Завет Христа - Хефнер Ульрих - Страница 67

Том играл с мобильным телефоном, а Мошав смотрел в бинокль.

— Как вымерла, — буркнул он.

За все это время по улице проехали три машины, а мимо дома Юнгблюта медленно прошла женщина с собакой. Это было вскоре после десяти часов, когда доставили почту. Почтальон подошел к дому Юнгблюта и положил что-то в почтовый ящик. Затем он снова исчез.

— Наверное, нужно позвонить Яаре, она просила поддерживать с ними связь, — заметил Том.

— Пошли ей CMC, — ответил Мошав и отложил бинокль.

— Что-то интересное?

— Нет, почту привезли, — ответил Мошав.

Том активировал дисплей своего мобильного и написал Яаре сообщение.

Солнце медленно приближалось к зениту. К полудню заявил о себе голод, и они распаковали ланч, который получили в отеле — большие бутерброды с ветчиной, сыром и огурцами.

— Ты не знаешь, это кошерная еда? — спросил Мошав.

— Кошерная? — повторил Том. — Нет, не знаю, но как бы там ни было, она хорошая. — И Том откусил добрый кусок от бутерброда с ветчиной и сделал глоток из бутылки с водой.

Мошав пожал плечами.

— Кошерная или нет, мне все равно: я просто умираю от голода, и, думаю, мой Бог простит мне, если я немного подкреплюсь.

— В ад он тебя из-за этого уж точно не пошлет: туда за другие грехи попадают.

— Ты только посмотри! — перебил его Мошав.

Из соседнего дома вышла старушка, несколько раз оглянулась, а затем перешла дорогу.

— Возможно, именно она и следила за нами ночью, — предположил Том. — Во всяком случае, она живет в этом доме.

Мошав поднял бинокль. На женщине был синий халат, седые волосы высоко зачесаны.

— Думаю, ей лет шестьдесят.

Она уже отошла на несколько шагов от дома Юнгблюта, и Том выдохнул.

— Жаль, — пробормотал он.

Внезапно женщина остановилась, еще раз оглянулась, а затем развернулась и направилась прямо к почтовому ящику Юнгблюта.

— Смотри-ка, — сказал Мошав.

Она достала что-то из кармана и вскоре уже открывала почтовый ящик, который висел рядом со входом на столбе забора; вынув почту, она снова заперла ящик и пошла обратно к своему дому.

— Это, однако, интересно, — заметил Мошав. — Она достает почту, когда Юнгблюта нет дома. Ей определенно известно, где он.

Мошав опустил бинокль и хотел уже складывать остатки ланча.

— Что ты делаешь?

— Ну, я думаю, нужно пойти и спросить, где находится Юнгблют, если он еще жив.

Том улыбнулся.

— Ты думаешь, она нам это вот так просто расскажет?

— Почему бы и нет?

Том криво улыбнулся.

— Просто подумай. Сначала она видит нас возле дома, но не звонит в полицию. А как она вела себя сейчас? Эти осторожные взгляды, странный маневр, когда она сначала прошла мимо. Она знает, что происходит. Она навешает нам лапши на уши и предупредит Юнгблюта. Он явно находится где-то поблизости. Нужно еще немного подождать.

— Но чего?

— Возможно, она для него кто-то вроде почтальона.

Мошав кивнул и огляделся. Вдалеке в солнечном свете сверкали серые камни Вацманна. Щебетали птицы и жужжали назойливые мухи, очевидно, почуявшие еду.

— Хорошо, посидим еще немного, здесь так прекрасно.

Том улыбнулся. Время шло. Прошел почти целый час, прежде чем появилась темная машина. Она медленно ехала по улице. Потом развернулась и поехала обратно.

— Номерной знак BGL-HA 3344, — сообщил Мошав и прилип к биноклю. — Черный «рено».

Том достал блокнот и записал номер. Машина остановилась перед домом женщины, из нее вышел здоровый как бык мужчина высокого роста и вошел на территорию сада. Наконец он исчез в доме.

— Пожалуй, какой-то знакомый, — пробормотал Мошав.

Пятнадцать минут спустя мужчина снова вышел из дома.

Он подошел к «рено», сел за руль и поспешно удалился.

— И вовсе не знакомый, — заметил Том.

— Очень даже знакомый, — возразил Мошав. — Ты заметил, что у него было в руке?

