Красавец и скромница - Грэй Индия - Страница 10

Эта мысль застала ее врасплох, заставила сердце в груди на радостях совершить какой-то нехитрый акробатический номер.

Хотя ее знакомство с итальянским ограничивалось несколькими словами, она не испытывала трудности, объясняясь с дружелюбными торговцами улыбкой и жестами. Они настаивали, чтобы она пробовала бархатные ломтики пармской ветчины, которые таяли на языке, солоноватые кусочки сыра, оливки со вкусом солнечного света. Плотный кругленький продавец с торчащими щеткой усами помог уложить в корзинку лимоны и головки чеснока, а когда Сара расплатилась, сунул ей в руку розовый персик. Отмахнулся от благодарности и, сверкая на нее лукавыми черными глазами, разразился стремительной и непонятной речью.

— Я не понимаю! — с беспомощной улыбкой сказала Сара.

— Он сказал, что счастлив обслужить очаровательную синьору, которая знает толк в еде, — прокомментировал за ее спиной голос Лоренцо.

Сара не обернулась, но улыбка сползла с ее губ, влажных от сладкого персикового сока. Желудок сжался в комочек.

Зато улыбка продавца при виде Лоренцо стала еще шире и лучезарнее. Полилась неудержимая, как водопад, итальянская беседа, включавшая в себя экспрессивное размахивание руками и очень много смеха. Кусая персик, Сара отошла в сторонку, чтобы Лоренцо и продавец случайно ее не зашибли. Обычная отстраненность режиссера резко контрастировала с буйной жизнерадостностью его собеседника, но девушке казалось, что на родном языке Лоренцо говорит более живо, эмоционально. Слушая его, она получала почти физическое удовольствие.

Врунья. В удовольствии, которое она получала, не было никакого «почти».

Внезапно она заметила, что оба внимательно смотрят на нее. В толпе многие поворачивали головы в ее сторону, даже подходили ближе к прилавку, имитируя интерес к выставленным на продажу апельсинам. Ой, господи, неужели она перемазала лицо соком? Сара быстро вытерла губы тыльной стороной ладони. Лоренцо отрицательно покачал головой на что-то сказанное торговцем, их с Сарой глаза встретились, и по телу девушки прошла электрическая волна, совсем как молния перед внезапно налетевшей летней грозой.

— Старый друг? — спросила Сара, когда они наконец выбрались из толпы после бесконечных рукопожатий и криков «чао». Дружба с труженикамисельского хозяйства явно приносила свои плоды: поверх горы фруктов в корзине, которую нес Лоренцо, непонятным образом появилась пригоршня толстых темных трюфелей.

— Нет, но, когда твое фото печатают в газетах, у людей возникает чувство, что они тебя знают.

Сара опустила глаза на свои разбитые шлепанцы, открывавшие взглядам поклонников знаменитого режиссера жалкие остатки бледно-зеленого лака на ногтях его спутницы. Этот лак. Лотти получила в подарочном наборе лет сто тому назад.

Лоренцо искоса бросил на нее изучающий, любопытный взгляд.

— Все хотят знать, не вы ли новая женщина в моей жизни.

Сара быстро сдвинула темные очки на нос, пряча взгляд.

— Как вам, должно быть, обидно слышать такое. Мне очень жаль.

— Напрасно. Когда я сказал «нет», он спросил, почему нет, — усмехнулся Лоренцо, пробираясь между стоящими на площади столиками маленького ресторанчика.

— Куда мы идем? — удивилась Сара.

— Обедать.

Она остановилась в растерянности.

— Что же вы раньше не сказали? Конечно, идите; я пока пройдусь по магазинам и подожду вас.

Лоренцо слегка подтолкнул ее к входу в полутемное прохладное помещение.

— Вы пообедаете со мной. Вам тоже надо есть.

В ресторане было пусто и темно, оригинальный цвет стен невозможно разглядеть из-за фотографий, газетных вырезок, старых меню и салфеток, густо покрытых неразборчивыми автографами. Лоренцо провел ее в самый угол зала и отодвинул стул, приглашая сесть.

— Нет, что вы! Не думаю, что мне грозит истощение. — Сара раскрыла меню, спрятав за ним горящее лицо. — Вы же слышали, что сказал торговец: я разбираюсь в хорошей еде.

Лоренцо забрал у нее меню, положил на стол. Потом, протянув руку, снял с Сары темные очки.

— Это был комплимент, — тихо сказал он.

Сара подняла голову и утонула в его глазах. Как будто стояла в темноте теплой летней ночи и не боялась этой темноты. Несколько секунд она смотрела на него, не думая ни о чем, не желая думать. Ей хотелось сохранить, удержать это необъяснимое чувство защищенности и покоя.

Сара моргнула.

— Конечно, это же Италия, — сказала она с кривоватой улыбкой. — Все время забываю, как здешние нравы и вкусы отличаются от застегнутой на все пуговицы Англии, где все так боятся показать эмоции, словно сидят за покерным столом и могут проиграть миллион. Извините, мне нужно отойти на минутку.

В крохотной дамской комнате, пропитанной запахом чеснока из кухни, она критически осмотрела себя в зеркале. Лицо блестело, на носу от солнца появились веснушки, но это были мелочи по сравнению с тем, что осталось от ее прически. Со стоном отчаяния Сара попыталась снять с хвостика резинку с диснеевской принцессой, которая первой попалась ей под руку сразу после пробуждения. После вчерашнего потопа и интенсивной сушки полотенцем ее волосы превратились в спутанную гриву, и мокрой руки оказалось недостаточно, чтобы привести ее в приличный вид…

Она тяжело вздохнула, когда вздыбленный локон свалился ей на нос. Вопрос в том, что выглядит хуже: глупая резинка с бестелесной головой Золушки или образ безумной хиппушки? Сара снова подставила руки под восхитительно холодную струю воды и пригладила волосы, как могла.

Когда она вернулась в зал, Лоренцо разливал по бокалам темно-красное вино и, увидев молодую женщину, вздохнул с облегчением: он бы не удивился, узнав, что Сара сбежала от него через кухню.

Лоренцо привык к тому, что женщины добиваются его внимания. Льнут. Заигрывают. Затевают сложные игры в надежде заинтересовать его и продолжают играть, чтобы он не потерял интерес. Лоренцо подозревал, что Тиа никогда не была с ним искренней. Сара же смотрела на него так, словно с удовольствием оказалась бы в любом другом месте. И не смогла бы скрыть, что чувствует себя с ним неловко, даже если бы от этого зависела ее жизнь. Он отметил искренность Сары еще в Англии. Эмоции, которые она испытывала, были написаны на ее милом, открытом лице крупными буквами. Ему по-прежнему казалось, что выпытать у этой бесхитростной молодой женщины побольше информации о ее отце ничего не стоит, надо только помочь ей расслабиться и открыться.

Лоренцо пододвинул ей бокал с вином и был вознагражден за галантность улыбкой, от которой на щеках Сары появились ямочки. Улыбаясь, она выглядела немногим старше шестнадцати.

— Пожалуй, я не должна пить. Мне предстоит готовка, а я еще не продумала меню. Алкоголь за обедом вряд ли сделает меня сообразительнее.

— Тогда давайте назовем наш обед исследованием. — Он кивнул пожилому мужчине за стойкой бара, и тот подошел к ним, широко улыбаясь. — Сара, познакомьтесь, это Женнаро, хозяин ресторана и лучший составитель меню.

Она ответила теплой искренней улыбкой и протянула руку. Женнаро пожал ее, а потом расцеловал Сару в обе щеки. В его глазах читалось одобрение. Он быстро заговорил на местном диалекте, обращаясь к Лоренцо:

— Твой вкус на женщин меняется к лучшему.

— Это не то, что ты думаешь.

— Что? — Женнаро вскинул руки в жесте притворного возмущения. — Впервые за семнадцать лет ты привел женщину, которая вряд ли закажет мой фирменный салат без подливки, а потом, вместо того чтобы есть, станет выковыривать из него сыр. И это не то, что я думаю?!!!

Лоренцо покачал головой и демонстративно перешел на английский.

— Сара — повар, — произнес он отчетливо, чтобы Женнаро понял и смысл фразы, и предупреждающую интонацию. — Нам нужен твой совет насчет еды, и только.

— Еда — это моя вторая любимая тема, — засмеялся ничуть не обескураженный Женнаро. — Сегодня мы потушили молодого поросенка с травами. Я угощу вас, Сара, лучшими блюдами Тосканы.

Он скрылся на кухне и вскоре появился с подносом, уставленным тарелками с едой. Расставив закуски, тактично удалился.