Я еду домой! - Круз Андрей "El Rojo" - Страница 69

– Вы мне поможете? – уже со страхом повторила она.

Я спохватился, отвлекся от своих мыслей, кивнул:

– Конечно. Но есть вопросы. Стрелять умеешь?

– Не-а… – мотнула она головой так, что светлые волосы хлестнули ее по щекам.

– Машину водить?

– Ага.

Теперь вертикальный кивок: пряди попали в глаза. Как она к этому привыкла? С ума ведь сойти можно, если что-то в глаза лезет.

– Уже лучше. Что еще умеешь?

– Рисовать. Я изучаю искусство.

Полезный навык, ничего не скажешь. Однако вызывает уважение, если она не «черные квадраты» рисует. Совпадение или нет, но я тоже рисую, и всегда рисовал. Только вот в последние годы подзабросил, к стыду своему. В бизнес ушел.

– Голодная?

– Очень.

Опять вертикальный кивок – и я заранее прищурился, ожидая, когда волосы хлестнут ее по глазам. Так и получилось, но она и не поморщилась.

– В общем, так, – решил я. – Бросай рюкзачок в кабину и держись рядом со мной. Даже на шаг не отходи. Понятно? Ты совсем стрелять не умеешь?

– Совсем не умею, – ответила Дрика. – Но умею держаться близко. Как близко?

– Сама поймешь, только на линии огня не оказывайся. Рюкзак в машину, короче, и пошли к бассейну.

Она подбежала к «тойоте», распахнула дверь с выбитым стеклом и бросила свои вещи на заднее сиденье. А затем я ее тут же поиспользовал, обнаружив, как удобно иметь второго человека в команде. Она топила канистру в бассейне, наливая в нее воду, а я прикрывал ее с карабином. Тащил воду я сам, но пока устанавливал канистру в кабине, она оглядывалась вокруг. У меня появились еще одни глаза.

24 марта, воскресенье, вечер. Округ Юма, Аризона, США

Из-под колес пикапа летела клубами пыль, мы уже приближались к нашему лагерю. Доехали без происшествий, хоть и насмотрелись всякого. Доливал я радиатор дважды, второй раз сугубо из перестраховки – всего литра два воды удалось залить. Дрика легко и быстро вошла в роль наблюдателя, просто открывая дверь, поднимаясь на пороге и крутя головой во все стороны. И даже оправдала свое присутствие – во время первой остановки вовремя обнаружила мертвую собаку, довольно резво бежавшую к нам, и я застрелил ее из ружья, еще и его испытав до кучи.

Еще я всю дорогу я с сомнением поглядывал то на ее плечо, то на тонкие руки. Не под приклад оружия такая комплекция придумана. Господь таких девчонок для других целей проектировал. Каких? Да вот хотя бы с этюдником ходить. Или танцевать в авангардном балете – не знаю, с чего это вдруг мысль об авангардном балете в голову пришла, но точно не для войны.

Тщедушной она не была, скорее просто очень тонкокостной и гибкой, и на мысли об амазонках она не наводила. Хорошая такая девочка с чистыми глазами и в смешной шапке, из хорошей семьи и выросшая в хорошем, правильном, политкорректном окружении. Училась искусству в хорошем университете, приехала сюда этюды писать, красные скалы над желтыми песками, – и тут на тебе!

Но оставлять ее безоружной не годится, потому как я понятия не имею, что с ней еще можно делать, кроме как оставить рядом с собой. Не ехать же искать обещанные спасательные центры? На базе морской пехоты вроде должен быть один, но что-то не очень вдохновляет меня эта идея. В общем, надо что-то придумать, но это уже когда доедем. Сяду разбирать трофеи и все пойму. Да и морду сперва починить надо бы, по крайней мере – повязку сменить. Не допрыгаться бы до заражения: инфекция в ране на лице – нет хуже гадости, можно и помереть.

Завалить бы надо было урода жирного, все равно только место на земле занимает. Сколько людей в аэропорту погибло потому, что он второй выход запер и сидел трясся в караулке? Правда, пришлось бы и Марка, а заодно и остальных. Если бы они меня не…

Ладно, хватит о грустном.

– Слушай, Дрика… – окликнул я ее. – А почему ты решилась из дома выйти? Вид у меня не то чтобы на ангела похож.

