Завет Христа - Хефнер Ульрих - Страница 99

Время передач о могиле в Талпиоте уже было установлено. Через два дня фильм должен пройти по каналу Би-би-си. Телекомпании во всем мире купили лицензии на его показ, так что в конце концов, возможно, им удастся даже покрыть гигантскую сумму издержек на производство.

Еще неделю спустя пройдет вторая часть проката на Би-би-си. Фильм назывался «Талпиот — миф или правда», и это опровержение не допускало сомнения в том, что Табор ошибся. В мире средств массовой информации очень просто переплести правду и ложь таким образом, что люди уже не знают, кому еще можно верить.

Отец Леонардо включил свет. Он гордился собой, и он гордился своим планом. Ни этот Томас Штайн, ни кто-либо другой из группы археологов не привлекут ничьего внимания, если опубликуют свои предположения по поводу Иисуса Христа или предложат назвать очередное место его погребения. Иисус мог бы быть погребен всюду и нигде. Во время строительных работ в Иерусалиме все еще обнаруживают места захоронения умерших. Умерших, которых столетиями хоронили в многочисленных скалистых гротах вокруг Иерусалима, пока их кости не попадали наконец в каменные оссуарии.

Многие из этих захоронений до сих пор не открыты.

Что произойдет, если будет обнаружена очередная могила Иисуса в Святой земле?

Отец Леонардо великолепно знал людей.

Камень утонет в озере, и последняя волна затихнет. Растерянность и неразбериха в результате уничтожат всякий интерес.

Отель «Леопольд», Мюнхен…

Чемоданы были сложены, билеты куплены. На следующее утро, в одиннадцать часов, они вылетали из Мюнхенского аэропорта. Том уверенно смотрел в будущее. Он надеялся, что в этой экспедиции получит наконец уверенность, в которой он так нуждался, чтобы обрести душевный покой и спокойный сон. Уверенность для себя одного. Они посоветовались и решили: безразлично, что они обнаружат в скале Массада, эта информация только для них. Никто другой не должен узнать о находке.

— Ты это читал? — спросила Яара, протягивая ему тележурнал.

Том покосился на программу передач.

— Они собираются показывать документальный фильм о могиле Иисуса в Талпиоте, — пояснила она. — Правда, странно?

Том взял журнал и прочитал анонс фильма, который был произведен Би-би-си в сотрудничестве с известным режиссером Джеймсом Каморрой. Затем передал газету Мошаву.

— Ну, это уже старая история, — сказал он. — Когда обнаружили могилу? В девяностом году или еще раньше?

— Раньше, — ответила Яара. — В восьмидесятом строители обнаружили грот Талпиот.

— Почему же именно теперь вокруг него подняли такой шум?

— Неужели вам не ясно, — сказал Том. — Для церкви и этого священника, должно быть, действительно очень важно, чтобы мы молчали.

Яара и Мошав вопросительно посмотрели на Тома.

— Когда отец Леонардо говорил со мной в тюрьме, он сказал, что не имеет ничего общего с убийствами, — объяснил Том. — Я не поверил ему, и он убеждал меня, что времена изменились. К убийству больше не прибегают, поскольку появились другие возможности запутывать людей.

— Что он имел в виду? — спросил Мошав.

Том указал на статью.

— Линия аргументации этого религиозного исследования настолько слабая, что она порвется при самом незначительном сотрясении. Смотрите, есть еще вторая часть, которую будут показывать на следующей неделе. Вот увидите, в следующей части документального фильма этого Табора вместе с его могилой Иисуса просто смешают с грязью. И в результате над Табором все будут смеяться.

— Но как это касается нас?

— Неразбериха, которая введет людей в заблуждение, настолько плотно переплетет правду и ложь, что в результате никто уже не сможет в ней разобраться, — ответил Том.

— И тогда появимся мы и предъявим могилу Массада.

Яара встала.

— Он дьявольски хитер, этот священник.

Мошава осенило.

— И когда мы предъявим могилу Массада, то у людей уже давно будет твердое мнение, и мы предстанем как несколько идиотов, которые хотят запрыгнуть в последний вагон уходящего поезда.

