Красный кролик - Клэнси Том - Страница 131

— Хорошо, я попрошу, чтобы ФБР поторопилось, — заверил британского коллегу судья Мур.

Надо будет переслать фотографии в центр имени Гувера. «Придется разделить эту жуткую работенку с Эмилем,» — подумал директор ЦРУ.

— Очень хорошо, Артур. Буду держать вас в курсе.

— Отлично, Бейзил. До встречи.

— Всего хорошего. — Положив трубку телефона закрытой связи, Чарльстон посмотрел на своего заместителя. — Пусть наши люди подготовят тело к отправке в Будапешт.

— Какие сроки, сэр?

— Думаю, самое подходящее время — дня через три, — задумчиво произнес сэр Бейзил.

— Слушаюсь.

Кингшот вышел из кабинета.

Подумав немного, директор Службы внешней разведки решил, что пора предупредить американца. Он нажал кнопку селектора. Джеку Райану потребовалось ровно полторы минуты, чтобы откликнуться на вызов.

— Да, сэр? — сказал он, входя в кабинет.

— Ваш отлет в Будапешт состоится через три дня — возможно, через четыре, однако, скорее всего, все-таки через три.

— Откуда мне трогаться в путь?

— Утренний рейс «Бритиш эруэйз» вылетает из «Хитроу». Можете поехать в аэропорт отсюда, а можете взять такси прямо от вокзала Виктория. В полете вас будет сопровождать наш человек, а в Будапеште вас встретит Энди Хадсон — он наш резидент в Венгрии. Отличный парень. Прекрасно руководит работой маленького отделения.

— Хорошо, сэр, — ответил Райан, не зная, что еще, черт побери, сказать по поводу его первого в жизни оперативного задания. Затем настала пора спросить: — Сэр, а что именно должно будет произойти в Будапеште?

— Я пока что сам точно не знаю, но у Энди отличные отношения с местными контрабандистами. Полагаю, он организует нелегальный переход в Югославию, а уже оттуда вы вернетесь домой обычным авиарейсом.

«Великолепно, — подумал Райан. — Снова эти долбанные самолеты. Неужели нельзя было бы поехать поездом?» Однако бывшие морские пехотинцы не должны показывать страх.

— Хорошо. Думаю, у нас все получится.

— Вы сможете переговорить с нашим «кроликом» — неофициально, — предупредил Чарльстон. — А затем вам будет предоставлена возможность присутствовать при наших беседах с ним в Сомерсете. И, наконец, я надеюсь, вы станете одним из тех, кто будет сопровождать «кролика» в Штаты, скорее всего, на американском военно-транспортном самолете, который вылетит с базы Королевских ВВС в Бентуотерсе.

«Так, все лучше и лучше,» — подумал Джек. Ему необходимо как можно скорее преодолеть ненависть к полетам самолетами, и умом он понимал, что рано или поздно это обязательно произойдет. Просто пока что у него это никак не получалось. Что ж, по крайней мере, ему не придется летать на Си-эйч-46 с неисправным главным редуктором. Всему должны быть свои пределы.

— Сколько всего времени мне предстоит пробыть в отъезде? — спросил Райан, мысленно добавив: «И спать отдельно от жены?»

— Четыре дня, максимум — семь. Все зависит от того, как сложится ситуация в Будапеште, — сказал директор Службы внешней разведки. — Предсказать это сложно.

Никому из них еще не приходилось есть, двигаясь со скоростью сто километров в час. Восторгу маленькой Светланы не было пределов.

Обед в вагоне-ресторане оказался вполне сносным. Бифштекс для советского общепита был достаточно приличным; на гарнир Зайцевы заказали жареную картошку с зеленью, и, разумеется, на столике стоял графинчик с водкой одной из лучших марок, чтобы скрасить тяготы пути. Поезд мчался вслед за заходящим солнцем по сельскохозяйственным районам. Склонившись над столиком, Ирина порезала зайчику мясо, с умилением наблюдая за тем, как ее маленький ангелочек кушает. Светлана старалась вести себя за столом как большая девочка, каковой себя считала. Естественно, водку ей заменял стакан холодного молока.

— Ну, дорогая, ты наконец начала думать о нашем путешествии? — спросил жену Олег.

— Да, но в первую очередь меня беспокоят покупки.

Ну разумеется.

Олег Иванович испытывал необъяснимое спокойствие — впервые за последние несколько недель. Все, что он задумал, наконец начинает осуществляться. Он совершает предательство — ему никак не удавалось избавиться от этой черной мысли. Зайцев гадал, многие ли его сограждане — точнее, коллеги по работе в центральном управлении, — воспользовались бы таким шансом, если бы им представилась возможность? Трудно сказать. Олег Иванович жил в такой стране и работал в таком ведомстве, где все скрывали свои мысли. Несмотря на то, что у русских людей принято освящать близкую дружбу безграничной откровенностью, высказывая другу такие вещи, которые могут привести за решетку, — веруя в то, что настоящий друг никогда тебя не выдаст, — офицер КГБ не может позволить себе подобное. Комитет государственной безопасности зиждется на противоречивом балансе преданности и предательства. Преданности государству и его ценностям, и предательства всех тех, кто их оскверняет. Но поскольку сам Зайцев больше не верил в эти ценности, он ступил на путь измены, чтобы спасти свою душу.

И вот сейчас он идет полным ходом по дороге предательства. Если во Втором главном управлении узнают о его намерениях, там сойдут с ума при мысли о том, что ему позволили сесть на поезд. Он мог бы сойти на любой промежуточной станции — или просто спрыгнуть с поезда, когда тот замедлит ход, приближаясь к какой-нибудь назначенной точке, — и оказаться в объятиях западных друзей, которые готовы были бы ждать его где угодно. Нет, он в безопасности, по крайней мере, пока едет в поезде. Так что пока что можно успокоиться и ждать, что принесет грядущий день. Олег Иванович не переставал твердить себе, что он поступает правильно, и сознание этого порождало чувство личной безопасности, каким бы иллюзорным оно ни было. Если на свете есть бог, он обязательно защитит того, кто бежит прочь от сил зла.

Дома Райана снова ждали на ужин спагетти. Кэти мастерски готовила соус — рецепту научила ее мать, в жилах которой не было ни капли итальянской крови, — а муж его обожал, особенно со свежим итальянским хлебом, который Кэти обнаружила в одной маленькой пекарне в Чатэме. Поскольку завтра ей не предстояли операции, на ужин супруги пили вино. Настала пора предупредить жену.

— Дорогая, мне придется отъехать на несколько дней.

— Та встреча, связанная с НАТО?

— Боюсь, так, малыш. Где-то дня на три — четыре, возможно, чуть дольше.

— В чем хоть дело, ты можешь сказать?

— Нет, не имею права.

— Шпионское задание?

— Да.

В этом Джеку разрешили признаться.

— А кто такие шпионы? — спросила Салли.

— Ну, вот твой папа — шпион, — не задумываясь, брякнула Кэти.

— Как в «Волшебнике из страны Оз»? — продолжала допытываться Салли.

— Что? — недоуменно спросил отец.

— Трусливый Лев говорит, что он верит в привидения79, помнишь? — объяснила девочка.

— А, вот ты о чем.

Вот уже несколько месяцев этот фильм был у Салли любимым.

— Папочка, ну как же ты мог забыть?

— Нет, малышка, твой папа — не привидение, — заверил дочь Джек.

— Тогда почему мама называет тебя так?

«У нее есть все задатки для того, чтобы стать хорошим агентом ФБР,» — мелькнула мысль у Джека.

Ему на помощь пришла Кэти:

— Салли, мамочка просто пошутила.

— Понятно.

Салли снова сосредоточенно занялась «писигетти». Джек с укором взглянул на жену. Им нельзя говорить о его работе в присутствии дочери — категорически нельзя. Маленькие дети ведь не могут хранить секрет дольше пяти минут, разве не так? Поэтому Райан приучил себя никогда не говорить при детях то, что не хотел бы увидеть на следующий день на первой полосе «Вашингтон пост». Все соседи в Гриздейл-Клоуз знали только, что Джон Патрик Райан работает в американском посольстве и женат на красавице-хирурге. Им незачем было знать, что он является сотрудником Центрального разведывательного управления. Это лишь породило бы ненужное любопытство. И стало темой для бесконечных шуток.