Принцип Пандоры - Клоуз Кардин - Страница 40

Это означает, что на борту корабля все мертвы. Нарушить радиотишину так близко от Нейтральной Зоны – почти выдать присутствие «Энтерпрайза» ромуланским патрульным службам. Пренебрегать этим нельзя. Да и время, отведенное на операцию, строго ограничено. Если они займутся исследованием мертвого корабля, то будут рисковать вдвойне. Но возникал еще один важный вопрос: а вдруг «Энтерпрайз», прилетев на Хэллгард, обнаружит, что все оружие исчезло с этой планеты, а люди погибли из-за того, что их сигнал Мэйдэй проигнорировали? Менее двух дней вдали от Федерации. С нарушением законов Федерации. Самим кораблем Федерации. Сигнал был достаточно сильным, чтобы сделать вывод о размерах корабля. На нем могла находиться сотня людей и даже больше.

– Мистер Зулу, – тяжело вздохнул Спок, – ловите сигнал, мы должны осмотреть корабль. Я сейчас иду к вам. – Отключив связь, он нахмурился. – Осложнение, Саавикам. Тебе выходить нельзя. Лучше разберись с пространственным тангенсом.

– Да, мистер Спок. – У самой двери Саавик не выдержала, – можно спросить? Колинар… это очень сложно?

– Да, очень.

– И это означает быть настоящим вулканцем?

– Нет, – с заметной грустью в голосе отозвался Спок, – нет, Саавикам, это всего лишь начало. Хорошенько учись.

Она снова вернулась на свое место, стараясь сосредоточиться. Неожиданно вспомнив о чем-то, она ввела в компьютер лингвистическую программу, назвала слово и прочитала его толкование: «Красть – незаконно изымать материальные ценности, услуги или людей /особ, транспорт/ средствами угрозы, силы или оружия.»

Саавик нахмурилась: доктор совершенно нерационален. Или, что вероятнее, не правильно использовал назначение слова – такое у людей случается часто. Но ее беспокоила мысль гораздо более важная: что же во всей Вселенной могло вызвать неудачу Спока?

Кирк не мог спать. Иногда, потеряв счет времени, он впадал в полудрему, но лишь на короткий момент: обостренные тревожные чувства не давали уснуть глубоко. Сердце бешено колотилось, жар и озноб сменяли друг друга. Это продолжалось до тех пор, пока на экране не появились изображения доктора Ренн и Кински, которые сообщали, что Земля еще жива, и он не один. Кирк очень устал. Так устал, что изображения людей на экране сливались в бесформенные тени, их голоса казались голосами давно потерянных друзей, а сам Вольт представляется мостиком «Энтерпрайза». Он изо всех сил крушил эту сладкую иллюзию, но постепенно борьба между явью и полусном все сильнее толкала его в пропасть безумия. Судорожно спохватываясь, он старался неустанно следить за курсом своего корабля, исследовать данные мониторов и рассматривать чертежи полета, чтобы хоть как-то отвлечься от пустой, давящей тишины, угнетающей его. Время в Вольте тянулось бесконечно долго.

И один за одним терпели неудачу эксперименты. Вирус не поддавался никаким попыткам уничтожения или нейтрализации – его молекулярная структура не нарушалась ни под каким воздействием. Исследовательские центры отовсюду, начиная с Земли и кончая Вулканом, на специальных шифровальных каналах поддерживали связь со Звездным Флотом; обсуждались теории, предлагались эксперименты, по коридорам штаба пускали новых роботов, которые разносили и устанавливали в здании всевозможные контрольные приборы. С опустошением каждого кислородного баллона надежды возрастали, а потом так же закономерно умирали. После тщетных опытов наступали длительные консультации и анализ результатов, в течение которых Кински и Ренн не оставалось ничего делать, кроме как спать и есть.

В данную минуту доктор Ренн рассказывала о неудачах адмиралу Ногура:

– … вторая попытка, адмирал, тоже не дала никаких результатов. Мы не можем расщепить его генетический код. Вулканцы работают над методом молекулярно-генетического расщепления, чтобы вирус стал более уязвим, но что они делают конкретно, мне неизвестно.

– Спасибо, доктор. Еще что-то?

– Просто размышления… мои, – доктор колебалась.

– Я буду рад их выслушать, – добродушно отозвался Ногура, и Кирк испытал прилив благодарности к старику. Ренн, очевидно, была расстроена, хотя и старалась держать себя в руках – напряжение сказывалось на всех.

– Этот вирус, адмирал… Мы пытаемся найти его уязвимое место, придумать какой-нибудь антидот. Но кажется, что ромулане изобрели нечто более страшное, чем сами предполагали. Без подкормки он не реагирует, как бы засыпает, и до этих пор ничто не может оказать на него никакого воздействия, даже абсолютный вакуум. Сэр, это означает, что вирус выживет вне атмосферы и может переноситься кораблями и солнечными ветрами. Если эта зараза сейчас вырвется из своей клетки, она уничтожит всю солнечную систему. А на это, наверняка, ромулане не рассчитывали. Я думаю, это первая проба данного оружия на планетарную цель. Сэр, они всего лишь хотели посмотреть, как это сработает.

Ногура внимательно слушал.

– Очень интересно, доктор. Мне хотелось бы получить ваши размышления в письменном виде. И попытайтесь не поддаваться панике. Вы прекрасно работаете. – Он обернулся к Кирку. – Пришло твое время, – в словах Ногура Кирку послышалась ирония, – как ты справляешься?

– Нормально, – последовал скупой ответ. – Что там наверху?

– Завтра должна поступить информация с «Энтерпрайза». Империя по-прежнему молчит. Комак вкратце ознакомил делегатов с ситуацией. Сарэк тоже подключился. Вулканцы выступают за принятие мер по спасению жизней, но не одобряют нашей подготовки к войне. Члены миров ведут постоянные пересуды – некоторые утверждают, что Звездный Флот обязан защитить их, – и никто не верит научное разрешение проблемы.

– Но какого черта переговоры ведет Комак? По-моему не ты, Гейгачиро? Неужели он не понимает, что…

– Подумай сам, Джим! Делегаты напуганы! Мне необходимо сообщение доктора Ренн в первую очередь! Некоторые в Союзе утверждают, что вирусом должна заниматься только Федерация, а сами хотят дальше разрабатывать этот вирус как стратегическое оружие. Они не хотят понимать, что такого рода исследовательская работа приведет к неминуемой всеобщей гибели.

– Но… Ты ведь не можешь допустить трагедии!

– Черт побери, да кто ты такой, чтобы говорить мне все это?! – Гнев, который Ногура сдерживал в себе несколько дней, наконец, вырвался наружу. – Джим, ты делаешь себе карьеру, точно в игру играешь! Ты считаешь «Энтерпрайз» своей собственностью и по-прежнему хочешь остановить время! «Пришлите мне свои лучшие умы», – сказал Президент, и мой лучший ум застрял в четырех сотнях футов под землей из-за какой-то школярской шалости! Ты подписывал договор, в котором обязывался служить там, где потребуется, а сейчас, Джим, ты мне нужен здесь. Задумайся над этим.

– Уже давно задумался! – сердито рявкнул Кирк. – Я не просто один из твоих людей! Рано или поздно я кого-нибудь выбью!

– Утихомирься, Джим, – вздохнул Ногура. – Ты не выбиваешь людей. Ты просто держишь их на коротком поводке – только тогда ты можешь наблюдать за ними.

– Именно поэтому я не сижу в твоем офисе! Потому что сам не хочу работать на коротком поводке! Я вернул корабль себе, потому что именно на нем приношу больше всего пользы! И я снова вернусь туда, если мне суждено когда-нибудь выбраться отсюда! Но мы оба понимаем, что ты можешь победить, адмирал, – Кирк почувствовал, что его голос звучит утомленно, и возненавидел себя за это.

– Ты не прав, – отозвался Ногура и отключил связь.

– К черту! – крикнул Кирк пустому экрану, и ярость сдавила его сердце. Слова эхом отозвались в бархатной тишине Вольта, где их не услышала ни единая душа. Ни одного человека.

Глава 9

– Мистер Спок, прибор фиксирует на борту одну жизненную форму. – Чехов, нахмурясь, переводил взгляд со сканера на экран монитора. Корабль неподвижно висел в космическом пространстве.

Черный четкий силуэт на фоне Вселенной; в нежном огоньке космического гостя чувствовалась сила и мощь; кончики крыльев представляли собой филигранно выполненную сетку из сенсорных проводов; позади крыльев располагались две иглоподобные кабины. Обтекаемый корпус не был отмечен какими-либо опознавательными знаками: ни названия корабля, ни планетарного номера, ни символа Федерации – все это заставило Спока, надеющегося отыскать разгадку, вновь обратиться к компьютеру-библиотеке.