Особенности эльфийской психологии - Патрикова Татьяна "Небо В Глазах Ангела" - Страница 55

– Мы считаемся самыми свирепыми и…

– И принадлежите к правящей верхушке Облачных Гор!

– То есть, ты у меня что-то вроде принцессы? – осторожно уточнил я, не оборачиваясь на джинна.

– Не совсем, – ответила мне виверна и снова спрятала глаза. Голос у нее был хриплым, каким-то чужим. Но для её теперешнего внешнего вида самым подходящим.

Я вздохнул.

– Ладно. Захочешь, сама расскажешь.

– Ты опять? – бросился на меня Фарид. – Да, она…

– За все время, что учится тут, не сделала никому ничего плохого, – решительно отрезал я.

Джинн сник. Бросил быстрый взгляд на Фа, который все так же стоял слева от Гарри и словно бы только и ждал команды. Я улыбнулся ему.

– Давай, чего ты?

Он и дал. Правда, его вид мне был как-то понятнее и привычнее. Почему? Потому что в истинной форме наш Фа был похож на человека-факела из американских комиксов про фантастическую четверку и одноименного фильма. То есть тело его не менялось, даже черты лица частично сохранялись, только теперь он был полностью рыжим и пытал. Красиво.

Я предложил им попробовать сразиться друг с другом. Мы с Фаридом устроились в двух креслах, наколдованных джинном, и с интересом наблюдали за их сначала робкими, потом все смелей и смелей, попытками достать друг друга. Огонь Фаля был ручным. Это выглядело по-настоящему волшебно. Пожалуй, впервые за все то время, что я нахожусь в этом мире меча и магии, я наслаждался магической его составляющей. Действительно, волшебство, именно такое, о котором у нас сказки сочиняют. Джинн тоже увлекся зрелищем и даже снизошел до того, чтобы чая нам наколдовать. То есть, переместить к нам чайник и чашки из моей классной комнаты. У меня там еще заварка со вчерашнего дня оставалась. Только чем больше ребята распалялись, чем яростней становились их атаки, тем отчетливей видна была несколько иная проблема.

– Фарид, что-то не так, да? – спросил я, наблюдая за тем, как Гарри пытается достать хвостом Фаля, взмывшего к потолку, а потом и вовсе взлететь пробует. Или хотя бы слегка приподняться над полом, помогая себе крыльями.

– Им бы в напарники кого, кто их направлять будет, – заметил джинн, который был, в отличие от меня, подкован в плане межрасовых поединков.

– В смысле? – заинтересовался я.

– Сам посмотри, – начал Фарид, уже смирившийся с тем, что я тут ифрита и виверну обучаю. – Они неопытны в поединках один на один. Они используют природные таланты, ориентируются на интуицию, но, если обучать по-настоящему, нужны те, кто будет показывать им, что такое настоящий поединок.

– Их сородичи?

– Напротив. Самое идеальное, кто-нибудь из людей или темных. Светлые слишком высокомерны в большинстве своем и нетерпеливы. А тут с подходом надо. Судя по всему, эти твои детки раньше в прямых столкновениях никогда участия не принимали, поэтому так хорошо себя контролируют. Их, в том числе, сдерживает страх неопытности. Только я одного не пойму, зачем это тебе? – спросил джинн и испытующе на меня посмотрел.

– Хочу, чтобы им тоже было комфортно тут учиться. Они ведь уже доказали, что могут прожить без конфликтов и вспышек, без жертв.

– Они ведь не все такие, как эти, – он кивнул на занятых друг другом ребят.

Виверна выпустила в потолок, в сторону ифрита, струю желто-красного пламени и в одно мгновение отпрыгнула под защиту стены, а потом, вонзая в грубый, необработанный камень когти, начала карабкаться по ней к потолку. И так ловко у нее это получалось. Было чувство, что одновременно работают все виды мышц. Чешуйчатое тело извивалось, наполовину раскрытые крылья придавали ей сходство с гигантским ночным мотыльком, прилипшим к стенке. Я засмотрелся.

– Но ведь есть и такие, как мои, – заметил я после паузы.

Фарид вздохнул.

– Ректор знает?

– Нет. По официальной версии у меня тут с ними специальный психологический тренинг – гневотерапия называется.

– Сам придумал?

– Как-то слышал о чем-то подобном, – честно ответил я и улыбнулся.

