Сюрприз - Квик Аманда - Страница 58

Патриция наклонилась к Имоджин и, до предела понизив голос, сообщила:

– Леди Линдхерст хранит табличку, на которой написано проклятие, в той бархатной шкатулке. Она говорит, что это самое ценное в ее коллекции.

– Понятно. – Имоджин внимательно оглядела шкатулку, пока экономка подавала ей чай.

Селена элегантно хлопнула в ладоши, и в гостиной установилось благоговейное молчание. Она холодно улыбнулась Имоджин:

– Леди Колчестер, ваш приход для меня приятный сюрприз. Я рада видеть вас вместе с нами. Могу я спросить, чем вызван ваш интерес к нашему скромному собранию?

– Просто любопытством, – ответила Имоджин. – Леди Патриция рассказывала мне, как ей нравится ваш Замарский салон.

– Мы едва ли в состоянии конкурировать с открытиями и исследованиями вашего столь эрудированного мужа, – пробормотала Селена. – Насколько мне известно, граф Колчестер полагает, что салоны вроде моего посещают исключительно любители и дилетанты.

– Я не задержусь долго. – Имоджин поставила на стол чашку с чаем. – Леди Патриция говорила, что вы изучаете проклятие Ратледжа.

– Верно. – Селена сверкнула глазами в сторону Патриции. В этом взгляде можно было прочитать раздражение и гнев. Впрочем, уже через мгновение Селена надела маску холодной любезности. – Хотя эти исследования следовало бы держать в тайне.

Патриция напряглась и бросила тревожный взгляд на Имоджин.

Имоджин нахмурилась:

– Вы не должны ругать Патрицию. Я случайно узнала об этом сегодня. Вы ведь знаете, что у меня особый интерес к Замару.

– Вы намекаете на Великую печать королевы и карту, которую вам по завещанию оставил дядя, – с фальшивой улыбкой проговорила Селена.

– Да. Но сейчас, когда я замужем за Колчестером Замарским, мои интересы выходят за пределы этой печати. Я хотела бы посмотреть на глиняную табличку, на которой написано так называемое проклятие Ратледжа. Как я понимаю, оно в этой бархатной шкатулке.

Звенящая тишина установилась в гостиной. Юные члены салона обменялись смущенными взглядами. По всей видимости, они не привыкли к тому, чтобы кто-то бросал вызов авторитету Селены.

На лице Селены отразилась нерешительность. Но затем она, слегка пожав плечами, сказала:

– Поскольку вы здесь, вы можете посмотреть на эту табличку. Но должна предупредить, что проклятие написано на замарском языке. Лишь несколько человек во всей Англии способны расшифровать его.

– Я в курсе дела. – Имоджин поднялась со стула, сделала два больших шага по направлению к столу и открыла крышку бархатной шкатулки, прежде чем кто-либо из присутствующих осознал ее намерения.

Кто-то из молодых леди ахнул, видя, что Имоджин опустила в шкатулку руку.

Селена прищурилась, глядя на Имоджин, извлекающую глиняную табличку.

– Слухи об эксцентричных манерах вашего отца, как я вижу, справедливы, – проговорила она.

Имоджин не удостоила ее ответом. Она впилась глазами в массивную табличку.

– Подумать только, это замарский подлинник.

– А что вы ожидали здесь увидеть? – раздраженно сказала Селена.

– Я бы не удивилась, если бы обнаружила подделку. Но табличка в самом деле из Замара.

– Благодарю вас за высказанное мнение, – холодно сказала Селена. – А сейчас, если вы уже осмотрели…

– Но я еще не осмотрела. Табличка действительно из Замара. Впрочем, ничего удивительного. Я знала, что сейчас модно иметь одну-две подлинных вещицы в своей коллекции. Но надпись на ней – никакое не проклятие.

– Прошу прощения, – огрызнулась Селена.

– Боюсь, что вас ввели в заблуждение, леди Линдхерст.

Селена пришла в ярость, лицо ее вспыхнуло.

– Да откуда вам знать, какой смысл скрывает эта надпись?

– Я умею читать замарские надписи – как формальные, так и неформальные, – Имоджин холодно улыбнулась. – Это было бы даже смешно, если бы некоторые люди не восприняли слухи о проклятии всерьез.

