Те, кто выжил - Круз Андрей "El Rojo" - Страница 58

Остановился. Распахнув дверь, выскочил наружу. Дитмир был весь в крови, бок и руки разодраны до выпирающего кроваво-грязного мяса, лицо залито слезами. Вот оно, вот именно слез я от него и хотел.

— Пристрели! Пристрели! — орал он на английском, время от времени сбиваясь на родной.

— Обойдешься, — ответил я, просто отцепив шнур от фаркопа и бросив его на землю. — Бывай, привет семье.

Это я сказал уже по-русски. А потом сел в машину и уехал. Смотреть не хотелось: и так все было ясно. Что надо было, то и сделал.

14 июня, четверг, вечер. Окрестности деревни Кааг

К удивлению моему, в середине дня на мою базу приехал Вим со своими вахмистрами. Совершенно неожиданно: я даже за пулемет схватился, услышав двигатель. Стрелять, правда, не стал, скорее обрадовался — все равно бездельничал, сидел в кресле с котом на коленях и смотрел в стенку.

— Ты… все сделал? — спросил Вим у меня осторожно.

— Да. Все мертвецы похоронены так, как этого заслужили, — ответил я. — Кофе хотите?

— Давай.

Я поставил кофейник на огонь, пригласил всех садиться.

— Едешь в Мюйден? — спросил Вим.

— Завтра подъеду, — ответил я.

— А почему не сегодня и не с нами? — вроде как удивился он. — Безопасней. Колонна в ту сторону вечером пойдет, можно присоединиться. Много брони, много солдат — чем плохо?

— Да планы у меня еще, — честно сознался я. — Кстати, поможете? Использовать вас — так уж до конца, на всю наглость.

— А что нужно? — спросил ротмистр.

— Мне надо «ивеко» перегнать в Мюйден, чтобы он там меня дождался, — ответил я. — Надо закачать солярку из пожарной машины в бочки и загрузить в кузов. И еще мне нужно добыть большую лодку, откуда-нибудь отсюда, и перегнать вон туда, прямо к берегу.

— А лодка тебе зачем? — немного удивился Бастиан.

— Пригодится, — ответил я, решив всей правды не открывать. — Там на ней поживу — все дешевле, чем за гостиницу платить, ну и вообще есть планы… — я неопределенно покрутил рукой, — …только еще сам их толком не продумал, — но лодка лишней не будет.

— Понятно, — кивнул он. — Без проблем, на самом деле.

Голландцы сняли с меня главную проблему: никак не мог разобраться в транспорте. Лодка мне нужна, причем такая, на какой с этими моими соотечественниками можно сходить до того места, где они себе судно присмотрели. А имущество все оставить в грузовике, под охраной, потому что так далеко моя доверчивость пока еще не простирается, чтобы с ними в поход со всем барахлом выдвигаться. Да и с моря заходить в порты намного безопасней, даже жить там можно без опаски, не боясь, что сожрут.

За кофе долго не рассиживались. Бастиан остался на хозяйстве, а Вим и Йос загрузили меня в «феннек», и броневик понесся вокруг водохранилища, к большой лодочной стоянке на противоположном берегу, где я уже себе присмотрел в бинокль подходящую лодку.

Справились быстро. Хотя это место было сильно замертвяченным, мне не грозило ничего — бронемашина встала почти что на входе на причал, и Вим взялся за крупнокалиберный пулемет. Стрелял он одиночными, и одного-двух выстрелов хватало на любого мертвяка, появившегося в поле зрения: убивало наповал, только куски летели. А вскоре они и лезть перестали, попрятались.

Лодка метров пятнадцати в длину оказалась не пустой: в танке было до половины солярки, то есть почти тонна, что порадовало. Не новая, даже совсем не новая и явно построенная не для прогулок, лодка называлась «Quo vadis» и раньше, похоже, была чем-то вроде рыболовного судна. Потом ее купили, отпескоструили корпус, поменяли интерьер и превратили в уютный плавучий дом. По-настоящему уютный — на таких лодках, кстати, голландцы лето проводят, как на даче, живут постоянно.

