Пират Его Величества - Северин Тим - Страница 45

— Меня зовут Томас де Аргандона. Я — местре де кампоиз города Гуаякиль, вон там. — Он жестом указал куда-то за горизонт.

— Мне нужен поименный список всех ваших подчиненных и откуда они, — объяснил Гектор.

— Уверяю вас, в нем нет нужды, — заявил маленький человечек несколько напыщенно. — Нам известно, что у вас, пиратов, в обычае просить выкуп за пленников, и мы между собой уговорились не принимать участия в этой отвратительной практике.

— О чем он толкует? — требовательно спросил Шарп.

В его голосе прорезалась угроза.

Аргандона заговорил снова.

— Мы искали вас.

— Искали нас?.. — изумленно переспросил Гектор.

— На всем побережье известно, что вы плаваете в этих водах на борту похищенной вами «Сантиссима Тринидад». Мы с товарищами предложили свои услуги его превосходительству вице-королю Перу. Мы намеревались обнаружить вас, а потом сообщить его превосходительству, где в точности искать ваш корабль. Тогда он смог бы слать армадилью, чтобы вас уничтожить.

— Но ваш корабль не идет ни в какое сравнение с нашим! Вы же должны это понимать.

— Мы и не собирались сражаться с вами, — снисходительно отвечал Аргандона. — Лишь наблюдать и сообщать. Но раз нам был брошен вызов, мы, как благородные люди, — последнее слова он особо выделил голосом, — не могли уклониться от битвы. Это вопрос нашей чести.

Гектор перевел дерзкий ответ капитану Шарпу, а тот издал невеселый, но не сулящий ничего доброго смешок.

— Спроси у этого хлыща, позволит ли его честь рассказать нам, как в точности намерены действовать вице-король и его армадилья.

К возросшему изумлению Гектора, ответ местре де кампобыл совершенно откровенным.

— Его превосходительство вице-король располагает тремя крупными боевыми кораблями из Флота Южного моря, но, что прискорбно, все они в настоящее время непригодны для выхода в море. Поэтому он распорядился вооружить бронзовыми пушками равное число торговых кораблей и разместить у них на борту семьсот пятьдесят солдат. Он также выделил для обороны портов дополнительные пушки. В нашем городе, Гуаякиле, для защиты нашей собственности мы призвали под свои знамена более восьмисот солдат, а для обороны гавани возвели два новых форта.

— Он вздумал нас запугивать, — возмутился Шарп, когда Гектор пересказал ему эти сведения.

— По-моему, нет, — тихо промолвил Гектор. — Думаю, он говорит правду. Это же вопрос чести.

— Вот и проверим, — сказал Шарп. Оглядевшись вокруг, он приметил стоявшего неподалеку Изрееля. Вытащив из-за пояса пистолет, капитан протянул его гиганту. — Нацель в брюхо вон того презренного попа и прими самый грозный вид, — приказал он. Потом, понизив голос, добавил: — Заряжено только порохом, пули там нет. Я хочу, чтобы ты припугнул это надменное дерьмецо.

Повернувшись к Гектору, буканьерский капитан велел:

— Скажи этому кичливому коротышке, что я ему не верю и называю его обманщиком. Если его рассказ не изменится, то я отправлю священника в ад, где тому самое место.

Испанец задрожал от смешанного с негодованием страха.

— Твой капитан — варвар и хам. Я сказал правду.

— Жми на курок, — прорычал Шарп.

Спустя миг раздался громкий хлопок, и, к ужасу Гектора, монаха отбросило, и он рухнул на палубу. По рясе расплывалось огромное кровавое пятно. Изреель, с дымящимся пистолетом в руке, опустил голову и, не веря своим глазам, посмотрел на оружие. Потрясенный до глубины души, он не мог вымолвить ни слова.

— Какое недоразумение! — как ни в чем не бывало произнес Шарп. Быстро шагнув вперед, он забрал пистолет обратно. — Я-то думал, что он заряжен, но пуля в ствол не забита.

Гектор кинулся к лежащему на спине священнику. Темно-красный ручеек, блестя на солнце, тонкой струйкой бежал из-под тела к шпигату. Юноша опустился на колени и положил руку испанцу на грудь. Через толстую коричневую ткань он почувствовал слабое биение сердца.

— Он еще жив! — выкрикнул Гектор, отчаянно оглядываясь в поисках судового врача.