— У кого бинокль: у меня или у тебя?

— Тот самый конверт, который женщина достала из почтового ящика Юнгблюта.

Том вскочил и вырвал бинокль из рук Мошава.

— Черт побери, где же он?

Том стал осматривать улицы в бинокль.

— Его нет! — сказал он наконец, и в голосе его звучало уныние.

— Что нам теперь делать? — спросил его Мошав.

— Нужно установить, кому принадлежит машина, — ответил Том.

42

Мюнхен, аэропорт имени Франца-Йозефа Штрауса, Эрдингер Моос…

Самолет отца Леонардо приземлился по расписанию. В аэропорту его должен был встречать представитель архиепископства Мюнхена и Фрайзинга. Молодой человек с короткими белокурыми волосами и в темном костюме ожидал его в зале прилета. Поскольку он был высокопоставленным представителем церкви из Рима и членом религиозного братства, ему обеспечили соответствующий прием. Темная «ауди» с шофером стояла на стоянке, прямо перед залом.

— Я к вашим услугам, — поприветствовал брат Маркус своего высокого гостя из Святого города.

Отец Леонардо любезно улыбнулся. Полет его немного утомил.

— Вас прислал кардинал?

— Правильно, — подтвердил молодой священник. — Он передает вам привет и надеется поужинать с вами в ближайшие дни. Сейчас его нет в Мюнхене, срочные служебные дела вынудили его уехать в Румынию. Мне приказано всюду сопровождать вас. Если у вас есть вопросы или пожелания, я в вашем распоряжении.

Отец Леонардо ласково похлопал молодого священника по плечу.

— Никогда не обещайте того, что от вас не зависит. Вы работаете в епископстве?

— Я еще учусь. В семинарии Святого Иоанна Крестителя, а сейчас прохожу практику. Я работаю в секретариате кардинала.

— Прекрасно, — ответил отец Леонардо. — Вы уже радуетесь предстоящей службе?

— Я… я еще не знаю, куда меня приведет мой путь.

— Кто может это знать в столь юном возрасте?

Брат Маркус решил, что загорелый тридцатилетний римлянин — человек приятный. Он ожидал увидеть старого, почтенного, седовласого священника из Ватикана, а перед ним стоял приветливый, энергичный и даже спортивный южанин-итальянец, который не только свободно владел немецким языком и говорил безо всякого акцента, но и производил впечатление разумного и дружелюбного человека.

— Иногда это не просто, — признался брат Маркус. — Часто трудно определить, что правда, а что ложь. Иногда происходящее так неясно, а пути так запутаны…

Отец Леонардо улыбнулся. Он сам слишком хорошо знал о противоречиях между жизнью в миру и работой во славу Божию. Буквально за эти дни все его сомнения снова, как землю в бурной реке, вынесло на поверхность. Он задумчиво покачал головой.

— Мой юный друг, дорога, на которую вы решились ступить, нелегка. Эта дорога полна несправедливости и преград, но одно вы должны запомнить: есть тысячи правд, и вы должны сами для себя решить, в какую правду вы хотите верить.

После того как отец Леонардо забрал свой чемодан, к нему подбежал шофер с тележкой.

— Мы забронировали для вас номер в «Кардинал-Дёпфнер-Хаус», — сообщил ему брат Маркус.

— Вы слышали об убийстве в Берхтесгадене? Там одного мужчину пытали, а затем распяли.

Брат Маркус пожал плечами.

— Я знаю, что в монастыре Этталь несколько недель назад убили монаха. Вы об этом случае говорите?

Священник остановился. Эта новость оглушила его, как удар кнутом.

— Этталь? — пробормотал он.

— Да, за стенами монастыря. Кроме того, в церкви, недалеко отсюда, убили причетника. Говорят, он застал врасплох воров, которые хотели украсть церковные ценности.

— А что случилось со священником в Эттале?

— Я точно не знаю.

Шофер открыл дверь машины. Отец Леонардо со вздохом опустился на сиденье.

— Вы, должно быть, устали; мы отвезем вас во Фрайзинг, и там вы наконец сможете…

— Монастырь — он далеко отсюда?

— В ста километрах, — ответил шофер.

— Тогда сначала поедем в Этталь, а отдохнуть я могу и позже, — решительно заявил отец Леонардо.