Особенности эльфийской психологии - Патрикова Татьяна "Небо В Глазах Ангела" - Страница 48

– Но зачем? Объясни мне, я не понимаю. Ведь со старыми камнями для таких, как ты, остается пусть мизерный, но шанс попасть в стены университета, я так понимаю? – Ир кивнул, я все еще не мог его понять. – Тогда зачем что-то менять, ради чего?

– Я хочу доказать, что не все мои сородичи остались такими же, как были много веков назад. Хочу, чтобы все увидели сколько нас, не только мерцающих, но и других. Что мы учимся бок о бок с ними и все у нас в порядке, на других не бросаемся, правила выполняем, и даже слывем не самыми последними учениками. Я хочу перетянуть на свою сторону большую часть совета. Хочу, чтобы они отменили или хотя бы пересмотрели список недопустимых рас. Карл меня поддерживал, когда я пришел к нему с темой диссертации. Поэтому я решился на этот план.

– Он знает, что ты…

– Нет, – Ир отвел взгляд. – Я так и не сумел сказать ему. Я…

– Боялся.

– Да, боялся! – воскликнул он с обидой в голосе, – Думаешь, если…

– Ир, я ведь не осуждаю тебя, правда, чего ты такой нервный? Причем, если я правильно понял, у тебя это какое-то обострения на почве меня.

– Не льсти себе, – зашипел на меня парень, грозно сверкая глазами, и я только сейчас заметил, что они у него теперь вовсе не такие темные, как были изначально. Что происходит? – Я просто в пограничном состоянии. Поэтому постоянно на взводе. Еще не я, но уже не она, – объявил парень и резко сел в кровати, выпутавшись из плена нашего с ним общего одеяла. Теперь он сидел ко мне спиной, свесив ноги на пол. И я видел, как медленно на гладкой коже проступает какая-то замысловатая татуировка. Или это природный узор?

– Ир, у тебя… – пробормотал я и протянул руку. На пояснице два завитка, один наползающий с левого бока, другой с правого, переплетались в области позвоночника и ползли вверх. Я провел по ним пальцами. Ир вздрогнул. Обернулся через плечо. Хмурый, злой. И я не придумал ничего лучше, как сказать.

– У тебя тату проступило, – а сам все это время смотрел на его глаза, которые постепенно становились кошачьими, желтыми, почти золотыми, а зрачок вытягивался. От уголка глаза так же, как и татуировка, проступали две стрелки, словно он их, как девчонка, специальной тушью провел. Один вверх к виску, другой вниз к скуле. От этого внешность парня казалось еще более экзотичной.

Он моргнул и снова отвернулся.

– Я почти выскользнул из мерцания, – прошептал он.

Я приподнялся и теперь с непонятным мне трепетом медитировал над его обнаженным плечом. Почему нет? – спрашивал я себя. И тихо, самому себе, отвечал, – Потому что. Он из другого мира. Не стоит искать личных привязанностей среди тех, кого ты не понимаешь, а, даже, если научишься понимать, никогда не сможешь догнать. В отличие от Ира, я это знаю. Непохоже, что он бывал у нас раньше, значит, как и остальные ребята, понятия не имеет, как и, что важнее, сколько мы тут живем.

– Это плохо? – спросил я, так и не уговорив себя отстраниться.

– Я давно не был самим собой. Даже когда становился Ирой, просто переходил из одного мерцания в другое.

– Разве это не вредно?

– Фа тоже вредно постоянно на успокоительных жить, а Гарри столько времени не разминать крылья, – прошептал он и окончательно поник.

У меня сердце сжалось. Да, теперь именно сжалось, хоть в случае с тем же Барсиком, я убеждал себя, что не должен никого из них жалеть. Этим ребятам я готов был сочувствовать бесконечно. Если Ир аспирант, значит, он как минимум закончил сорокалетний курс обучения, и еще сколько-то лет проучился в аспирантуре. И все это время притворялся кем-то другим, не собой. Пусть, его притворство изначально было минимальным. Но, когда он стал Ирой… Так, надо уточнить.

– Ты поэтому такой нервный? – спросил я.

– Нет, – отрезал он и попытался встать, но я поймал его за руку. Он обернулся. Теперь радужка у него была ярко-желтой, а зрачки вертикальными, стрелки у уголков глаз проступили отчетливо. А черты лица преобразились, стали чуть резче, более хищными, чем раньше. Но… Да, мне пришлось признать, что таким он мне тоже нравился. Он выглядел старше, чем до этого. Притягательнее.