Через миг рядом оказался Рингроуз, его пальцы осторожно ощупывали входную рану.

— Ранение в живот, — пробормотал он шепотом. — Он не жилец.

— Прочь с дороги! — раздался хриплый голос. На Гектора упала большая тень. Он поднял взгляд. Это был буканьер по имени Дуилл, который всегда казался Гектору особенно грубым и жестоким. У него были чудовищно широкие плечи и короткое тело, а шея казалась слишком длинной для маленькой круглой головы. Впечатление было такое, словно бы его составили из чуждых друг другу частей тела. — А ну отвали! — прорычал Дуилл. Говорил он несколько невнятно, и Гектор почувствовал, что от того несет бренди. — Вот как мы поступаем с папистами!

Он наклонился, оттолкнув Гектора в сторону, схватил священника за плечи и потащил умирающего к фальшборту.

— Эй, подмогни-ка, — подозвал Дуилл другого буканьера, по-видимому, одного из своих дружков. Тот выскочил вперед, но сразу же запнулся и пьяно заржал. Вдвоем они схватили священника за руки и за ноги и принялись раскачивать его, точно тяжелый куль, приговаривая:

— Раз, два, пшел!

И с пьяными возгласами они перебросили тело через борт, в открытое море, а затем привалились друг к другу и пьяно расхохотались.

— Варвары! — пробормотал Рингроуз. Весь бледный, он поднялся на ноги.

— Священник же был жив, — простонал Гектор. Ему казалось, что его вот-вот стошнит.

Рингроуз схватил юношу за руку.

— Успокойся, Линч. Не забывай, где мы. Посмотри на них.

Команда «Троицы» глядела на кровавое пятно, расплывшееся на палубе. Многие задумчиво молчали. Но, по меньшей мере, десятка два широко ухмылялись. Внезапно Гектору вспомнилось предостережение Перальты. Они были волчьей стаей, пожирающей глазами поживу. Это жуткое представление их только повеселило.

— Ну конечно, он знал, что пистолет заряжен, — сказал Жак. Сразу после заката вечером дня убийства четверо друзей собрались возле фальшборта на подветренном борту, чтобы обсудить злодеяние. — В самых кровожадных парижских шайках главарь выбирает наобум кого-то из своих людей и приказывает ему перерезать глотку невинному или раскроить череп. Если он откажется или замешкается, тогда, скорее всего, сам разделит ту же участь. Таким образом главарь шайки добивается уважения к себе и навязывает свою власть.

— Но меня же обманули, — сказал Изреель.

— Шарп куда коварнее и хитрее. Он показал команде, что беспощаден, и в то же время сделал так, что на его руках крови нет.

— Тогда почему он выбрал меня? — недоумевал Изреель. Его лицо стало упрямым и суровым. — Почему для своей затеи он выбрал именно меня?

— Потому что хотел привязать нас к себе, — тихо промолвил Дан. Остальные удивленно посмотрели на индейца мискито. Тот редко высказывал свои замечания. — Помните, как Коксон отказался взять Гектора в свой отряд, который собиралась вернуться на Золотой остров? Мы держались вместе, Коксон выставил себя дураком, и еще несколько человек ушли за нами на другую сторону. Шарп не хочет, чтобы подобное повторилось, когда командует он.

Гектор начал понимать, что имеет в виду Дан.

— Значит, по-твоему, Шарп хочет, чтобы мы оставались на «Троице»?

Дан кивнул.

— Несколько человек уже подходили ко мне, спрашивали, нравится ли мне Шарп как адмирал. Они замышляют голосованием низложить его. Если им не удастся его убрать, они уйдут сами.

— То есть ты хочешь сказать, что если мы вместе с ними вернемся в Карибское море, то о смерти священника наверняка станет известно, и Изреелю грозит оказаться на виселице в Порт-Ройяле. Так?

— Шарп знает, что мы держимся вместе, а мы ему нужны, — сказал Дан, и неспешная манера говорить придала его словам еще больший вес. — Подумайте, кто мы тут. В рукопашной схватке никто на борту этого корабля не сравнится с Изреелем. Люди его уважают. Когда мы высылаем абордажную партию, то они рады, если он идет вместе с ними. Лучше Гектора переводчика нет. Найдется немало тех, кто способен изъясняться по-испански, но Гектор мастерски умеет обходиться с испанцами, с людьми вроде Перальты. Они ему доверяют.