Пират Его Величества - Северин Тим - Страница 55

Колонна Уотлинга провела неприятную ночь на каменистой приливной полосе, дрожа от липкого холодного тумана, который наполз с моря. На рассвете девяносто два человека отправились на штурм города, а горстка матросов под командой Бэзила Рингроуза осталась охранять лодки и ждать условных сигнальных костров. За полчаса солнце разогнало туман, и наступил очень жаркий день. Воздух был раскален и обжигал, словно жаровня. За несколько часов марша не встретилось ни единого дома или возделанного поля, ничто вообще не говорило о присутствии тут человека. Местность была совершенно бесплодной — выжженные солнцем выветренные скалы и горячий песок, редкие ущелья с обрывистыми склонами. Из растительности попадались колючие растения и чахлые кустики с высохшими ломкими ветвями. Ни единого ручья или пруда, где можно было бы наполнить фляжки, буканьеры так и не обнаружили.

Взвизгнув от боли, Жак сделал полшага и сел наземь, схватившись за ступню. Он наступил на колючку какого-то пустынного растения, и шип, очень похожий на иголку, вонзился в ногу, пробив толстую кожаную подметку сапога.

— Наверняка до Арики не так уж далеко, — сухими потрескавшимися губами произнес Жак и стал стаскивать сапог.

— Вероятно, за следующей возвышенностью, — ответил Гектор. Очертания низких холмов вдалеке дрожали в знойном мареве.

— С чего бы это кому-то взбрело в башку жить в таком ужасном месте, — пробормотал Жак, отыскивая обломанный кончик обидевшего его шипа.

— Чтобы быть поближе к груде серебра, — сказал Гектор. Тяжесть трех гранат неудобно давила на правое бедро, и юноша оттянул на груди лямку надетой через плечо сумки. Мушкета он брать не стал, но взял саблю, которую раздобыл для него Изреель.

— По мне лучше быть брошенным на необитаемом островке, чем жить в этаком адском пекле, — пробурчал Жак.

Еле заметное шевеление среди галечника привлекло внимание Гектора. Это полз скорпион, спеша укрыться в чахлую тень низенького куста, чьи мелкие белые соцветия были единственным пятном цвета среди тусклого серо-бурого однообразия.

— А вот и Дан идет, — сказал Жак, морщась и извлекая обломанную колючку. — Интересно, что он обнаружил.

Незадолго до этого мискито отправился вперед на разведку, оставив свою суму с гранатами на попечение Изрееля. Теперь Дан возвращался, положив мушкет на плечо и размашисто шагая, словно чертова жара ему была нипочем. Как обычно, по выражению лица индейца трудно было что-либо понять.

— Арика в миле за этим гребнем, и в городе нас ждут, — заявил он.

Подошел Уотлинг.

— Нас ждут? Что ты хочешь этим сказать? — спросил он.

— У главных ворот, ведущих в город, испанцы возвели баррикаду из бревен и земли. Там солдаты, и их много. Дальше, за воротами, сбоку есть форт; кажется, там большой гарнизон, и он поднят по тревоге.

— Сколько обороняющихся?

— Точно не скажу. Но несколько сотен.

Уотлинг снял свою широкополую шляпу, отер лоб большим оранжевым платком, жестом подозвал к себе Дуилла, своего помощника.

— Мискито говорит, что в Арике ждут нападения. Возможно, в город пришло подкрепление.

Дуилл обнажил в волчьей ухмылке зубы.

— Лишнее доказательство, что у них есть то, что стоит защищать.

Уотлинг отряхнул с рукава мелкую пустынную пыль, повернулся к Дану.

— По-твоему, нас заметили? — спросил он.

— Наверняка, — ответил мискито. — На нашем правом фланге я видел трех всадников. Движутся за нами, как тени, последние часа два. Им известны и наши силы, и наша цель.

— Тогда вот что решим, — твердо сказал Уотлинг. — Назад дороги нет. Коли заметят, что мы отступаем, то гарнизон Арики бросится в погоню. Тогда дела пойдут худо. Будем действовать по первоначальному плану. Дойдем до той возвышенности и разобьем на ночь лагерь. Утром начнем наступление на город и захватим баррикаду.

Арика удивила Гектора своей заурядностью и захудалостью. Лежа на гребне возвышенности над городком, Гектор рассматривал улицы Арики, которые проступали из теней, по мере того как светлело небо. Расположены они были по той же строгой, знакомой по Ла-Серене схеме. Но дома в Арике ничем не напоминали аккуратные каменные особнячки Ла-Серены, они представляли собой неокрашенные одноэтажные здания, сложенные вроде как из непритязательного необожженного кирпича. Единственная имевшаяся в городе колокольня была небольшой, а внешняя стена форта, о котором упомянул Дан, оказалась не выше плоских крыш окружавших его домов. Со своего наблюдательного пункта на возвышенности Гектор хорошо видел учебный плац, куда высыпали из казарм солдаты, строившиеся к утреннему смотру. Внимание юноши привлекло импровизированное внешнее укрепление из булыжника и земли, перегораживавшее главные городские ворота. В длину оно имело по меньшей мере шагов пятьдесят, а его высота позволяла обороняющимся опирать мушкеты на баррикаду, как на бруствер, и вернее целиться. Через равные интервалы были расставлены часовые, позади них расхаживал офицер, следивший, чтобы дозорные не теряли бдительности. Артиллерии Гектор не увидел и поэтому облегченно вздохнул. Атака на жерла пушек была бы чистым самоубийством.

— Встать! Первая шеренга — готовсь!

Это командовал Уотлинг, в чьем армейском прошлом сомнений не оставалось. Атака должна идти дисциплинированно, в отличие от предыдущих кампаний, когда наступление на город чаще всего выливалось в стремительный, но неуправляемой бросок на боевые порядки обороняющихся. На этот раз от буканьеров требовалось наступать тремя волнами. Первая и вторая должны были действовать поочередно: одна продвигается вперед, другая прикрывает ее огнем, и так, «перекатами», они приблизятся к оборонительному валу и нанесут сосредоточенный удар. Четверых гренадеров и с дюжину буканьеров постарше и не столь проворных, оставили в резерве под командованием Бартоломью Шарпа. Их задачей было двигаться ярдах в пятидесяти позади первых волн атакующих и поддержать штурм там, где в том возникнет необходимость.

— В атаку! — скомандовал Уотлинг и зашагал вперед.

Позади него первая волна буканьеров начала быстрым шагом спускаться с холма. У каждого на левом плече была повязана оранжевая лента, чтобы отличать своего от врага в предстоящем бою. Гектор прикинул расстояние, которое надо было преодолеть атакующим. Вышло около полумили. Несколько сараев и амбаров обеспечат кое-какое укрытие, за редкими буграми стрелок может спрятаться, чтобы, не подвергаясь опасности, перезарядить мушкет. Командовавший солдатами у баррикады офицер уже повернулся лицом к городу и настойчиво жестикулировал. Должно быть, он заметил движение на холме. Вскоре из города прибежал вооруженный отряд, и солдаты заняли позиции за оборонительным валом. Сосчитав их, Гектор прикинул, что атаке буканьеров противостоят, должно быть, не меньше сорока мушкетеров. Не приходится сомневаться, что наверняка еще больше испанских солдат держат в резерве за стенами форта, и тогда выходит, что отряд Уотлинга намного уступает противнику в численности. Если буканьеры хотят захватить Арику, то надеяться при штурме им придется на свою превосходную меткость и свойственную их ремеслу свирепость.

Вторая волна покинула позиции и тоже двинулась в наступление вниз по склону. Бойцы двигались рассыпным строем, затрудняя тем самым прицельную стрельбу врагу. С баррикады раздались нестройные выстрелы, но расстояние было слишком велико, и огонь быстро стих. Как подумал Гектор, испанский офицер сдержал своих людей.

— Полагаю, лучше нам тоже пойти, — промолвил Шарп расслабленным голосом. Он спокойно поднялся на ноги, словно бы собрался на неспешную загородную прогулку, и пыхнул глиняной трубкой. Вынув чубук изо рта, он выпустил тонкую струйку дыма и разглядывал повисшее в воздухе облачко, пока оно не рассеялось. — Идеальный день для гренадера. Вряд ли фитиль ветром задует. — Он взглянул на безоблачное небо и сардонически улыбнулся. — И, разумеется, ни намека на ливень, который мог бы погасить огонь.