Принцип Пандоры - Клоуз Кардин - Страница 63

Спок с минуту внимательно изучал экран сканера.

– «Легко починить», – улыбнувшись произнес он.

– И быстро! Но что происходит с Обо сейчас? И что ты намерен делать с Харпером?

– Мистер Харпер попросил перевода в Живой Городок, и я намерен удовлетворить просьбу. Во время реставрации его знания окажутся там незаменимыми. Властям музея я порекомендую и беландрида, который будет рад любому шансу остаться вместе с мистером Харпером. Не вижу логики в разлучении людей, которые максимально эффективно работают совместно.

– Ух ты! – воскликнул Маккой, – похоже, пришло время, когда ваша логика становится, кроме всего прочего, еще и разумной!

Спок направился к двери, но вдруг остановился в нерешительности.

– Я приходил справиться о Саавик. В каком она состоянии?

– Шрамов у нее нет. Если вас это интересует. По крайней мере, внешних. А что происходит внутри этой девушки, вам должно быть лучше известно… Неужели она еще не разговаривала с вами?

– Я ждал, но она предпочла пропустить наши ежедневные занятия.

– Оставьте ее… Саавик считай что сгорела живьем! Находилась в миллиметре от смерти! А вас беспокоят какие-то чертовы занятия!

Спок заметно напрягся.

– Меня интересовало медицинское мнение, доктор.

– Об этом я вам и говорю. Спок, ты ничего не рассказал мне, но я догадываюсь, что, помимо всего прочего, Саавик вспомнила давно забытое… И, возможно, для нее было слишком много информации за слишком короткий промежуток времени. Дай ей отдохнуть, Спок! Девушка сейчас не чувствует себя готовой вновь начать занятия.

– Это неприемлемо, – резко ответил Спок.

Маккой вышел из себя:

– Послушай-ка меня, зеленокровный вулканский сукин сын! Ты приволок ее сюда, чуть было не погубил ей жизнь! А теперь у тебя даже не хватает порядочности по-человечески справиться о здоровье Саавик! И если ты так чертовски ею озабочен, то она на главной палубе! Наблюдает за тем, как постепенно уходит из нее жизнь! Не знаю почему, но вы – единственная небезразличная ей персона. Так что поднимитесь туда, мистер Спок, и сделайте что угодно, чтобы хоть как-то взбодрить ее! Слышите?

– Риторический вопрос. Как вы верно заметили, я плохо подхожу для той роли, которую мне поручили…

Бледность Спока удивила Маккоя, гнев его сразу улегся, уступив место сожалению о сказанном.

– Ладно, вы что-нибудь придумаете. Одному богу известно, сколько вам пришлось пережить за долгие годы. Просто делайте то, что обычно, – в голосе доктора скользнула нотка симпатии, – просто… будьте самим собой.

Спок с минуту молча обдумывал услышанное, потом повернулся и вышел.

В Штабе Звездного Флота в воздухе все еще кружилась золотистая пыль, а по коридорам ходили рабочие в спецкомбинезонах и масках, приводя в порядок помещения. На Плазе Федерации то и дело приземлялись шаттлы, а потом улетали, увозя черные гробы, задрапированные флагами. Мертвых направляли для кремации в родные города Земли или на другие планеты. Их родственников, конечно, не могли утешить ни посмертные награды, ни почетные эскорты.

Трагическую обстановку осветила лишь одна радостная новость: впервые в истории ромуланское правительство воспользовалось космическим радиоканалом, чтобы прямо обратиться к Совету Федерации. Этот беспрецедентный контакт свидетельствовал о реальной надежде на диалог. Официальные ромуланские власти, действительно, ничего не знали о планируемой террористической акции и о трагедии, разразившейся потом. Оказывается, войны не хотел никто. Таким образом, мир в галактике, который висел на волоске и вот-вот должен был сорваться, вновь закрепил свои старые прочные позиции.

В офисе космодрома адмирал Ногура, нахмурившись, разговаривал с административной комнатой 2103:

– Что она хочет с собой взять?

– Книгу, адмирал, – вмешалась доктор Ренн, оправдывая себя, – просто книгу. Сэр, мы получили звонок из санчасти Звездного Флота… Я подозревала, что адмирал Кирк совсем не следит за собой… С ним все будет в порядке?

– Да. Это всего лишь переутомление и нервное перенапряжение. Так что насчет книги?

– Ну, они говорят, что во сне он все время говорит о какой-то книге и маленьком братике. Здесь есть одна книга… Она принадлежала молодому лейтенанту, который погиб в ту страшную ночь прямо за столом дежурного. Нужно бы отдать ее мистеру Кирку, сэр.

– Хорошо, но поспешите. Вы вдвоем направляетесь в Живой Городок. Там нужна помощь в восстановлении выставки и особенно необходимы асы в компьютерах, – Ногура улыбнулся, – скоро все будет хорошо, смею вас заверить. Вы оба заслужили отличные рекомендации, доктор, мистер Кински. А сейчас вас ждет шаттл. Вы свободны и… большое вам спасибо! – такие интонации в голосе адмирала звучали впервые за все эти дни. Ногура подключился к другому каналу, – да, Мичельс, я слушаю.

– Корабль полностью выведен из строя и уже не подлежит ремонту. Так сказали техники, сэр. Через час они приземляются.

– Я там буду.

Ногура отключил связь и подошел полить бонсай, который как раз сейчас находился в цвету. Вот поливать его он забывал частенько – столько всегда забот… Завтра нужно произнести речь на торжественной гражданской панихиде в честь погибших и заложить мемориальную аллею в память о героях Звездного Флота. Он сам настоял на этом. На Плазе Федерации будет расти новое дерево, которое посадит адмирал Ногура. И он чертовски уверен, что это будет дуб.

–., но вы не можете уволиться прямо сейчас, Кински, – возражала Ренн, – когда в вас так нуждается Живой Городок!

Они разговаривали на заднем сидении шаттла, летящего сквозь сгущающиеся тучи над Сан-Франциско.

– Адмирал Кирк сказал мне подумать над этим, вот я и подумал. – Сейчас Кински казался себе более уверенным, чем в первые дни трагедии.

– Тогда подумай еще раз!

– Но я не говорил, что хочу увольняться прямо сейчас…

– Послушайте, мистер Кински, – вмешалась пилот, – когда прилетите в Живой Городок, обязательно прогуляйтесь и посмотрите на звезды. Это помогает принять решение. – Пилот повернулась и посмотрела на них глубокими ярко-синими глазами. – Кстати, – добавила она, – меня зовут Джесси.

Адмирал Кирк наблюдал из окна госпиталя за приближающейся грозой. Послышались раскаты грома. Небо разрезала молния, и на блестящую поверхность Плазы упали первые тяжелые капли.

Кирк очень плохо помнил, как покинул Вольт. Лишь чьи-то добрые руки, тревожные голоса, перешептывания – все, как в тумане. В последние дни он очень много спал, просыпаясь лишь для того, чтобы узнать новости и опять уснуть. «Энтерпрайз» был вне опасности, как и Земля, как и Федерация… мир.

А Гейгачиро Ногура не стал переводить его в Штаб, как грозился. «Почему, – недоумевал Кирк, – почему он так сделал? Я же сам пообещал… Никогда его не понять!»

Да, Ногура отменил приказ о переводе Кирка с корабля. Он по-прежнему остается адмиралом и действующим капитаном «Энтерпрайза». Его отпустили с крючка. Так почему же? Чтобы было время найти замену? Жест милосердия? Может быть и то, и другое, но кроме этого – короткий поводок. Кирк уже почувствовал его натяжение: теперь Ногура в любой момент может позвать его – и он пойдет. Никаких уловок, никакого обмана, никакого выхода – слово чести… Будь ты проклят, Гейгачиро…

Холодная, серая усталость намертво въелась в его плоть и кровь. «Переутомление», – говорили врачи. А вдруг он уже слишком… стар. И, возможно, Ногура прав. Потому что поводья натянуты, время не стоит на месте, и каждый рано или поздно стареет…

Кирк перелистал книгу, которую держал в руках. Он спал, когда ее оставили. Но потом ночная нянечка принесла адмиральскую форму для завтрашней церемонии и разговаривала так громко, что могла разбудить мертвого.

Новая форма. С медалями, лентами, золотыми эполетами и аксельбантами.

Но сегодня Кирку не хотелось ни о чем таком думать. Присев на стул, он открыл книгу. Завтра он найдет этого маленького братишку, но сегодня ему хотелось вновь перечитать ее, книгу о всегда юном Джиме Кирке, убегающем к морю. Сегодня ему хочется забыть о золотых аксельбантах и обещаниях.