– Ир, ты понимаешь, что так жить нельзя?

– Понимаю! – он довольно резко вырвал руку. И отошел в сторону. На нем, что меня, признаюсь, удивило, были самые обычные мужские боксеры, черные, с каким-то невнятным логотипом на левом бедре.

– Э? – вырвалось у меня.

Он проследил направление моего взгляда и громко фыркнул.

– Твое не трогал, просто создал для себя нечто подобное.

– А как ты в моем мире магией пользуешься? – заинтересовался я.

– Молча. Я же без пяти минут архимаг, у меня с собой всегда есть артефакт-накопитель.

– Невидимый для посторонних, как переводчик?

– Ну, кто-нибудь сильный вполне способен его увидеть.

– Но не я.

– Ты не то что не сильный, ты вообще никакой, – заявил мне Ир и отправился к выходу из комнаты. – Кстати, я тут порылся в твоем компьютере. Жалко, что в переводчике ты за ним еще не сидел, и он не мог мне нормально разъяснить, что там и как.

– То есть моя книжка тебя не заинтересовала? – поинтересовался я, вставая и подходя к мирно урчащему компу.

– Я не собираюсь с тобой спать, потому и не заинтересовала, – бросил парень и, помедлив, сказал, – И вообще, если бы мне так уж приспичило переспать с парнем, вместо того, чтобы так париться, – он кивнул в сторону 'проснувшегося' монитора, – Я бы мерцнул и все.

– В девушку? – на всякий случай уточнил я.

– Угу, – Ир потянулся и зевнул, прикрывая рот рукой.

Я в это время отключал комп, который, как оказалось, простоял полночи без дела. Не интересно ему, как же. Скажи уж, что не захотел в открытую свое любопытство проявлять. Выделиться решил, выпендрежник!

– И все равно, – пробурчал я, отпустив мышку и распрямившись. – Я думаю, нужно искать выход. Причем уже сейчас, а не потом, когда ты там надумаешь защищаться.

– Ты о чем? – не понял он.

– О том, что Гарри и Фа нужно обеспечить возможность становится настоящими хотя бы ненадолго.

– И как ты себе это представляешь? – Ир нахмурился. А мне вдруг пришла в голову идея, потому что я вспомнил, что Фа, если верить Ирке, становится живым огнем, когда злится. Я шагнул к парню и весело улыбнулся.

– Пойду сегодня к ректору. У меня появилась идея.

– Да, – Ир неожиданно улыбнулся. – Мне уже интересно.

– Пойдем завтракать. За чашкой чая расскажу, – позвал я, и мы перебрались на кухню.

Ирирган

И все-таки для человека он необычный. Мозги у него как-то не так заточены. Не знаю, что он там придумал, но мне уже любопытно. И отчего-то, несмотря ни на что, хочется верить, что все будет хорошо. Что его идея окажется настолько сногсшибательной, что подействует. Но мне все еще страшно признавать, что теперь у меня появился союзник. К тому же, он регулярно меня выводит из себя.

Сижу на табуретке, теперь я точно знаю, как и что у него тут называется. Спасибо переводчику, которого он мне пожаловал на время. А Андрей возится у плиты, готовя что-то вкусно пахнущее. Он говорит, что это яичница и что у них это самый распространенный завтрак холостяка. Ну, спорить не стану. А попробовать хочу.

Смотрю на его спину. Он успел натянуть брюки, но торс закрывать ничем не стал. Так и щеголяет передо мной полуобнаженным. Специально? Конечно да! Не смог удовлетворить свои потребности со вчерашним парнем, решил меня соблазнить? Не дождется! Было бы на что соблазняться. Фигура у него, может, и ничего. Приличная, но явно не приученная к нормальным для нашего мира физическим нагрузкам. Волосы сзади прикрывают шею тонкими прядками. Их отчего-то хочется убрать. Но, я так понял, это его так специально подстригли. Ладно, может, у них такие прически и в моде.

У нас, к примеру, по большей части длинные волосы носят. Не важно, мужчины или женщины. Это не только красиво, но и функционально. Я не темный, хоть есть в моем арсенале и пара темных мерцаний, но даже мне известно несколько особых плетений для боевых кос. А уж сами илитири от них просто фанатеют. Вон, даже Машка, казалось бы, эти его вечно выбивающиеся из косицы пряди, косая белая челка, почти детское личико, и то, эта небрежность в прическе – лишь видимость. Точно знаю, что у него, как и у большинства темных, спрятан в волосах особый кинжал. Да и лента, которая в нее вплетена, непростая.