Однако рыболовное прошлое судна давало возможность предположить, что с мореходностью у него все в порядке: в каналах ведь рыбы толком не наловишь, за ней надо в открытое море. Дизель тоже стоял не новый, хотя и ухоженный, не из слишком мощных — MAN мощностью всего в сто двадцать лошадиных сил, зато обещал большого аппетита не проявлять. Его все же голландцы сюда устанавливали, а они лишней копейки не потратят. Удивила печка-голландка в каюте, черная, чугунная, с выведенной наружу трубой. Зато если в холода на лодке жить — очень кстати будет.

Возиться пришлось недолго. Заводилась посудина без ключа — любой заходи да запускай двигатель, — так что и тут проблем не было. Вскоре лодка плавно вышла со стоянки и пошла прямо на виднеющуюся вдалеке ферму как на маяк. Там еще и деревянный причал имелся — то, что мне и нужно.

15 июня, пятница, день. Окрестности деревни Кааг

«Ивеко» голландцы забрали, как и пообещали. Договорились увидеться в Мюйдене — на том и расстались. До того я успел найти в сарае с трактором несколько пустых бочек и перекачать в них солярку из танка пожарной машины и из ее бака. А заодно нашлось еще и две полных бочки, что порадовало.

Ночь я проспал без сновидений и мыслей, словно выключенный. Призрак Дитмира меня не навещал, а я о нем и не вспоминал. Все, как отрезал это воспоминание. Он свое получил, я свое сделал.

С утра занялся подготовкой к отбытию. Загрузил все свое имущество в пожарку, на дне бака которой плескалось всего несколько литров топлива, усадил туда кота и поехал на пристань. Долго там маневрировал, стараясь по покатому берегу подобраться поближе. Затем перенес на лодку кота — вроде как в дом запустил.

Тигр первым освоил новое место жительства, устроившись в рубке, предоставив мне возможность грузить судно самостоятельно. Имущества было много — упарился таскавши, хорошо, что хоть место было небогато на зомби, хотя двоих все же застрелил, потратив изрядно патронов: от усталости точность хромала, палил в белый свет как в копеечку.

Сняв с грузовика, закатил на лодку мотоцикл, умудрившись при этом чуть не свалиться с ним со сходен, — аж дыхание с перепугу перехватило. Но справился, обмотал транспорт полиэтиленом и накрепко привязал к мачте, так чтобы никакие бедствия меня его не лишили. Надо было отправить в Мюйден с грузовичком, но не сообразил сразу — вот теперь и мучаюсь. Перетащил еще два велосипеда, пожилых, но крепких, которые нашел там же, на ферме. Пригодятся.

— Ну все, Тиф, — сказал я коту, когда уже расселся в рубке и открыл бутылку минеральной воды, отхлебнув из горлышка большим глотком. — Теперь у нас с тобой последний рывок. Питер, затем Москва, а там сам с моими котами договаривайся — там я уже тебе не советчик.

Подумалось, что можно и на этом судне дойти, наверное, на крайний случай, но сначала бы неплохо расход топлива выяснить, потому что никаких бумаг и мануалов на борту я не нашел. Надо ведь хоть как-то свой маршрут рассчитывать. Разложил карту каналов, по которой маркером вычертил свой маршрут, включил навигатор. Все, авось не заплутаю, хотя здесь из этих каналов настоящий лабиринт образовался.

Где-то в недрах старой лодки забормотал дизель, под кормой забурлил белый бурун, расплываясь по гладкой поверхности канала пузырями воздуха, судно медленно отвалило от причала и пошло в сторону побережья. Поплыли мимо заросшие зеленой травой и кустами берега, краснокирпичные дома многочисленных деревень и городков — все оставалось за округлой кормой старой лодки.

Вот так, еще этап путешествия остается позади, а вместе с ним и большой кусок моей жизни, какая-то часть меня. Плохой был этап, очень плохой, хуже некуда. Как-то так вышло, что словно тот, кто обеспечивал нас везением до этого места, устал следить за нами. Из нас троих остался один — я. И пожалуй, уже совсем другой «я» возник за это время, что-то изменилось. Изменилось с того момента, как я решил взять с албанцев долг кровью, и закончилась эта метаморфоза в тот момент, когда я оставил на съедение бродячим мертвецам Дитмира. Сожалею? Ни капли, и сны мучить меня не будут, я сделал то, что должен был сделать, но все же… все же было «до», а теперь стало «после».