Красавец и скромница - Грэй Индия - Страница 22

Он помог Саре сесть в ожидавшую их гондолу. Солнце медленно опускалось в водную гладь канала. Наступал час, когда в сумерках шумный город из многоголосого туристического базара превращался в романтическое гнездышко влюбленных. В закатных лучах дворцы вдоль Гранд-канала обретали былое совершенство и величие.

— Чуть не забыл, — сказал Лоренцо. — Выбрал для вас по дороге в отель.

Он достал из кармана плоскую коробочку и передал Саре, наблюдая за выражением ее лица. Под маской макияжа он увидел знакомое лицо молодой женщины с круглыми от искреннего восторга и изумления глазами, когда она достала из футляра переплетенные серебряные нити со звездами бриллиантов.

— Лоренцо, это чудо! Самая красивая вещь, которую мне довелось увидеть. Вы уверены, что я могу ее надеть?

— Конечно, если ожерелье вам нравится.

— Оно чудесное. Надеюсь, оно застраховано. Натали сказала, когда берешь драгоценности в аренду…

— Не волнуйтесь, все под контролем, — успокоил ее Лоренцо. Он не арендовал, а купил ожерелье в приступе безумия, возвращаясь с успешно закончившихся переговоров. Лоренцо предложил главную роль в своем новом фильме молодому, подающему большие надежды английскому актеру Дамиану Кингу. Прочитав книгу «Дуб и кипарис», тот с энтузиазмом согласился. Возбужденный успехом и шампанским, Лоренцо зашел в маленький ювелирный магазин и купил ожерелье в виде бриллиантового созвездия с маленьким месяцем в центре. Он купил еще уменьшенную копию для Лотти…

— Вы не поможете застегнуть его?

Ее роскошные волосы отливали золотом в оранжевых лучах заката. Лоренцо почувствовал мощный прилив страстного желания, когда отвел рукой тяжелые локоны, обнажив шею. Ему все труднее игнорировать влечение, сдерживать огонь желания рядом с этой женщиной. Напрасно он твердил себе, что лишь ищет пути получить разрешение на экранизацию. Надо признаться, все начиналось именно так, но в какой-то момент между кухней и храмом, устрицами и тортом что-то изменилось, стало сложнее и глубже.

— Готово, — сказал он, с трудом преодолевая искушение повернуть к себе ее лицо и стереть поцелуем мерцающую розовую помаду с ее губ. Он не собирается кормить фоторепортеров, позволяя им делать компрометирующие снимки.

Впереди простиралась лагуна. Лодка направлялась к фестивальной набережной, освещаемой вспышками фотокамер. Отсюда они могли видеть огромный экран, на котором шла кинопрезентация.

— Мы почти на месте, — сказал он. — У пирса ждет лимузин.

Сара посмотрела на него в недоумении.

— Здесь же два шага…

— Знаменитости не ходят пешком. — Он помог ей выйти из лодки.

Даже грим не мог скрыть затравленного выражения глаз Сары, знакомого ему по первой встрече в «Розе и короне». Он готовился бросить ее львам. Раскаяние почти вытеснило вожделение, испытанное минуту назад. Отступать было поздно. Он сделает все, что в его силах, чтобы львы сначала растерзали его.

Для Сары дальнейшие события разворачивались словно в кошмарном сне, когда самые странные вещи воспринимаются как должное. Она села в лимузин с затемненными стеклами, смягчившими вспышки вокруг нее. Память выхватывала отдельные детали: маленькие буквы «пуленепробиваемое стекло» на окне машины, белые перчатки шофера, пульсирующую жилку на плотно сжатой челюсти Лоренцо.

Неудивительно, что его лицо выражает страдание, ведь через несколько минут он столкнется лицом к лицу с любимой женщиной под руку с другим мужчиной. Ей хотелось сжать его ладонь и сказать, что она все понимает, но в этот момент лимузин остановился.

Дверь со стороны Лоренцо плавно открылась, и, прежде чем выйти, он посмотрел на нее с выражением глубокой печали и просто сказал:

— Простите меня.

Шум окружил ее плотной стеной, когда она выбралась из лимузина и встала на дрожащие ноги. Толпа скандировала: «Лоренцо! Лоренцо!», потом еще громче и фанатичнее: «Тиа! Рикардо!» Яркие фотовспышки слепили так, что Саре хотелось закрыть голову руками и бежать, как это бывало в Лондоне во время неожиданно налетевшей грозы. В этот момент Лоренцо взял ее за руку, и она в поисках защиты прижалась головой к его плечу.

— Посмотрите, — прошептал он, наклонившись к Саре, — вверх, на небо.

Она осторожно подняла голову. Над ними в дымке, бледная как привидение, равнодушно взирая на беснующуюся толпу, плыла луна. Лоренцо не отрываясь смотрел Саре в глаза.

— Луна смотрит сейчас на Лотти и хочет рассказать ей, как вы прекрасны. — Он слегка улыбнулся. — Особенно про розовый маникюр.

Сара засмеялась. В этот миг для нее перестали существовать слепящие прожектора, крики людей, вспышки камер. С высоко поднятой головой, рука об руку с Лоренцо, она поднималась к входу в кинотеатр. Лоренцо шел с непроницаемым видом, не реагируя на громкие приветствия поклонников и призывы журналистов, нацеливших на него микрофоны. Рев толпы позади них то немного стихал, то усиливался, когда Тиа и Рикардо позировали фотографам.

Сара и Лоренцо уже были у самой двери театра, когда плотное кольцо людей вокруг расступилось и они оказались лицом к лицу с другой парой. Ни развороты в глянцевых журналах, ни крупные планы в многочисленных фильмах, ни наделавшие много шума фотографии обнаженного тела не могли передать потрясающую красоту живой Тии де Луки. Не оставалось сомнений в том, что, как ни колдовали над Сарой визажисты и косметологи, какое бы платье от известного кутюрье она ни надела, ей не суждено даже приблизиться к великолепию этой женщины. В свете софитов матовая кожа звезды сияла перламутровым блеском, а знаменитые чуть раскосые глаза мерцали ярче, чем изумруды на ее шее и в ушах. Она была очень красива и очень беременна.

Сара вздрогнула, когда пальцы Лоренцо до боли сжали запястье, а потом он и вовсе отпустил ее руку.

— Чао, Лоренцо. — Голос Тии таял, как масло на теплой булочке: нежный, сладострастный, влекущий.

Лоренцо кивнул:

— Тиа, Рикардо.

Ни один мускул не дрогнул на его лице. Он был вежлив до высокомерия. Сара чувствовала, что все камеры направлены на них, и старалась изо всех сил скрыть охватившее ее отчаяние. Роль знаменитости была труднее, чем она думала, но Лоренцо, Тиа и Рикардо были мастерами игры.

— Ты представишь нас? — Мегаваттная улыбка Тии была обращена к Саре.

— Сара, это Тиа, моя бывшая жена, и Рикардо Марчелло.

Лицо Рикардо Марчелло казалось удивительно знакомым, но легендарная мужская красота оставила ее равнодушной. Что-то искусственное сквозило во всем облике: бронзовом от загара лице, волевом подбородке и холодных голубых глазах. В отличие от Лоренцо Рикардо вряд ли можно было назвать яркой личностью.

— Сара? — Голос Тии прервал ее мысли. — Мы с вами говорили по телефону. Вы экономка Лоренцо. — Улыбка стала еще шире. — Как мило! Вы хорошенькая. Надеюсь, вам здесь нравится? Чудесно, не правда ли? — Тиа повернулась и элегантным жестом провела рукой над прессой, зрителями, камерами. На пальце сверкнул крупный бриллиант.

— Скорее нереально, — тихо сказала Сара.

Тиа засмеялась, картинно откинув голову, как на фотографии у Женнаро.

— Для нас более чем реально, хотя Лоренцо никогда не любил бывать на публике. По-моему, нас снова просят выйти к фотографам. Уверена, они не станут возражать, если вы тоже выйдете к ним с нами, Сара.

Стоя перед фотографами, Сара чувствовала, что неискренняя улыбка приклеилась к ее безупречно накрашенным губам, видимо, навсегда. Теплая рука Лоренцо лежала на ее обнаженном плече, но он с тем же успехом мог быть за тысячу миль от нее.

— Ты ведь появишься завтра на пресс-конференции? — спросила Тиа, когда наконец все двинулись в зал.

— Нет, — коротко ответил Лоренцо, к явному разочарованию бывшей жены.

— Ты должен выйти к прессе. Знаю, вопросы могут быть неприятными, — промурлыкала Тиа. Ее голос упал до театрального шепота: — Но если мы договоримся…

— Ты ни при чем, — холодно произнес Лоренцо. — У Сары маленькая дочь. Мы должны поскорее вернуться к ней.