Джинн улыбки не вернул.

– Но ты собираешься ему сказать?

– Собираюсь. Но, когда окончательно освоюсь что к чему, и как у вас тут вообще жить можно.

– Да, дела, – протянул Фарид и встал. Виверна издала громкое утробное рычание. Я даже вздрогнул, но джинн нет. Просто глянул в её сторону и снова посмотрел на меня. – В общем, я никому не скажу, если не спросят напрямую. Да и то, если только это будет сам Ви'Хольм.

– Договорились, – обрадовался я и протянул ему руку.

Он пожал.

– Кстати, ты не в курсе, где у них тут аудитория, в которой с ними мастер… – я запнулся, – Как его? – почесал в затылке, не помогло.

Фарид снисходительно усмехнулся в усы.

– Корешель?

– Да! – обрадовался я. – Точно. Где он с ними занимается?

– Решил кого-то из своих к ним, – он указал себе за спину на Фа и Гарри, – учителями приспособить?

– Есть мысли.

– Тогда пошли, провожу.

Мысли у меня на самом деле были, но я сомневался. Во-первых, справедливо полагал, что этот пока неизвестный мне Корешель, которого так и подмывало обозвать Корешем, мог не отпустить со мной еще кого-нибудь. И без того я у него целых двух учеников отобрал. А во-вторых, были у меня сомнения насчет Ульки. Можно ли ему Гарри в истинном виде показывать? Как он отреагирует? Может, лучше пока подождать? Прозондировать почву, подготовить рыцаря к возможной встрече. Поэтому, толкая дверь класса для занятий боевыми магическими искусствами, я решил, что буду просить себе в помощники Тома и Кара. В том, что эти ребята сумеют отреагировать адекватно, я почти не сомневался.

Прежде чем войти, я постучал. Вежливость – наше все, особенно если собираешься сделать очередную гадость. Мне никто не ответил, но за дверь я все же заглянул. Как и ожидалось, этот класс больше напоминал наш школьный спортивный зал. Большие окна на этот раз были завешены какой-то почти эфемерной сеткой. Не знаю, наверное, для ловли срикошетивших заклинаний. Но не уверен, так что не поручусь. Вдоль стен стояли стульчики, как в холле какого-нибудь столичного театра. Мягкие, с гнутыми ножками, красненькие. Я вообще уже понял, что у них тут красный – самый любимый рабочий цвет. Это у нас он всегда праздничным считался, а у них, судя по всему, нет. Но я отвлекся.

Так вот, зал был большим, пустым и светлым: сетка на окнах хорошо пропускала солнечные лучи. Само помещение было условно поделено на четыре части. Принципиальных отличий я не увидел, зато обратил внимание на разметку, которая была сделана серебряной краской. Пол каждой их этих четырех частей украшали, хотя, мне сомнительно, что это было сделано для украшения, вырезанные прямо в черном камне пентаграммы. Я в них ни черта не понимаю, так что по мне – круг с символами по всей окружности, со звездой или кельтским равноконечным крестом в центре – это все же пентаграмма. За неимением других названий решил пока называть эти круги на полу именно так.

Собственно, в трех из этих кругов и сражались мои ребята. Улька с Томом – это понятно. Кар с Машкой, а Иля с Алым. Причем меня заинтересовала именно Иля. Она поддавалась, это даже я со своими нулевыми познаниями в области поединков мог сказать. Причем, Алый, который, как и я, если не знал раньше, то видел, как она вместе со всеми шла тогда к Большому Зала, это понимал. Поэтому все время пытался её подловить, но она только и делала, что отступала. И почти, как я понял, не использовала магию. Все ясно. Это я удачно зашел. Где у них тут учитель?

Я начал озираться и заметил на стульях возле стенки Лию и Иру. Ах, да, светлым эльфийкам сражаться, судя по всему, не положено. Их такому не учат. Так что здесь мои девочки что-то вроде спецгруппы. Я попытался подойти к ним, и случайно наступил на четвертую, никем, как мне казалось, незанятую пентаграмму. И прямо из центра круга на меня выпрыгнул какой-то мужик с мечом наизготовку и упер в кадык острый кончик клинка. Я нервно сглотнул. И откуда он только тут взялся, ведь не было его?!

– Мастер! – раздался откуда-то слева окрик Иры.