– Смешно? Что вы хотите этим сказать? – прошипела Селена.

– Надпись на табличке не что иное, как счет за покупку, – сообщила Имоджин. – А если точнее, здесь зафиксирован обмен двух мер пшеницы за одного вола.

– Это ложь! – Селена вскочила на ноги. – Голос ее возвысился до визга:

– Да откуда вам знать, что написали в Замаре?

Послышался шум в дверях. Все повернули головы и увидели стоящего на пороге Маттиаса.

– Моя жена читает замарские письмена так же свободно, как и я, – спокойно сказал он.

Имоджин резко обернулась, и ее ридикюль, который болтался на сатиновом шнуре, описал дугу и сбил чайную чашку на пол. Сидевшие поблизости леди с криками вскочили на ноги.

– Колчестер! – улыбнулась Имоджин. – Я не видела тебя. Может, ты выскажешь свое мнение об этой злосчастной надписи?

Маттиас элегантно наклонил голову, выражая удовлетворение и явное уважение.

– Твой перевод абсолютно правилен. Это деловой документ древнего Замара, Иначе говоря, счет за покупку.

Глава 17

Маттиас поднялся в карету и сел на сиденье напротив Имоджин и Патриции. Он задумчиво посмотрел на парадную дверь дома Селены, когда экипаж тронулся в путь. Он впервые ступил на порог дома Ангела. У него было такое ощущение, словно он вытащил Имоджин и Патрицию из липкой паутины.

– Какой сюрприз, милорд! – бодрым тоном сказала Имоджин. – Что заставило тебя отправиться на поиски? Что-нибудь случилось?

– Нет. – Маттиас откинулся на спинку и повернул лицо к жене. Он внимательно всмотрелся в нее, пытаясь обнаружить следы меланхолии, гнева или негодования.

Но ничего подобного он не увидел. Более того, Имоджин, как и прежде, пребывала в отличном расположении духа. Темные круги под глазами чудесным образом исчезли. По-видимому, она оправилась от удара, который он ей нанес, заставив читать дневник.

Патриция перевела взгляд с Имоджин на Маттиаса. В глазах ее светились удивление и одновременно надежда.

– Так, значит, надпись на табличке – это счет за покупку и ничего больше?

Имоджин похлопала по затянутой в перчатку руке Патриции.

– Да, именно так. Большинство замарских табличек, которыми модники любят украшать свои кабинеты и библиотеки, – просто фиксация деловых сделок замарцев. – Она перевела взгляд на Маттиаса. – Я не ошибаюсь, Колчестер?

– Нисколько, – ответил Маттиас и, обращаясь уже к Патриции, добавил:

– Могу тебя заверить, что Имоджин – эксперт по замарским письменам. Я видел символы пшеницы и волов. Табличка явно не содержала никакого проклятия.

– Не понимаю, – шепотом сказала Патриция. – За последнее время произошло столько кошмарных событий! Дуэль… Смерть Ваннека… А два дня назад вас едва не убили… Я была уверена, что леди Линдхерст права, говоря о том, что действует проклятие Ратледжа.

– Проклятие Ратледжа – чистейший вздор, – заявил Маттиас. – Его придумали тупоголовые дилетанты из Замарского общества после того, как до них дошла весть о смерти Ратледжа в лабиринте. Остается только надеяться, что светскому обществу скоро надоест древний Замар и оно снова переключится на Египет.

– Вряд ли, – усомнилась Имоджин. – Разве может Древний Египет соперничать с древним Замаром? И кроме того, о Египте мы знаем почти все.

Однако Маттиас с этим не согласился:

– Не уверен. Если кому-либо удастся расшифровать надписи на черной базальтовой глыбе, известной как камень Россета, интерес к Древнему Египту возродится с новой силой.

Имоджин наморщила нос:

– Я никогда не променяю чудеса Замара на Египет.

– Ты верна Замару, дорогая, – негромко проговорил Маттиас.

Не поднимая глаз, Патриция сказала:

– Леди Линдхерст говорила, что умеет читать замарские письмена и может прочитать надпись на глиняной табличке… Зачем ей понадобилось лгать?

– Леди Линдхерст – большая любительница закулисных игр. – Маттиас произнес это, не скрывая своего отвращения. – И отныне тебе следует держаться подальше от нее.

Патриция передернула плечами: