Включить. Выключить - Маккалоу Колин - Страница 11

Едва Рут и Хилда собрались присесть и перевести дух, в дом ворвался Кит, а вместе с ним – солнце, луна, звезды и все ангелы из рая. Хилда вскочила, обняла его и уткнулась носом в его шею – о, какой он рослый, сильный, чудесный, ее Кит!

– Привет, киска, – сказал Кит, обнимая одной рукой жену и потянувшись чмокнуть в щеку мать. – Привет, ма, что на ужин? Неужто твои коронные отбивные?

– Что же еще, сынок? Садись-ка, я тебя покормлю.

Они расселись за квадратным столиком на кухне. Кит и Рут жадно поглощали жирное, странное на вкус мясо. Хилда только вяло ковырялась.

– Сегодня у нас было убийство, – глядя на отбивную, сообщила она.

Кит вскинул голову, но был слишком занят ужином, чтобы отозваться, а Рут отложила вилку и вытаращила глаза.

– Уголовщина! – воскликнула она. – Настоящее убийство?

– Во всяком случае, нашли труп. Потому я и вернулась так поздно. Все здание заполнила полиция, никого из нас не пустили даже пообедать. Почему-то всех, кто работает на четвертом этаже, допрашивали в последнюю очередь. А откуда им знать, как в виварии на первом этаже мог очутиться труп? – Хилда возмущенно фыркнула, отделяя жир от своей отбивной.

– В больнице и в медицинской школе сегодня только об этом и говорили, – сказал Кит и подложил себе еще пару отбивных. – Я весь день проторчал в оперблоке, но анестезиолог и операционная сестра только об этом и говорили. Забыли и про раздвоенную аневризму в средней мозговой артерии! А потом явился рентгенолог с известием, что в базилярной артерии еще одна аневризма, так что вся наша работа пошла насмарку.

– А разве на ангиограмме не было видно?

– Базилярная плохо заполнилась, Миссингем просмотрел пленки только к тому времени, когда мы почти закончили, – ездил в Бостон. А его помощник даже собственную задницу обеими руками не найдет, не то что аневризму в незаполненной базилярной артерии! Извини, мамуля, не день был, а кошмар.

Хилда с обожанием смотрела на мужа. Как ей вообще удалось завладеть вниманием Кита Кайнтона? Загадка. Но Хилда была готова вечно благодарить небеса. Он воплощение всех ее мечтаний – рост, вьющиеся светлые волосы, прекрасные зеленые глаза, мощной лепки лицо и мускулистое тело. А какой он обаятельный, красноречивый, какой милый! Не говоря уже о том, что он талантливый нейрохирург, выбравший очень перспективную специализацию – аневризмы мозга. Еще совсем недавно они считались неоперабельными и были, в сущности, смертным приговором, но теперь на вооружении нейрохирургов есть методы охлаждения организма, да и сердце можно остановить на несколько драгоценных минут, необходимых для иссечения аневризмы. Так что будущее Кита обеспечено.

– Ну, давай, рассказывай подробности, – потребовала Рут, возбужденно поблескивая глазами.

– Не могу, Рут, я их не знаю. Полицейские держали языки за зубами, а лейтенант, который беседовал со мной, мог бы преподать урок скрытности католическому священнику. Соня сказала, что он произвел на нее впечатление очень умного и образованного человека, и я готова с ней согласиться.

– Как его фамилия?

– Итальянская какая-то.

– А разве у копов другие бывают? – спросил Кит и засмеялся.

Профессор Боб Смит ужинал с семьей – женой Элизой и сыновьями. Отправив после чая мальчишек делать уроки, он остался за столом.

– Это серьезное осложнение.

– Ты имеешь в виду правление? – спросила Элиза, подливая ему кофе.

– И его тоже, но в первую очередь – работу, дорогая. Знала бы ты, какими вспыльчивыми бывают эти ученые! Из них только Аддисон не стал предъявлять мне претензии. Он благодарен Богу уже за то, что жив. А его соображения по поводу антиконвульсантов устраивают и его, и меня, и, если аппаратура исправна, он всем доволен. Хотя не понимаю, как можно пребывать в эйфории, пробегая трусцой по восемь километров в день. Комплекс Лазаря. – Он усмехнулся, и усмешка преобразила его красивое лицо. – Ух как он разозлился, когда я запретил ему бегать по утрам до работы! Взбесился, но сумел себя обуздать.

Элиза мелодично засмеялась.

– Ни один бегун не догадается, что коллегам неприятен его запах после такого моциона. – Она посерьезнела. – Кому я больше всех сочувствую, так это его несчастной жене.

– Робин? Этому ничтожеству? Но почему?

– Потому что Аддисон Форбс обращается с ней как со служанкой, Боб. Да, можешь мне поверить! Только представь себе, сколько времени она тратит на приготовление ему еды. Ведь у него диета, он вегетарианец. А эта стирка вонючей одежды? От нее житья нет.

– А по-моему, дорогая, это такие мелочи.

– Я тоже так считаю, но Робин… Конечно, умной ее не назовешь, и Аддисон всячески подчеркивает это. Иногда я замечаю, как он исподтишка наблюдает за ней и прямо заходится от злобы – клянусь, он ненавидит ее, ненавидит всем сердцем!

– Такое бывает, когда студенту-медику приходится жениться на медсестре, – сухо заметил Смит. – Интеллектуального равенства между ними нет, и когда он заканчивает учебу, то начинает стыдиться жены.

– Ты такой сноб.

– Просто прагматик. И я прав.

– Ну хорошо, возможно, в твоих словах есть доля истины, но все равно он слишком жесток, – возразила Элиза. – Представь, он даже в собственном доме не дает ей шагу ступить! У них есть симпатичная башенка с балкончиком, откуда видно гавань, так вот Аддисон запрещает жене входить туда! Тоже мне – Синяя Борода!

– Это – доказательство ее неряшливости, а он ведь одержим порядком. Кстати, не забывай: я ведь запрещаю тебе спускаться в подвал.

– Да меня туда и не тянет, но, по-моему, с мальчиками ты слишком строг. Они уже совсем большие и ничего не портят и не ломают. Почему бы не разрешить им бывать в подвале?

Его челюсти сжались, лицо затвердело.

– Я раз и навсегда запретил мальчикам приближаться к подвалу, Элиза.

– Но это несправедливо: пока ты дома, ты оттуда почти не выходишь. Тебе следовало бы уделять нашим сыновьям больше времени, приобщать их к своей причуде.

– Я же просил не называть это причудой!

Она поспешила сменить тему, видя по упрямому выражению лица мужа, что он все равно не станет ее слушать.

– Скажи, Боб, а почему столько шума из-за этого убийства? Ведь оно не может иметь никакого отношения к Хагу.

– Согласен, дорогая, но полиция считает иначе, – скорбно объяснил Смит. – Вообрази, у всех сняли отпечатки пальцев! Хорошо, что у нас исследовательская лаборатория. Краску удалось оттереть ксилолом.

Тон, которым Уолт Полоновски обратился к своей жене, был почти грубым:

– Куда подевался мой пиджак в красную клетку?

На миг она прервала хлопоты на кухне. Мики она держала на бедре, Эстер цеплялась за ее юбку. Во взгляде, обращенном на мужа, смешались презрение и досада.

– Господи, Уолт, да ведь сезон охоты еще не начался! – воскликнула она.

– Он уже не за горами. В эти выходные съезжу в охотничий домик – надо подготовиться. Значит, пиджак мне понадобится. А там, где он висел, его нет.

– Как и тебя, – пробормотала она, усадила Мики на высокий стульчик, Эстер – на обычный стул с высокой подушкой. Потом позвала Стенли и Беллу: – Ужин готов!

Мальчик и девочка вприпрыжку ворвались в комнату. Мама отлично готовит и никогда не заставляет их есть то, что они терпеть не могут – шпинат или морковь, а капусту дает только в салате.

Уолтер уселся в конце длинного стола, Паола села напротив и стала кормить с ложки Мики, поднося пюре к разинутому, как у птенца, ротику, попутно следя за Эстер, которая до сих пор не научилась уверенно держать в руках ложку.

– У меня просто в голове не укладывается твой эгоизм, – заговорила Паола. Как прекрасно было бы вывезти детей за город в выходные! Так нет! Охотничий домик твой, а нам остается только свистеть в кулак. А вот свистеть, Стенли, тебе никто не разрешал!

– Вот именно: домик мой, – холодно подтвердил он, разделывая вилкой аппетитную лазанью. – Дед завещал его мне, Паола, только мне, и больше никому. Это единственное место, где я могу хоть немного отдохнуть от всего этого кагала!