У черты - Гордиан Александр - Страница 92

«Уходи!»

Сталкер не мог двинуться, тонкие капилляры уже ползли по ногам, к сердцу и мозгу. Толстая как кишка артерия тянулась к его лицу из пролома в груди мертвого Ворона. Распахивала жадные лепестки, усеянные мелкими присосками, словно чудовищных размеров пиявка и роняла на пол кровь. Общую кровь общего квазиорганизма, распевающего от общего, на всех счастья... Глеб вырвал руку за миг до того, как пиявка коснулась его кожи. Ворон покачнулся, захрипел паром из разорванной груди.

«Что я здесь делаю?!» - немо завопил Рамзес.

Сосуды упорно тянулись к лицу, к глазам. Зона поможет! Зона для чего-то своего, неведомого, высосет Глебовы комплексы и пороки, его растерянную озлобленность и горький цинизм. Его наркотическую зависимость от себя самое. Подарит счастье… Что может быть кошмарнее вечного дармового счастья?

«Что я здесь…»

Ворон сильно толкнул Рамзеса. Не было в его движении отточенности старого ходока, только неживая мощь. Охватившие ноги капилляры порвались с бумажным треском. Струя крови выстрелила, окатив Рамзеса, и опала.

«Уходи немедленно!»

Глеб увидел, как кто-то невидимый расталкивает толпу. Не то собака, не то человек на корточках; не понять, пока существо не окажется перед носом. Шевеление приближалось, и Глеб, наконец, увидел. Монстр без лица мелкими скачками двигался к Рамзесу. На голове уродца, свернутой будто капустный кочан из десятков высохших листьев, не было ни рта, ни ушей. Проступающие на месте глаз красные пятна и влажная присоска вместо носа – и только. Тонкие как у паука, но явно человеческие ноги и руки несли поджарое тельце, покрытое свалявшейся шерстью. Существо опиралось на чудовищно длинные, размером с предплечье мизинцы и волокло за собой прозрачную без крови пуповину. Оставшиеся пальцы скрючились почти у самых плеч, готовые хватать Глеба и тянуть к присоске.

Зона хотела помочь…

Рамзес в приступе иррационального страха ударил монстра ногой, мазнул по воздуху – существо увернулось, и отпрыгнул. Он пробил границу аномалии и врезался спиной в черную доску огромной, в полстены, иконы. Судорожным движением размазал по щекам соленый иней и, наконец, смог выдохнуть.

Он увидел разгромленную церковь, заляпанную мерзлым лишайником и вездесущей плесенью. Воздух над полом дрожал, иногда вспыхивал тусклыми как свечной огонек всполохами. Глеб почему-то знал, что может в несколько прыжков достичь выхода, где Князь с костром и тушенкой, солнце и Зона с привычными мутантами и аномалиями.

Вместо этого сталкер обернулся.

С иконы на него смотрела, едва различимая под налетом матерь божья, ничуть не похожая на Ингу. Младенца кто-то из прежних Центовых наемников пробил, ничтоже сумняшеся, альпинистским крюком. Вот и еще один – выше. Глеб задрал голову. Лестница из ржавых крюков вела к далекой пробоине в своде. Рамзес налег на скобу, пробуя прочность крепления, и полез вверх.

До проема оставалось полтора десятка крюков-ступеней, когда в кармане завибрировал смарт.

4

Наверху было еще холоднее.

Рамзес втянул окоченевшее тело в разлом и лег, свесив одну ногу, раненную, наружу, другую внутрь. Еще на полпути он перестал чувствовать поврежденную конечность и едва не сорвался. Сталкер хотел отдохнуть, но холод буквально сдавливал тело. Дышать стало больно, словно не воздух, а жидкий азот вливался в глотку. Рамзес сплюнул, проследил, как льдинка с хрустальным звоном ударила в землю, и негнущимися пальцами достал флягу.

«…водка! – камлал Цент полгода назад.  – Только водка и только наверху! Иначе сорвешься или замерзнешь...»

Ай, хорошо пошла, родимая! Дешевая водка, которую Рамзес пил как воду, жадными глотками, обожгла пищевод. Сталкер закрутил почти опустевшую флягу и глянул вниз, на встревоженного Князя.

- Ну?! – напрягся бандит. – Что тянешь?

А он хорошо устроился, с удобствами. Развел костер на обломках деревянного креста.