Я прикоснулся рукой к распухшей скуле с прилепленным тампоном. Отек получился серьезный – даже говорить было уже трудно. И болело все сильнее: наверное, адреналин из крови улетучивался.

– Вспомнила анекдот про раввина посреди потопа, – улыбнулась она. – Честно, не вру! Помните такой, когда раввин сидит на крыше синагоги и отказывается от лодки, плота и спасательного круга, говоря, что его Бог спасет?

– Это где голос с неба спросил: «А кто тебе, идиоту, лодку со всем прочим присылал?»

– Да, именно этот анекдот, – кивнула она. – Вот и я подумала: вооруженный человек приехал прямо к дому, убил мертвецов и продолжает здесь стоять – может, это и вправду тот шанс? И мне не надо быть таким раввином? А когда узнала, что ты не местный и вообще из Европы, решила, что так и есть: знак судьбы. А куда мы едем?

Этим она тоже меня подкупила, эдакой не совсем разумной доверчивостью. Села в машину, поехала и только сейчас, посреди пустыни, спросила, куда ее везут. А с другой стороны, если сама попросила взять ее с собой…

Если честно, то у меня тоже были некие мысли о выкрутасах судьбы. Юма, штат Аризона, вообще не богата иностранными посетителями. Если название города творчески перевести на русский, то Урюпинск получится. И еще менее вероятно было то, что из-за поломки я остановлюсь, возможно, у единственного дома, в котором сидит мой товарищ по несчастью. Подруга по несчастью, если точнее. Ну и как я теперь могу везти ее в спасательный лагерь? А трейлер у меня просторный, и еды хватит на двоих. На какое-то время. А дальше… что дальше? Будет вообще оно, это самое «дальше»? Не те времена, чтобы так далеко загадывать. Дальше! Не смеши самого себя.

На пустыню опускались сумерки, но я уже видел впереди скалы, за которыми скрывался наш лагерь. Фары зажигать неохота – вдруг кто смотрит со стороны? Только надо бы предупредить о нашем появлении, чтобы дежурный отпрыск Паблито не пальнул в подозрительную машину. Мобильный-то хоть работает?

Мобильный работал, к счастью, но при этом я вспомнил, что не знаю номеров наших караульных. Хорошо, что на этот раз с ними Майк остался: ему и позвоню. Майк ответил сразу, сообщил, что как раз он сам на холме сидит и подозрительный пикап с выключенными фарами видит. В общем, опознание прошло нормально. А вообще надо хотя бы фонариками пароль-отзыв отработать.

Я скосил глаза на Дрику, когда завел пикап за дюны и она увидела наш лагерь. Но никакой отрицательной реакции не заметил – скорее заметное облегчение. «Тойота» встала, я выбрался из-за руля, и девушка вышла тоже.

Все, кроме Майка, помахавшего рукой сверху, где они, кстати, сделали даже небольшой навес для фишки, собрались вокруг меня. Первый вопрос, как и следовало ожидать, был про то, что у меня с лицом. Это верно: сейчас все раны, неизвестно как нанесенные, выглядят подозрительно. В подробности посвящать всех не стал, ответил лишь:

– За рационы драка была – схлопотал прикладом.

Дальнейших вопросов не последовало. Дрику я представил как дочь друзей, случайно найденную в городе, мы с ней заранее об этом договорились, чтобы лишних вопросов не было. Паблито мобилизовал своих мальчишек на разгрузку рационов, которых оказалось целых шестьдесят три коробки. Делить пока не стали, а быстро перебросили в кузов «исудзу», который у нас работал теперь за склад. Там, с самого края, установили генератор, который Паблито и Джефф, судя по всему, притащили с нашего склада. Ага, значит, уже и свет в трейлерах есть, провода разведены.

Затем мне помогли вытащить мотоцикл из кузова. К счастью, он оказался цел. Попали в него всего раз, да и то не критично – пуля пробила сиденье, оставив в нем рваную дыру, и улетела дальше. Еще покатаемся! Хотя дыра в седле мне тоже не понравилась, и я ее, равно как и Марка, ее проделавшего, обложил в три этажа.

М-да, вроде и неплохо скатался, хоть и с неслабыми потерями в виде поврежденного, правда, на халяву доставшегося, пикапа, зато с новыми знакомствами. Я посмотрел на новое знакомство, скромно стоящее рядом и блаженно слушающее матерщину на великом и могучем, и спросил: