Те, кто выжил - Круз Андрей "El Rojo" - Страница 61

— Тогда умели делать лодки, — сказал он, принимая от меня пятьдесят гильдеров оплаты за труды и почесывая испачканной маслом рукой толстую щеку. — Стальной корпус, состояние прекрасное: Она еще лет пятьдесят отходит, если будешь за ней ухаживать. И дизель отличный, сейчас такие на лодки не ставят, только надо обслуживание провести. Он от грузовика, кстати, очень легко заменить, если будет нужда.

— Сможешь? — спросил я его. — Не заменить — обслужить в смысле.

— Не смог бы — не предлагал, — усмехнулся он. — Завтра с утра подъеду, будь готов. Часов… в девять, годится?

— Без проблем.

Пожали руки, и механик укатил. Так, что еще надо сделать? Идти в банк обналичивать чек, затем — на рынок, обменять трофейные канадские автоматы на… тоже патроны. Да, именно на них: с патронами я и на родине не пропаду. Стоп. А ведь мне еще с «мутными» за судном ехать, а у них с оружием так себе, насколько я успел заметить. Стоит продавать трофеи?

Пожалуй, что и не стоит. Выдать им стволы с боекомплектом будет полезно, если они стрелять умеют. А если не умеют, то… ладно, все равно выдам — хоть как-то прикроют. Ладно, с распродажей оружия спешить не буду, мне и на награду патронов так навалят, что дай до стоянки дотащить, все равно машина нужна будет. Но в любом случае кое-что купить надо, так что на рынок поеду.

Банк был как банк, там мне выдали пластиковый пакет с местными жетонами разного размера и достоинства. Оттуда поехал, крутя педали, на рынок, где крупный, налысо обритый Дядька в толстых, как дно пивной кружки, очках дал неторопливо покопаться в товаре, ответил на все вопросы, почесав в затылке и пощелкав калькулятором, выдал цену со скидкой без всякого напоминания. Это тоже очень по-голландски — не пытаться обмануть при первой возможности.

На этот раз я запасался патронами пистолетными и «мелкашкой», двадцать вторым калибром для трофейного револьвера с оптическим прицелом. Про себя решил, что старшему своему подарю, когда доберусь: как раз для него игрушка. А так подарков у меня для всех хватит, запасся.

Нашел у него крепление для прицела стандарта «хеклер-и-кох» — такую хитрую штуковину, надеваемую на ресивер, с планкой Пиккатинни сверху: то что надо для трофейного бесшумного «хеклера». Теперь я вполне смогу нацепить на него коллиматорный прицел, который в суете и панике куда удобней обычного «железного». И лазер нашелся зеленый, «всепогодный», цепляется сбоку на тот же кронштейн.

Затем наткнулся на переделочные наборы-киты, позволяющие быстро сменить калибр любой моей М4 или М-16 на двадцать второй. Блок с другим затвором и прочим, а также магазин на двадцать патронов. А что, очень неплохо для обучения, да и, по большому счету, для подарка ребенку. Две штуки взял — пусть будет.

Прикупил еще всякого для чистки и смазки, впрок, на будущее, после чего счел свой поход вполне удачным. Правда, пришлось на обратную дорогу машину нанимать, которая и увезла меня вместе с покупками и велосипедом.

Вечером встретились с Бастом. Я его действительно нашел в баре у шлюза, где он сидел за стойкой и с задумчивым видом попивал пиво. Он был не один: с ним было еще несколько человек — и мужчин, и женщин — в форме и в гражданской одежде. Кто там кто и как кого зовут, я не запомнил, хотя Бастиан представил всех и всем. Рослый пузатый бармен вопросительно посмотрел на меня, а затем налил большой бокал «Хайнекена»: кружки у голландцев не в большом ходу.

— Разобрался с лодкой? — спросил Баст.

— Да, нашел вроде бы толкового механика, — кивнул я и отпил прохладного пива, сощурившись от удовольствия. — Ты мне вот что скажи: как бы на моем месте поступил?

— В смысле?

— Ехать до Москвы. Морем или все же рискнул бы сушей, на машине?

— Однозначно морем, — без всяких раздумий сказал он. — Дороги стали опасны: у нас есть связь с немцами — там тоже всякое случается. На обычной машине и в одиночку… если только совсем прижмет. Разве что ехал бы ночью.

— Почему?

— Потому что даже мы ночью запираемся в Мюйдене и не высовываемся. И твои албанцы по ночам тоже в Кааге сидели: страшно. Ночью бы ехал — днем прятался в пустынных местах. Как-то так, наверное.

— Да, пожалуй… Вим когда ожидается?

— Завтра, наверное. Он в Амстердаме, охраняет тех, кто из порта всякое имущество вывозит.

— А ты почему не там? — немного удивился я.

— Так вышло, — ответил он расплывчато. — Обычно мы вместе, в группе.

Поболтали еще немного ни о чем, потом меня озадачило еще одним вопросом, который я немедленно и задал:

— Я вот чего никак не могу понять: здесь, в стране, власть единая — или все анклавы сами по себе?

— Где как, — ответил Бастиан. — Те города, что попали в зону ответственности военного командования, объединились, хоть и по факту, неофициально. Остальные существуют сами по себе, некоторые теперь начали искать протекции. — После паузы он добавил: — Мы очень маленькая страна, локтями толкаемся, трудно разделиться по-настоящему — места не хватит. Ты же сам все видишь.

— Верно, вижу, — согласился я.

Это точно, тесновато здесь, не уединишься. Все людские анклавы будут сталкиваться друг с другом так или иначе — не выйдет отделиться. Здесь даже главные трассы не всегда города огибают: места не хватает для объездов. Больше такого нигде и не видел, наверное. Интересно, как у нас? Чего-чего, а пространства у нас с избытком. Ума вот не всегда хватает и благоразумия, а пространства как в космосе.

— Баст, еще вопрос… А какая-то дальняя радиосвязь существует? Были же раньше всякие радиолюбители, которые со всем миром болтали, они еще существуют? Или всех съели?

Баст молча показал пальцем на обернувшегося к нам молодого парня в прямоугольных очках в черной пластиковой оправе, с бритой головой и обильным пирсингом, по стилю — типичного «хипстера».

— Нужна связь? — сразу спросил парень.

— Еще как! — ответил я, ничуть не преуменьшая. — С Москвой связаться можно?

— Можно хоть с Африкой, лишь бы там был такой же, как я, любитель посидеть у радио, — ответил он и, вытащив из сумки блокнот с карандашом, придвинул мне по стойке. — Напиши все, что можно: где искать, кого искать, где жили раньше, куда могли уехать, какие центры спасения могли оказаться рядом, имена, описание — все, в общем. Как можно больше информации.

— Ты это серьезно? — уточнил я.

— Вполне, — ответил парень. — Почти в каждом анклаве есть радио, это уже проверено. А я этим зарабатываю на жизнь. Найду информацию о семье — с тебя двести гильдеров, установлю с ними связь — пятьсот. Годится?

— Согласен, — не тратя на обдумывание ни мгновения, ответил я. — Как дальше действовать?

— Ну… — задумался парень. — Я завтра в час дня сюда обедать приду, вот и ты заходи. Начну с самого утра, какую-то информацию уже буду иметь к тому времени. Наверное. Меня Корне зовут, кстати.

— Андрей, — протянул я руку.

На том и договорились.

16 июня, суббота, утро. Мюйден, окрестности Амстердама

С утра на лодку приехал, как и обещал, толстяк-механик. Приехал на велосипеде, к которому сзади была прицеплена самодельная тележка, прародителем которой явно послужила садовая тачка. Едва поздоровавшись и не тратя времени на пустые разговоры, механик полез к лодочному дизелю. В воздухе запахло соляркой.

Чтобы не предаваться разлагающей праздности, взялся за чистку и осмотр трофейного оружия. Длинноствольный револьвер оказался почти что новым, но довольно сильно загаженным. И ствол засвинцован, и барабан спереди в плотном нагаре — плохо ухаживали за оружием, лениво.

Ствол, чтобы лишний раз не драть щетками, даже бронзовыми, взялся лечить «охотничьим» способом: вскипятил чайник и пролил несколько литров крутого кипятка через его канал. Коэффициенты расширения у стали и свинца разные — после такого нагрева они начинают расслаиваться, и чистить становится очень легко. Как и вышло. Потом долго тер барабан с помощью бронзовой и нейлоновой щетки, добившись почти зеркального блеска. Вычистил, смазал и решил, что надо найти возможность пострелять, проверить в деле. И интересно, и знать надо, что сыну дарить собрался.