- Князь! – выдохнул алкогольным паром Рамзес и достал вибрирующий смартфон. – Проваливай отсюда, если жить хочешь.

 «…а связи там нет, - разводил руками Цент. – Придется тебе самому…»

Из трубки обрушилась тишина. Обычно что-то бывает – помехи, шорохи, щелчки, а сейчас только тишина, глубокая как омут. Глеб тонул в ней, растрачивая драгоценные секунды, пока кто-то не сказал голосом Митьки Цента:

- Немедленно возвращайся!

- Ты кто? – прохрипел Рамзес.

- Немедленно возвращайся! – механически повторил голос.

«Нет уж, дудки! Поздно…» - Рамзес поперхнулся нервным смешком.

Он сбросил вызов и, примерившись, уронил смарт в сторону Ока. Артефакт перехватил увесистую вещицу и потянул к себе. Трубка завибрировала еще в полете, обозначая новый вызов, и вибрировала, пока Око не начало растворять его.

«…сначала проверь, - советовал Цент. - Гайка, патрон – все сгодится…»

Почему бы не смарт? Вон как хорошо пошел, чисто.

- …кинуть хочешь?! - сталкер, наконец, услышал, как беснуется внизу Князь.

- Да я ведь ничего не обещал! – ухмыльнулся Глеб, поднимаясь.

Раненая нога едва не подвела, сталкер пошатнулся, наглядно представив, как падает аккурат на пылающий крест. Спиной и раскинутыми руками. Иисус, так сказать, районного масштаба.

«…Глеб, если ты пройдешь Око, - говорил серьезно Цент, – на тебя молиться будут…»

Соврал, конечно. Если Глеб пройдет Око, никто и никогда об этом не узнает.

Холодно. Очень холодно. Спасал алкоголь в крови, помогал комбинезон, рассчитанный и на такую напасть. Стянулись встроенные жгуты, удерживая теплый воздух, но через минуту-другую руки и ноги потеряют чувствительность, и тогда… Глеб все понимал, но сделать шаг в пропасть не мог. Он рассматривал Око и мучительно пытался разобраться:

«В чем ошибка?! Я стою над ним и все равно уверен, что все не так!»

Око не левитировало, его поддерживало в воздухе некое образование, может быть фантастическое поле, а может быть натянутое до звона полотно, наподобие шелкового, но прозрачное. Глеб мог видеть усилием мутировавшего зрения, как тяжелый шар продавливает его в центре. Достаточно ступить на эту поверхность…

«…чтобы съехать к Оку, - инструктировал Цент. – Абсолютно текучее образование, трение – ноль, задержаться невозможно. Один шаг и ты на месте…»

Ну же! Глеб не двинулся. Он боялся. Никогда не стеснялся иррационального страха, наоборот, умел им пользоваться и бороться с ним при необходимости. Только не сейчас. Глеб физически не мог сделать маленький шажок. Не первый случай, когда он сознательно шел в аномалию, но первый, когда организм категорически не подчинялся.

- …твою сучью мать, Рамзес! – вопль Князя отвлек сталкера. – Я стреляю!

Князь целился, подперев для надежности здоровую руку культей. Глеб одним взглядом оценил траекторию. Колено. Бандит угрожает лишить его и второй ноги.

«…береги ноги, Глеб, - советовал Цент. – По ту сторону Ока придется много бегать…»

- У тебя ведь патронов нет, Князь, - просипел Рамзес. – В бою расстрелял, до последнего.

Князь дрогнул лицом, но сдержался, хотя из его свинцового взгляда можно было пули отливать. Бандит уронил под ноги бесполезный пистолет и вытянул из чехла нож. Обманчиво простых форм нож, черный, с фирменным клеймом на рукояти. Такой клинок войдет в тело как в желе, умрешь и не заметишь.

«Руки коротки», - усмехнулся Глеб.

- Глупец! Ты Князя решил поиметь? – глухо спросил бандит, и Рамзес понял, что все обещания аннулированы, зароки остались в прошлом. Князь его забьет как барана, а если не сможет – «ты ведь мертвяк!», то искалечит.

«Если б ты знал, какой я глупец! - Рамзес тоскливо посмотрел на Око. – Только что отказался от счастливой вечной жизни без всего этого дерьма! Воображаемой, конечно, но не один ли черт?»

- И без Инги! - прошептал Глеб синими губами и взялся за флягу.

«…много не выпивай, - тревожился Митька. – Был прецедент, человек упал обратно в здание…»