Красавец и скромница - Грэй Индия - Страница 3

«Конечно, это была шутка. Вечеринки устраивают специально для того, чтобы флиртовать и веселиться, так что ничего особенного не произошло», — твердила про себя Сара. Она пролезла через дыру в ограде парковки и оказалась в зарослях ежевики. Острые шипы больно царапали голые руки. Тыльной стороной ладони она размазывала по лицу слезы. Ой! Она плачет из-за царапин, а вовсе не потому, что не понимает шуток! Даже если речь идет о незнакомце, который целовал ее в баре и при этом ухмылялся, как Чеширский кот. Она не будет расстраиваться из-за таких пустяков.

«Черт, — думала Сара, продираясь сквозь высокие колосья на пшеничном поле. — Ну и чему я удивляюсь? Разве я не та самая женщина, которая неделю назад, обслуживая помолвку, уронила торт с зажженными свечами на глазах у всех гостей, включая жениха и невесту?» Правда, для этого была причина: жених в течение семи последних лет был ее любовником и отцом ее ребенка. Унижения и стыд преследовали ее всю жизнь. Разве маленький эпизод на девичнике у сестры, вызвавший такой восторг подруг, имеет значение для вечной неудачницы Сары Халлидей?

Хуже всего, что случайный поцелуй высокого итальянца заставил ее почувствовать себя особенной, привлекательной, желанной, пробудил ответное желание. Все было чудесно до тех пор, пока она не поняла, что он смеется над ней. Ужасно, что ее подставили, но еще хуже, что она легко купилась!

Закатное солнце слепило полные слез глаза и превращало поле в волнующееся море расплавленного золота. Сара хлестала рукой тяжелые колосья, давая выход злости и отчаянию. Достигнув вершины холма, она закинула голову и глубоко вздохнула, стараясь успокоиться. В закатном небе возник призрачный диск луны. Ночное светило как будто терпеливо ожидало, пока солнце закончит свой торжественный заход. Сара подумала о Лотти и ускорила шаги. Торопясь домой, она уже улыбалась.

Лоренцо наклонился и поднял конверт, оброненный убегавшей от него молодой женщиной. Он ухмыльнулся: если вспомнить сказку о Золушке, девушка должна была потерять туфельку. Он перевернул конверт. У его Золушки было имя. Ее звали Сара. Простое, честное имя, очень подходящее цельной натуре. Расталкивая толпу, он бросился к двери.

Он приготовился догонять и останавливать отъезжающую машину, однако на забитой дорогими машинами парковке было тихо. Женщина исчезла. Заинтригованный, заслонив рукой глаза от красно-золотых лучей закатного солнца, он внимательно оглядел простирающиеся за оградой пшеничные поля. Наконец его взгляд уловил вдалеке, на склоне холма за рестораном, какое-то движение. Ошибки быть не могло: через поле быстрыми решительными шагами шла женщина. Солнечные лучи отскакивали от копны темно-рыжих волос, создавая вокруг головы золотой ореол. Воистину световой эффект, достойный премии «Оскар»!

Лоренцо ощутил почти физический восторг, какой ему приходилось испытывать в работе. Как жаль, что у него нет кинокамеры! Он увидел то, что так долго искал и что ускользало от него: душу и сердце Англии Френсиса Тейта, ее воплощение в вечном чувственном образе женщины с солнцем в волосах, шагающей через поле светлых пшеничных колосьев.

На вершине холма она остановилась, запрокинула голову, глядя на бледный диск луны. Волосы тяжелой волной рассыпались по плечам. Она двинулась дальше и исчезла из вида.

Лоренцо перевел дыхание. Он только теперь заметил, что замер, боясь спугнуть видение. Кем была Сара, почему так стремительно сбежала, не имело значения. Он был благодарен ей за то, что, сама того не ведая, она вернула ему утраченное, как он думал, навсегда желание работать и творческое вдохновение.

«Теперь дело за малым, — мрачно думал он, шагая по пыльной дороге, — получить авторское разрешение на экранизацию».

Глава 2

Тоскана. У этого края была своя аура — терпкий смолистый запах кедра смешивался с ароматами розмарина и высушенной солнцем земли. Она не имела ничего общего с бензиновым смогом, висевшим над Лондоном, который страдал этим летом от небывалой жары.

В висках у Сары стучало, усталость сковывала тело, но, глубоко вдыхая теплый ночной воздух Италии, она чувствовала себя лучше.

— Ты выглядишь разбитой, дорогая, — тихо произнесла ее мать, глядя на дочь поверх бокала кьянти.

Сара подавила зевок и улыбнулась:

— Путешествие было утомительным. Мне нелегко даются перелеты. Но я рада, что приехала.

Это была чистая правда. Она так сосредоточилась на ужасной мысли о свадьбе Анжелики, где в очередной раз ей не дадут забыть о том, какая она неудачница, раз до сих пор без «спутника жизни», что упустила из вида важную деталь: они с Лотти посетят Италию. Эту мечту она лелеяла с детства, с тех пор, когда еще умела мечтать.

— Хорошо, что ты смогла приехать, — Марта проницательно прищурила глаза, — перемена обстановки пойдет на пользу. Честно говоря, ты не в лучшей форме.

— Знаю, знаю… — Сара смущенно заерзала. Утягивающий пышную талию корсет не добавлял комфорта. Разбитое сердце предполагает отсутствие аппетита и драматическую потерю веса, но Сара еще не вошла в эту фазу. Она определенно застряла на этапе постоянного чувства голода, вызванного стрессом. — Вообще-то я собиралась сесть на диету, но мне сейчас нелегко: постоянные мысли о Руперте, работе, о том, где взять денег…

— Речь не об этом, — мягко продолжала Марта, — меня беспокоит твое внутреннее состояние. Если проблема с деньгами, можешь быть уверена, мы с Гаем всегда поможем.

— Нет! — мгновенно отреагировала Сара. — Все в порядке. Я уверена, что-нибудь подвернется. — Она подумала о письме, полученном недавно от отцовского издателя: очередная просьба дать разрешение на экранизацию книги «Дуб и кипарис». За одиннадцать лет, что она владела авторскими правами на книгу, унаследованными после смерти отца, таких просьб было много. Поначалу она относилась к ним серьезно, однако вскоре поняла, что по какой-то причине Френсис Тейт привлекал только психически неуравновешенных студентов от кинематографии, к тому же без копейки денег за душой. Она испытывала слишком сильное чувство ответственности за литературное наследие отца, поэтому просто перестала реагировать на письма.

— Как дела у Лотти? — задала Марта следующий вопрос.

Сара бросила взгляд на дочь, сидящую на коленях у Анжелики.

— Нормально. — В голосе непроизвольно прозвучали защитные нотки. — Она даже не заметила отсутствия Руперта, что говорит о нем как о плохом отце. Не могу вспомнить, чтобы он вообще когда-нибудь играл с ней. — В последнее время Руперт забегал в их маленькую квартирку на окраине Лондона только для торопливого, механического, не приносящего удовлетворения секса, в обеденный перерыв, когда Лотти была в школе. Сару передернуло при воспоминании о его неуклюжих, равнодушных прикосновениях и бесконечных разговорах о занятости на работе, оправдывающих нежелание проводить с ними, как раньше, вечера и выходные. Она подумала о том, как долго мог продолжаться обман, если бы ее случайно не направили обслуживать злополучную помолвку.

— К лучшему, что он ушел, — сказала Марта, словно читала ее мысли. Хотелось бы надеяться, что не все, это было бы слишком грустно.

— Знаю. — Сара встала и начала собирать со стола посуду. — Мне не нужен мужчина.

— Не передергивай. Я сказала, лучше без него, а не без мужчины вообще. — Марта тоже поднялась и потянулась к бутылке вина на столе, чтобы проверить, не наберется ли там еще на полбокала.

— Мне хорошо одной, — упрямо повторила Сара, обходя вокруг стола с растущей горкой тарелок в руках. Это заявление не было откровенной ложью: она свыклась с одиночеством, но ей стоило лишь вспомнить смуглого итальянца на девичнике у Анжелики, чтобы осознать, что она живет только наполовину. — Ты просто скучаешь без Гая, — заметила она матери, — когда его нет рядом, становишься сентиментальной.

Гай, Хью и другие гости должны были приехать на следующий день, сегодняшний вечер принадлежал «девочкам», как называла их Анжелика. Марта пожала плечами: