Девушка с голубкой - Грэй Индия - Страница 2

— А вот и он!

Далекий оклик заставил незнакомца поднять голову, отстраниться от Лили. Медленно, словно в трансе, она обернулась на голоса. Том и Скарлет шли к ним рука об руку, возглавляя процессию фей, русалок и дриад, задрапированных в переливчатые шелка и воздушный шифон. Как ни странно, костюм святого Георгия подошел к бледной, романтической, очень английской внешности Тома. По контрасту с опасным магнетизмом незнакомца хозяин вечера излучал целомудрие и благородство.

— Ну наконец?то! — воскликнул Том с улыбкой. — Вижу, ты уже познакомился с Лили.

— Лили… — Незнакомец еще раз окинул взглядом ее отделанное золотом греческое платье и корону из листьев. — Мне показалось, эта девушка — Елена Троянская или Деметра, богиня плодородия.

Лили почувствовала, что краснеет. Наряд остался у нее после фотосессии года два назад, когда мир сходил с ума по Римской империи. Внезапно девушка пожалела, что не придумала что?то более интересное, как Скарлет, которая блистала в образе Коко Шанель — маленьком черном платье и бриллиантах.

— Я думала о Елене Троянской…

— Ну конечно же! Ее красота отправила в путь тысячу кораблей, а ваша — тысячу косметических продуктов. Вы — девушка из рекламы парфюма, разве нет?

Лили подпрыгнула, словно вспугнутая лань, когда незнакомец завладел ее запястьем, провел большим пальцем по тонкой коже с синими прожилками вен, наклонился и принюхался.

— Каждый раз, когда я смотрю рекламу, я удивляюсь, правда ли парфюм пахнет так божественно, как можно предположить, глядя на вас. Не думал, что это возможно.

Он говорил на безупречном английском, но испанский акцент струился сквозь речь как вино сквозь воду. Лили потребовалось усилие, чтобы уловить смысл его слов.

— На мне сейчас нет этого парфюма, — заикаясь, проговорила она. — На мне ничего нет.

Господи, неужели она действительно это сказала?!

— Правда? — Он изогнул губы в улыбке, которая могла бы растопить айсберг в океане, но почему?то не согрела его синие глаза. — Ваши слова вызывают очень интригующие видения.

Ее сердце успело ударить лишь раз, пока незнакомец смотрел на нее. Потом он отвернулся.

«Вот в чем его секрет, — подумала Лили, в то время как влажный жар возбуждения наполнял ее вены, а разум угрожал отключиться навсегда. — Одной рукой он заманивает тебя, а второй захлопывает дверь перед твоим носом. Жестоко, но эффективно».

Лили видела, что Скарлет подает ей какие?то сигналы, но раньше, чем успела отреагировать, Том с шутливой чопорностью представил им незнакомца:

— Девушки, познакомьтесь с Тристаном Ромеро де Лосада Монтальво, маркизом Монтеса. Кроме всего этого, он мой самый давний и лучший друг.

Сердце Лили подскочило в груди, словно кто?то прижал к ней оголенный электрический провод. Тристан Ромеро? Господи, как можно было его не узнать?

Правда состояла в том, что ни нечеткие зернистые снимки в таблоидах, ни фото с красных дорожек в глянце не подготовили Лили к встрече с маркизом Монтеса в его великолепной загорелой плоти.

Как только с представлениями и приветствиями было покончено, Лили подхватила Скарлет за локоть и оттащила в сторону:

— Лучший друг Тома — наследник мегааристократической семьи испанских банкиров?

— Точно. Они дружат даже дольше, чем мы, потому что в детстве учились вместе в какой?то мрачной закрытой школе, как будто списанной из романов Диккенса.

Голова у Лили кружилась. Она все еще находилась под впечатлением от его поцелуя, но теперь к стойкому, как аромат парфюма, удовольствию примешивались шок и стыд от того, что она оказалась такой легкой добычей.

— Но Том — хороший человек! — возмутилась она. — А этот… он… бессердечный негодяй!

— Ли?ли, — с укоризной сказала Скарлет. — Уж ты?то не должна была бы слепо верить газетам… Даже если они пишут правду, это только их часть истории. Том не желает слышать никакой критики в адрес друга. Насколько я поняла, Тристан не один раз спасал его от школьных хулиганов, которые отравляли Тому жизнь. В любом случае я удивлена, что ты так хорошо информирована для женщины, которая презирает развлекательную прессу.

— Чтобы знать, кто он такой, не обязательно читать таблоиды, — мрачно пробормотала Лили, бредя рядом с подругой обратно к замку. — Финансовые вкладки нормальных газет упоминают семью Ромеро регулярно.

Обычно тон упоминаний балансировал между неодобрением и восхищением расчетливой безжалостностью в делах, которая позволила банковской империи Ромеро успешно пережить все кризисы и остаться крупнейшим игроком на международном финансовом рынке, а семье — сохранить статус одной из самых богатых и влиятельных в мире.

— Как бы там ни было, кого он изображает — Джеймса Бонда? — Лили понимала, что ведет себя как обиженный ребенок, но ничего не могла с собой поделать. — Сам по себе Тристан Ромеро пока не тянет ни на миф, ни на легенду.

— Милая, он никого не изображает. Тристан — единственный человек, которому Том разрешил прийти на бал без костюма. Он представляет здесь самого себя — легендарного европлейбоя, мифического бога секса. Должно быть, явился сюда прямо с вечеринки на яхте в Марбелье или из постели какой?нибудь знаменитой красавицы. И так торопился, что не смог правильно застегнуть пуговицы на рубашке.

Лили автоматически бросила взгляд назад, на Тристана. Скарлет оказалась права. Рубашка под темным, слегка помятым костюмом от дорогого портного была не заправлена, перекошена, распахнутый ворот открывал взгляду золотистую кожу и изгиб ключицы. Лили не знала, какое из нахлынувших чувств хуже. Злость, что поцелуй, который пробудил в ней такие волшебные эмоции, ничего не значил? Или стыдное понимание, что она готова заплатить любую цену, лишь бы Тристан поцеловал ее еще раз?

— Все нормально? — вполголоса спросил Том.

Они с Тристаном пересекли поле и направлялись к шатру, где расположился бар. В ответ на вопрос Тристан коротко кивнул:

— Прости, что опоздал. Не мог выбраться раньше.

— Для меня это не проблема, но армия твоих обожательниц начала терять терпение. Я устал отвечать на вопрос, где ты мог застрять.

— По официальной версии — на вечеринке в Сан?Тропе.

— Горячая, должно быть, была вечеринка. — Том заговорщицки ухмыльнулся. — На твоем месте я застегнул бы рубашку как полагается. Ты же не хочешь, чтобы дамы перевозбудились и устроили дебош?

Тристан скорчил гримасу. Когда он торопливо переодевался на небольшом аэродроме неподалеку, в глазах двоилось от усталости. Не самые идеальные условия для подготовки к светскому событию года. Звуки бодрой музыки в прохладном воздухе напомнили, что впереди его ждет еще одна бессонная ночь.

— С официальной версией разобрались, — сказал Том. — А где ты был на самом деле?

— Казакизмир, — бесстрастно отозвался Тристан, застегивая на ходу рубашку.

— Я надеялся, что ты этого не скажешь. — Том поморщился. — Новости оттуда почти не доходят, но, насколько я понял, дело плохо?

Название небольшой провинции в Восточной Европе давно стало синонимом жестокости и отчаяния. Десять лет там шла война, причин которой никто не помнил. Военные и наркобароны с кровью рвали друг у друга власть, безжалостно расправляясь с теми, кто пытался положить конец произволу или хотя бы протестовать. Недавно в прессе появилось сообщение, что в ходе одной из таких разборок целую деревню стерли с лица земли.

— Можно сказать и так. — Тристан усилием воли загнал поглубже кошмарные видения. — Один из наших водителей потерял семью. Убили всех, кроме его беременной сестры. — Углы его рта горько изогнулись. — Похоже, военным не терпелось испытать новенькое оружие, которое они купили на деньги банка Ромеро.

Задержавшись у входа в шатер, Том положил ладонь на руку друга:

— Как ты?

— Отлично. Ты знаешь, я не увлекаюсь благотворительностью. Езжу туда из практических соображений, хочу немного подравнять шансы.