Том одобрительно захлопал.

— Теперь ты понял: у всего представления одна только цель — опередить нас и запутать людей.

— Безразлично, что мы обнаружим в Массаде, — добавила Яара. — Мир нам не заинтересовать.

Мошав почесал затылок.

— Но мы же все равно не собирались распространяться об этом.

Том кивнул.

— Но тот священник из Рима не мог на нас положиться. И потому сам устроит неразбериху. Чертовски хитрый план.

— Ну, тогда тем более. В Массаду, ради нашей правды!

Мюнхен, управление уголовной полиции Баварии, отдел 63…

Буковски в изнеможении рухнул на стул, достал сигарету из пачки и закурил. Из ящика он вытащил маленькую пепельницу, которую спрятал там, после того как пообещал Лизе больше не курить в кабинете.

Он все закончил, но день его по-настоящему вымотал. Допрос женщины в клинике и судебные допросы Томаса Штайна и его спутников были проведены. Судопроизводства по этому делу в Германии не будет, так как французские органы власти составили запрос о выдаче Мишель ле Бланк и Тьерри Гомона. Было ясно, что именно Фабрицио Сантини, по прозвищу Дьявол, и Марсель Марден, Боксер, совершили убийство трех служителей церкви и одного мирянина под горой Вацманна, личность которого к тому времени установили на основе материала ДНК — это действительно оказался пропавший без вести профессор Хаим Рафуль. Четвертый в их союзе, Антонио ди Сальво — преступник, объявленный во всеевропейский розыск, был застрелен особым отрядом полиции на Амалиенштрассе. Ему и ле Бланк можно было инкриминировать убийство Джины Андреотти и профессора Джонатана Хоука. Женщина свою вину признала. А за всем стоял Пьер Бенуа, богатый французский бизнесмен. Полицейские из Police Nationalотыскали его в Бразилии. Его арест был только лишь вопросом времени. Особая комиссия Ла Круа Вольмер должна была приступить к работе в ближайшие недели и установить остальные связи.

Заговор богатейших европейских бизнесменов, которые черпали свою власть и богатство из болота убийства и коррупции. И это болото нужно было осушить.

Буковски мог быть доволен, даже если его и ждала куча писанины. Расследование окончено, и убийцы уже не ускользнут от справедливого наказания.

Он в последний раз затянулся сигаретой и раздавил ее в пепельнице. Затем встал и открыл окна. Скоро должна вернуться Лиза. Сегодня у нее первая консультация у гинеколога.

За прошедшее время Буковски уже смирился с тем, что станет отцом. Но что будет дальше? Лиза не сможет вернуться в отделение, в котором он по-прежнему будет ее шефом. Поэтому он планировал позвонить Максиму и согласиться работать с ним в особой комиссии. Он знал, как это делается, по прошлому опыту Работа таких комиссий может затягиваться, а результаты — откладываться. И тогда он уж как-нибудь протянул бы последние два года до выхода на пенсию. Может, в отделе делопроизводства или на станции передачи данных; а может, тогда уже появится возможность перейти на неполный рабочий день.

Господи, Лиза моложе его на двадцать пять лет, ну зачем он позволил себе расслабиться в ту ночь в Париже?

Буковски испугался, когда дверь распахнулась. Лиза вошла в кабинет; она улыбалась.

— Ты снова курил, — сказала она.

— Неужели?

— Я прекрасно слышу запах, даже если ты и открыл окно.

Буковски поднял руки.

— Нужно уже привыкнуть выходить, прости.

Лиза полезла в сумочку и бросила ему на стол три бумажных фотографии. Буковски сел за стол и взял их в руки. Он рассматривал фотографии, которые состояли из пятен разных оттенков серого цвета, поворачивал их туда-сюда, пока Лиза не протянула руку ему через плечо и не поставила их правильно.

— Что это? — спросил Буковски.

— А ты как думаешь?

— Что-то вроде географической карты, я бы так сказал. Съемки со спутника — пустыня или плоскогорье.