Завет Христа - Хефнер Ульрих - Страница 23

Он подкрутил рабочий фонарь и мизинцем сдвинул очки на переносицу. Без сомнения, крышка такая же, как и на амфоре в Хирбете. Он потянулся к зубилу. Масса так затвердела, что приходилось опасаться, как бы не повредить края, если начать слишком активно соскабливать.

Капля пота стекла по его лбу. Он бросил задумчивый взгляд на часы, висевшие над запертой дверью. Почти полночь. Хаим схватил зубило и снова прижал его к крышке амфоры. Немного надавив, он сумел соскоблить часть твердой как камень массы из смолы и дегтя. Такими темпами у него вся ночь уйдет на то, чтобы приоткрыть наконец тайну амфоры. Тем не менее придется потерпеть, так как ему нужна целая амфора, чтобы нельзя было снова испортить ему результаты досужей болтовней, как в тот раз, когда он предложил нескольким избранным ученым осмотреть первую стенную тарелку. Тогда артефакт назвали неуклюжей подделкой. На этот раз они просто обязаны поверить ему.

Под давлением резца от амфоры снова отделился слой массы. Точно и аккуратно Хаим подбирал частицы пыли, крошки и складывал их в чашку. Теперь у него было достаточно материала для определения возраста находки, чтобы убедить даже последних скептиков.

Внезапно Рафуль вздрогнул: в прихожей раздался громкий удар. Он прислушался. Кто бы это мог быть? В этой уединенной части музея Рокфеллера нет сторожей. В западном крыле находились лишь несколько не используемых лабораторий и зал для небольшого автопарка, состоявшего из одного трактора-газонокосилки и грузовичка.

Хаим Рафуль преднамеренно ушел в западное крыло. Здесь он мог спокойно работать.

Снова раздался треск. Рафуль схватил резец и медленно подкрался к двери. Она была заперта. Никто не мог так просто войти сюда. Он приложил ухо к дверному полотну и внимательно прислушался. На мгновение ему показалось, что он слышит шаги в прихожей. Может, сторож все-таки делает обход?

Шаги затихли. Хаим Рафуль вздохнул. Внезапно он услышал шепот с другой стороны двери. Он быстро обернулся и поспешил к рабочему столу. Обеими руками схватил амфору и побежал дальше. По небольшому коридору он попал в соседнее помещение. И тут дверь лаборатории с громким треском распахнулась. Рафуль бежал так быстро, как никогда еще не бегал. Через боковую дверь он выскочил на улицу и поспешил к забору. Сердце его отчаянно колотилось, кровь неистово пульсировала в жилах. Только один раз он обернулся, прежде чем нырнул в темноту через боковую калитку в заборе. Он бежал вперед, не останавливаясь. Бежал, пока ноги несли его, пока не протиснулся в темный проход между домами. Они приехали быстрее, чем он ожидал, и он знал: охота закончится только тогда, когда они поймают его.

Фюссен, лесное кладбище Вальдфридхоф, утро сырого дня…

Шел дождь; всю неделю стояла прекрасная погода, но вот именно сегодня пошел дождь. Выругавшись, Штефан Буковски поднял воротник пальто повыше.

— Небо уже плачет, а мы еще даже начать не успели, — заметила из-под своего зонта Лиза Герман, следя взглядом за низкими темными тучами.

Оба гробокопателя вопросительно посмотрели на Буковски. Он кивнул, и они взялись за работу. Могила отца Иоганна находилась в конце ряда, прямо под березой. Маленькая, покрытая желтым лаком землечерпалка, стояла неподалеку, готовая убирать землю.

— Нам повезло, если гроб еще не лопнул, — объяснил директор похоронного бюро, которое проводило эксгумацию.

— Как долго может продержаться такой гроб? — спросил Буковски.

— Это полностью зависит от его качества, — ответил директор бюро. — Здесь земля легкая, а священник лежит в гробу из настоящего дуба. Хорошего качества, это я вам говорю. Его братья не ударили в грязь лицом. Ставлю свою землечерпалку на то, что гроб еще не лопнул.

Когда землечерпалка, гремя, подкатила к могиле, Буковски отошел в сторону и стал под березой, которая немного защищала его от дождя. Он сунул в рот сигарету и глубоко затянулся. Задумчиво огляделся. Взгляд его остановился на одном надгробии. Под ним лежала девушка. Ей было почти семнадцать, когда судьба нанесла свой безжалостный удар.

Человек из похоронного бюро подошел к Буковски и тоже закурил.

— Жуткий был случай, — заметил он.

Буковски отвлекся от мрачных мыслей и спросил:

— Что… что вы имеете в виду?

— Девочка, — ответил похоронных дел мастер. — Ее переехали. Она возвращалась из школы на велосипеде. Попала под колеса «порше». У нее не было ни одного шанса. Открытая черепно-мозговая травма. Видок у нее был тот еще, но мы снова собрали малышку.

— Собрали? — пробормотал Буковски.

— Чтобы на нее можно было смотреть, — уточнил директор. — Некоторые родственники считают, что похороны должны быть правильными — то есть что они должны непременно в последний раз посмотреть на дорогого человека. Иначе они не могут обрести покой.

Буковски щелчком отправил окурок на кучу земли, постепенно растущую рядом с могилой священника.

— А вы не знаете, как это происходило в случае со священником — были ли у него родственники, которые хотели посмотреть на него, прежде чем он…

— …прежде чем мы его положили в гроб, — гробовщик снова закончил предложение Буковски и покачал головой. — Нет, мы установили его гроб для торжественного прощания. На похороны пришло больше трехсот человек. У священника было много друзей и знакомых. По-моему, была еще и сестра, которая специально прилетела из Америки. Но мы с ней не общались. Погребение оплачивали монахи.

Шум землечерпалки умолк.

— Мы на месте! — крикнул один из рабочих и сунул в яму доску.

Сотрудник агентства схватил Буковски за локоть и подтащил его к могиле. Он оказался прав: гроб был еще цел.

— Мы поднимем гроб и почистим его здесь, а потом отвезем в прицепе в Мюнхен.

Лиза Герман подошла к шефу.

— Мне уже не терпится узнать результаты, — заметила она. — Если ты прав, то кое у кого будут неприятности.

— Посмотрим, что обнаружат судмедэксперты, — ответил Буковски. — Но я ставлю свою золотую зажигалку на то, что я прав.

Иерусалим, раскопки у дороги на Иерихон…

После обнаружения крестоносца работы возобновились. Том, Яара и Мошав должны были оценить состояние четвертого среза раскопок. Однако уже в скором времени опасения археологов подтвердились. Над могилой слои земли перепутались. Вместо черепков, костей или угля в логичной для них последовательности был обнаружен полный хаос. Самые маленькие черепки и глиняная крошка свидетельствовали о том, что в районе могилы крестоносца порядок слоев сильно отличался от первоначального.

Зазвенели колокола церкви Святой Магдалины, и Том вытер пот со лба. Вооружившись мастерком и кисточкой, он попытался осторожно, часть за частью, вскрыть край среза и очистить глину, чтобы не повредить черепки или другие артефакты, которые могли находиться в комке земли. Но и в этом срезе он обнаружил лишь измельченную глину, которая выделялась красноватым цветом на фоне светло-коричневой земли.

— Работать дальше бессмысленно, — пробормотал он. — Мы можем забыть об этом участке. Здесь сняли всю землю, а потом снова насыпали.

Мошав подошел к нему и посмотрел на комок земли.

— У меня то же самое. Не думаю, что мы найдем еще что-нибудь в этой неразберихе.

Том бросил мастерок на землю и поднялся.

— Когда-то весь этот район перекопали. Я думаю, приблизительно в то время, когда выкопали могилу. По крайней мере, камни частично такие же и обработаны примерно так же, как стены в других районах.

Яара провела рукой по волосам и наскоро сплела косу.

— А зачем им было тащить сюда другой материал? Они хотели похоронить одного из своих. А здесь повсюду валялись камни. Так зачем им было выполнять ненужную работу? Потом они засыпали могилу вынутым грунтом. При этом им было безразлично, что мы через тысячу лет будем думать.

— И что же нам теперь делать? — спросил Мошав.

— Поговорим с Джонатаном, — ответил Том. — Мы тут совершенно зря копаем. Думаю, продолжать нужно в западном направлении, к дороге. Если здесь когда-то стояло здание, то наши предки и в другом месте…