Я еду домой! - Круз Андрей "El Rojo" - Страница 73

Потряс головой, прогоняя остатки нарушенного сна, дошаркал до зеркала. Аккуратно приподнял край наклеенной подушечки – и поразился. Отек исчез почти полностью. И никаких следов воспаления – разве что у самой раны. Да и края уже схватились. Шрам будет, и неслабый, но заражение мне уже точно не грозит. Такой классный антисептик в наборе или что? Впрочем, не так уж и важно – главное, заживает хорошо.

Вернул подушку на место: все же до заживления еще очень и очень долго. Но вообще радует, что так все просто обошлось. Искать доктора, а заодно и свободную от мертвяков больницу совсем не улыбалось. На мой взгляд, больницы должны стать рассадником всех бед. Глянул на часы – можно звонить, в Москве уже день в разгаре, даже к вечеру дело. На этот раз ответили сразу, трубку взяла Маша:

– Ну, ты почему вчера не звонил?

Голос нервный, даже испуганный.

– Могли бы и сами набрать, если так охота, – удивился я решительности наезда. – Я звонил, но у вас трубку никто не брал.

– Это она разрядилась, – пояснила жена, к полному моему восхищению такой логикой.

И куда я в таком случае должен был звонить? Ладно, не стану развивать эту тему. Главные вопросы есть:

– Как вы там?

– Знаешь, вполне нормально. Мертвецы к нам больше не добирались, посторонних в поселке не видели, свет и газ пока есть, телевизор работает. Отключились только мобильные.

– Чем занимаетесь?

– Дети в компьютер играют или мультики смотрят, мы все больше у телевизора с Настеной. Вовка сам себе занятия придумывает или на чердаке караулит.

– А что по телевизору?

Я ведь телевизор не включил еще ни разу с начала наших похождений. А сейчас и включать бесполезно: как спать разбрелись, так фишка генератор отрубила, чтобы солярку экономить. Теперь только вечером. Хорошо, что ноутбук зарядиться успел, так что по ходу разговора я его включил.

– Жуть по телевизору, – ответила жена. – Из Москвы народ разбегается, из Питера разбегается, если что хорошее и говорят, то из каких-нибудь маленьких городов в Сибири, куда если зомби и доберется, то стерев ноги до коленей.

– Вот в такой город и поедем. Не ходите никуда, ждите меня, – повторил я свое заклинание. – Если придется все же уехать…

– Мы не уедем.

– Не о том речь, – даже отмахнулся я, хоть моя жестикуляция на том конце провода и не видна. – Все под Богом ходим. Если придется, то напишите, куда вы отправились… Знаете где? Где оборудование для бассейна стоит, прямо краской на стене. Краски у нас полно, как раз там и…

– Да, знаю. А почему так сложно?

– Для скрытности. И в беседке, если получится и будет время, на обратной стороне фундамента. Хорошо?

– Хорошо, хорошо, – вздохнула она. – Ты не отвлекайся, скажи – ты меня еще любишь? Не забыл?

– Забудешь тебя, – улыбнулся я. – Люблю, солнце мое, больше жизни люблю.

– Ты мне там с местными толстухами не изменяй, смотри.

Голос веселый.

– Ни за что! – ответил я, скосив глаза на тощую руку Дрики, высовывавшуюся из-под одеяла.

Про подобранную девчонку говорить не буду. Нет у меня на нее никаких интимных видов, так что незачем и жену грузить лишними беспокойствами. А то она меня потом загрузит этим так, что света белого невзвидишь. Не хочу.

– Где ты сейчас?

– В пустыне. В жилом трейлере.

– Много вас?

– В трейлере или вообще?

– Вообще. И сколько трейлеров?

– Четыре трейлера. Паблито с семьей, охранник Джефф… а остальных ты не знаешь. Несколько человек всего.

Ага, это мы уже проходили, но дополнительная проверка не помешает.

– Что думаете делать?

– Ждать.

– Чего ждать?

– Когда определится ситуация и можно будет проехать по дорогам. Потом я уеду.

– Ты все точно решил?

– Точно. В Техас, в порты. Их там несколько, откуда суда ходят в Европу, не получится с одним – получится с другим. Откуда-нибудь выберусь.

– А как ты в Европе?

– Знаешь, сколько машин бесхозных? Бери любую да езжай.

– А бензин?

– Сливать можно, без проблем. Так что доберусь.

– Ты осторожней, ладно? – вздохнула она. – И если связь вдруг прервется, не пугайся, мы тебя здесь будем ждать.

– Ну и ты знай, что я к вам еду. И приеду.

Насчет связи я сам постоянно думаю. Не верится мне, что она долго проработает. Она же не сама по себе – это где-то люди сидят на телефонных станциях, на электрических подстанциях и везде по цепочке. Не будут же они сидеть вечно? Не будут. Дождутся… ну, конца эвакуации, например, или еще какого момента, а потом обесточат оборудование и отбудут туда, куда они там намерены отбыть. Сколько еще связь проработает? Неделю? День?

Пока болтали, загрузился ноутбук и соединился модем. Тут мобильная связь еще работает, но пугает другое – я привычно уже пробежался по знакомым закладкам и нашел, что работает примерно половина из них. Значит, сеть тоже начинает обваливаться кусками. Ох, не похоже это на свидетельство того, что власть наводит порядок: скорее наоборот.

Поболтал с детьми, перекинулся парой слов с Настеной, поинтересовавшись ее беременностью, Юрка вновь кота принес – поурчать в трубку. Я ему выдал наставление начать осваивать огнестрельное оружие, хоть и не очень представляю, что могло бы ему подойти. Но пусть хоть пистолет изучит – Володя из своего рейда привез два ТТ с кучей патронов. Если двумя руками держать, то и десятилетка, который, правда, ростом и силой с четырнадцатилетнего, сумеет выстрелить.

Прощался долго: заканчивать разговор не хотелось. Но рисковал совсем посадить аккумулятор в мобильном, а генератор выключен, и до вечера его никто не включит. Так мы решили, причем я был инициатором, и теперь не годится самому же просить о послаблении.

Лагерь пока спал – это меня ранение подняло в шесть утра, так что бодрствовал только Хосе в укрытии на вершине холма, но мне его в любом случае не было видно: тьма за окном стояла кромешная. В фургоне лишь тусклые ночники от аккумулятора светят, а то было бы темно, как у афроамериканца в известном месте. До рассвета еще часа полтора.

Не проспать бы фишке подкравшегося врага в темноте. Бинокль ночной заиметь тоже неплохо было бы. Место здесь такое, что ожидать противника можно лишь с одной стороны – с юга. С севера – если только прилетят. «Язык» песчаной пустыни вдается в этом месте в плотный массив крутых и высоких холмов, и дальше начинается совершенно непроходимая территория. Да и неоткуда приходить с той стороны: там ничего нет.

Есть и минус: обложи нас здесь какой-нибудь неприятель – и мы в ловушке. Но пока тихо, говорят, что за все время лишь одна машина мимо нас проехала, так и не заметив лагеря среди холмов.

Новости из Интернета не радовали. Совсем. Правительство что-то обещало, но в то же время среди его заявлений доминировали направления для эвакуации из больших городов, названия городов, где беженцев принимают и где производят энергичную зачистку мертвяков, а заодно панические сообщения отдельных лиц о том, что ехать в такие места нельзя: там толком никого не проверяют, и вообще нет ни нормального снабжения, ни охраны, ни еды, ни воды. Да и мертвяков вовсе не зачистили, а они вскоре сами зачистят всех подряд.

Много стали говорить о бандах. Они появились как-то сразу по всей Америке и достаточно успешно тянули страну к анархии. Как ни странно, но одной из главных проблем оказались «выживатели». Вот этого я точно не ожидал. Как выяснилось, «мастера выживания» уже похоронили и власть, и все с ней связанное и занялись тем, к чему долго готовились: к овладению ресурсами, начав в некоторых местах настоящую партизанскую войну, нападая на склады и даже атакуя небольшие военные колонны с целью захвата оружия, патронов, продуктов и топлива. В другое время их действия не вредили бы столь сильно, может быть, но именно сейчас, когда остатки армии и так были раздерганы на выполнение тысяч задач, эти нападения работали чуть ли не как та соломинка, что ломает хребет верблюду.

Национальная гвардия тоже надежд не оправдывала. В большинстве случаев гвардейцы просто забирали все что можно со своих же складов, после чего отбывали на защиту собственных городков, беря под контроль какие-то ключевые точки или планируя переждать в них худшие времена. Более того, сообщалось даже о случаях столкновения национальных гвардейцев с военными. Пошел повальный сепаратизм на местечковом уровне – стоило какому-то городку успешно отбить первый натиск живой мертвечины, как он закрывался для всех, объявлял себя территорией, свободной как от зомби, так и от нахлебников, и сразу же начинал враждовать с соседями, буде таковые оставались.