Возвращение: Тень души - Смит Лиза Джейн - Страница 92

— Ты знаешь, как я тебя люблю? — спросил он.

Все его лицо было скрыто за маской сейчас, загадочной и волнующей странной.

— Я не думал, что ты сделаешь это, — прошептал он. — Я смотрел и смотрел, как ты была готова на все, на все, чтобы спасти меня… но я не думаю, что ты понимала, насколько я люблю тебя, Елена…

Дрожь спускалась по ее позвоночнику.

— Тогда лучше показать мне, — прошептала она. — Или я, возможно, не поверю, что ты…

— Я покажу тебе, что я имею в виду, — прошептал Стефан.

Он наклонился, чтобы тихо поцеловать ее. Чувства внутри Елены, что голодающее существо хочет целовать ее, а не приступить сразу к шее, достигли своего предела, так, что она не смогла объяснить ни в мыслях, ни на словах, а только картинкой в голове Стефана, как его рот лежит у нее на шее.

— Пожалуйста, — сказала она. — Ох, Стефан, пожалуйста…

Затем она почувствовала короткую вспышку боли, и Стефан начал пить ее кровь, а ее разум, который трепетал вокруг, подобный птице в светлой комнате, которая теперь увидела свое гнездо и своего друга, достиг, наконец, единства со своим горячо любимым. После этого, не было нужды в такой неудобной вещи, как слова. Они передавали друг другу чистые и ясные, как мерцающие самоцветы, мысли, и Елена наслаждалась тем, что все мысли Стефана были открыты для нее, и ни одна из них не была закрытой или темной, не было булыжников с секретами или закованных плачущих детей…

— Что! — она услышала, как Стефан беззвучно воскликнул. — Ребенок в цепях? Огромный валун? В чьем сознании такое твориться?

Стефан прервался, поняв ответ прежде, чем молниеносная мысль Елены могла сказать ему. Елена почувствовала ясную зеленую волну его жалости, приправленной естественным гневом молодого человека, который прошел все глубины ада, но не запятнал себя черным ядом ненависти брата к брату.

Когда Елена закончила объяснить все, что знала о психическом состоянии Деймона, она сказала:

— А я не знаю что делать!

— Я сделала все, что смогла, Стефан, я-я даже любила его. Я дала ему все, что не принадлежит лишь тебе. Но я не знаю, изменило ли это хоть что-нибудь.

— Он назвал Мэтта «Мэттом» вместо Mutt [35], — прервал ее Стефан.

— Да. Я… заметила это. Я просила его об этом, но, казалось, что это было бесполезно.

— Это имело значение — тебе удалось изменить его. Не многие люди могут.

Елена стиснула его тесных объятьях, но остановилась, обеспокоенная тем, что они были слишком тесными, и взглянула на него. Он улыбнулся и встряхнул головой. Он был уже похож на человека, а не на выжившего из лагеря смертников.

— Ты должна использовать это, — сказал Стефан еле слышно. — Твое влияние на него сильнее.

— Я буду, — пообещала Елена.

Она была обеспокоена тем, что Стефан мог подумать, что она слишком самонадеянна или слишком преданная. Но одного взгляда на Стефана было достаточно, чтобы заверить ее, что она сделает все правильно. Они цеплялись друг за друга.

Это было не так сложно, как думала Елена — заставить Стефана пить кровь других людей. Стефан надел чистую пижаму, и первое, что он сказал всем троим, было:

— Если вы испугались или передумали, просто скажите об этом. Я отлично слышу, и у меня нет жажды крови. Так или иначе, я буду ощущать, что вам неприятно, и я остановлюсь. И, наконец, спасибо, спасибо всем вам. Сегодня я решил нарушить свою клятву, потому что все еще существует крошечный шанс, что если я засну, то завтра вы проснетесь без меня.

Бонни пришла в ярость от негодования и ярости.

— Хочешь сказать, что все это время ты не мог спать потому, что ты боялся, что… что…

— Время от времени я засыпал, но, спасибо судьбе, спасибо Богу, я всегда снова просыпался. Были времена, когда я не смел двигаться, чтобы сохранить энергию, но так или иначе Елена продолжала находить способы приходить ко мне, и каждый раз, когда она приходила, она приносила мне хоть какую-нибудь помощь.

Он одарил Елену взглядом, от которого ее сердце вырвалось из груди и упорхнуло вверх, далеко в стратосферу.

А затем она составила расписание, в соответствии с которым Стефан должен кормиться каждый час, после чего она и все остальные оставили первого добровольца, Бонни, одну, чтобы ей было более комфортно.

Это было на следующее утро.

Деймон успел уже посетить Ли, племянницу продавца антиквариата, которая, казалось, была очень рада его видеть. И вот теперь он вернулся, чтобы смотреть с презрением на сонь, которые были распределились по всему пансиону.

Это случилось, когда он увидел букет. Он был хорошо запечатан амулетами, распределенными через равные промежутки. Было кое-что мощное там. Деймон повернул  голову на одну сторону. Хм … интересно что?

Елена проснулась от крика. Она уже просыпалась однажды в невероятном блаженстве.

Сейчас она опять спала — но это ведь был голос Деймона.

Кричит? Деймон не кричит!

Накинув халат, она выскочила в дверь и пошла вниз по лестнице. Разбудившие голоса — приводили в замешательство. Деймон стоял на коленях на полу. Его лицо было бело-голубым. Никаких растений, которые могли бы душить его, в комнате не было. «Отравление», — было следующей мыслью Елены, ее глаза метались по комнате в поисках пролитого напитка, любого признака того, что причиной был яд.

Ничего не было. Сейдж хлопал Деймона по спине. О, Боже, он возможно задыхался? Но это был идиотизм. Вампиры не дышали, разве что во время разговора и построения Силы. Но тогда что случилось?

— Тебе нужно дышать, — кричал Сейдж в ухо Деймону. — Возьми дыхание как будто собираешься говорить, а потом держись на нем как на построении Силы. Думай о том, что внутри тебя. Заставь легкие работать!

Эти слова только запутали Елену.

— Вот! — прокричал Сейдж. — Вы видели?

— Это длилось всего миг.

— Тогда, я должен сделать это вновь.

— Но, да, все дело в этом!

— Говорю тебе, я умираю, а ты смеешься надо мной? — кричал растрепанный Деймон. — Я ослеп, оглох, мои чувства нарушены — и ты смеешься!

— Ладно, — Сейдж, по-видимому, старался не засмеяться. — Возможно, мой дорогой, ты открыл что-то не адресованное тебе?