Хейзел липла к телу и очерчивала тяжелые груди и глубокую впадину у пупка.

Под глазами у нее были темные круги, к щеке, где остался рубец от подушки, прилипли влажные волосы.

Вдвоем они стояли на пороге и улыбались ей, и по богатому опыту Хейзел распознала волчью свирепость, скрытую за этими улыбками.

– Что вам нужно?

Неожиданно она испугалась и невольно прикрыла ладонью глубокую ложбинку между грудями.

– Дирки хочет поболтать с тобой.

Арчи старательно закрыл дверь и повернул ключ, потом подошел к кровати. От физического труда мышцы на его руках стали жесткими и узловатыми, непропорционально большие кисти покрывал жесткий светлый волос.

– Держись подальше от меня, Арчи Лонгворти. – Хейзел спустила ноги с кровати; ночная рубашка задралась, обнажив полные белые ляжки. – Я не хочу неприятностей, просто оставьте меня в покое.

– Ты заразила Дирки триппером. А Дирки мой друг, и ему не понравился твой подарок.

– Я не... Это не я, говорю вам. Я чистая.

Она стояла, по-прежнему прижимая рубашку к груди, и пятилась от них.

– Держитесь от меня подальше.

И тут Арчи прыгнул к ней.

– Нет, не стану!

Она открыла рот, собираясь закричать, но рука Арчи закрыла ей рот, как большой волосатый паук. Хейзел отчаянно сопротивлялась, пытаясь оторвать от лица его ладонь.

– Давай, Дирки.

Арчи без усилий держал ее одной рукой за талию. Дирк неуверенно стоял у двери, он больше не улыбался.

– Давай, парень. Я ее держу. – Неожиданным рывком Арчи бросил девушку на кровать лицом вниз и зажал ей рот подушкой. – Давай, Дирки, держи-ка.

Свободной рукой он расстегнул свой широкий пояс. Кожа была усеяна тупыми металлическими заклепками.

– Сложи вдвое.

– Дьявольщина, Арчи... ты считаешь, надо?

Дирк по-прежнему колебался, пояс висел у него в руке.

– Ты что, боишься?

Рот Дирка застыл при этой насмешке. Он шагнул вперед, взмахнул поясом и ударил по дергающемуся телу. Хейзел на мгновение застыла, потом ахнула в подушку.

– Вот так... подожди минутку. – Арчи засунул большой палец под рубашку и разорвал ее от плеч до подола, обнажив белые, полные ягодицы. – А теперь покажи ей!

Дирк снова поднял тяжелый, сложенный вдвое пояс; он стоял так, испытывая головокружительное ощущение власти, делавшее его равным богам; потом вложил всю свою силу в следующий удар.

Глава 79

– Он не встречает сопротивления, – сказал Ронни Пай, и Гаррик Кортни рядом с ним тревожно заерзал.

– Ты слышал его речь? – не унимался Ронни.

– Нет.

– Он хочет объединить Наталь с этой бандой голландцев из Трансвааля и Оранжевой республики.

– Да, знаю.

– Ты с ним согласен?

Гарри молчал; казалось, он целиком занят проказами жеребят, которые неуклюже бегали перед ними в загоне на своих кажущихся слишком длинными ногах.

– Я посылаю двадцать годовалых жеребят на торги в Питермарицбург. Получу по четыреста-пятьсот фунтов за голову – они все первоклассные животные. И смогу выплатить тебе часть долга.

– Об этом сейчас не волнуйся, Гарри. Я пришел не за деньгами. – Ронни предложил коробку с сигарами. Гарри отказался. Ронни выбрал сигару для себя и начал тщательно ее подготавливать. – Ты согласен с идеей Союза?

– Нет.

– Почему?

Ронни не отрывал взгляда от сигары, не желая раньше времени показывать свою заинтересованность.

– Я воевал с ними: с Леруа, Нимандом, Ботой, Сматсом. Я воевал с ними, и мы победили. А теперь они сидят в Претории и спокойно собираются опять захватить страну – и не только Трансвааль и Оранжевую республику, но и Наталь и Кап. Любой англичанин, который им помогает, предает короля и свою страну. Его следует поставить к стенке.

– Очень многие с тобой согласны – очень многие. Но Шон Кортни не встречает сопротивления, он просто вознамерился войти в Собрание.

Гарри повернулся и хромая пошел вдоль ограды загона; Ронни шел за ним.

– Мне и другим кажется, что против него нужно выдвинуть достойного человека – кого-то значительного. Уважаемого. С хорошим военным прошлым. Человека, написавшего книгу и понимающего, что происходит. Владеющего словом. Если мы найдем такого человека, то с удовольствием вложим в него деньги. – Он зажег спичку, подождал, пока прогорит сера, закурил и продолжал в облаке дыма: – До выборов всего три месяца. Нужно организовать все немедленно. Через неделю Шон проводит митинг в школе...

Политическая кампания Шона, которая проходила ровно и не вызывала большого интереса, неожиданно приобрела новое драматическое качество.

На первом его политическом митинге в Ледибурге присутствовало почти все местное население. Все до того изголодались по развлечениям, что готовы были выслушать речь Шона, которую уже дословно напечатали во всех натальских газетах. С отважным оптимизмом они надеялись, что время, отведенное для вопросов, окажется более интересным – и многие подготовили вопросы по таким злободневным темам, как стоимость охотничьих лицензий, система общественных библиотек и контроль за болезнями скота. На худой конец, это была возможность повидаться с друзьями со всей округи.

Но, кроме рабочих Шона, его друзей и соседей, появились и другие, занявшие первые два ряда. Все это были молодые люди, которых Шон никогда раньше не видел, и он неодобрительно смотрел, как они громко смеются и шутят во время подготовительных мероприятий.

– Откуда эта банда? – спросил он председателя собрания.

– Приехали на поезде в полдень, все вместе.

– Похоже, они напрашиваются на неприятности. – Шон чувствовал в незнакомцах сдержанное возбуждение людей, предвкушающих насилие. – Почти все уже немало выпили.

– Шон. – Руфь положила ему руку на колено. – Обещай, что не будешь связываться. Не настраивай их против себя.

Шон открыл рот, собираясь ответить, да так и застыл – он увидел, как вошел Гарри Кортни и сел в заднем ряду рядом с Ронни Паем.

– Закрой рот, дорогой, – прошептала Руфь, и Шон послушался, а потом улыбнулся и приветливо помахал брату рукой. Гарри кивнул в ответ и сразу принялся что-то обсуждать с Ронни Паем.

Среди кашля и шарканья председатель встал, чтобы представить Шона тем, кто учился с ним в школе, пил его бренди и вместе с ним охотился. Он рассказал, как Шон буквально в одиночку выиграл англо-бурскую войну, а теперь со своей фабрикой и акацией принес процветание в округу. Закончил он несколькими фразами, от которых Шон заерзал и попытался ослабить воротничок.

– Итак, леди и джентльмены нашего прекрасного округа, представляю вам человека, проницательного и способного к предвидению, человека с сердцем большим, как его кулак, вашего и моего кандидата – полковника Шона Кортни!

Шон с улыбкой встал и чуть не отпрянул от взрыва насмешливых возгласов и выкриков из первых рядов. Улыбка его погасла, а кулаки, лежавшие на столе, сжались и превратились в два молота. Он смотрел на молодых людей, начиная потеть от гнева. Его легонько потянули за фалду, и это привело его в чувство, он немного разжал кулаки. И заговорил под крики «Садись!», «Пусть говорит!», «Дайте ему шанс!», «Встаньте!» и под грохот стучащих об пол башмаков.

Трижды в этом реве он сбивался, и ему приходилось, багровея от гнева, обращаться к Руфи за помощью, а вокруг бушевали волны насмешливого хохота. Последнюю часть речи он прочел по записи в блокноте, что в общем ничего не меняло, потому что и в трех шагах от него вряд ли можно было разобрать хоть одно его слово.

Он сел, и в зале наступила тишина. Она была полна таким ожиданием, что Шон догадался: все это спланировано заранее. Главное развлечение еще впереди.