Три розы - Гарвуд Джулия - Страница 59

Адам покачал головой.

— Если ты беспокоишься о ее чувствах, то все в порядке. Женевьев взяла свои слова назад. Она мне все объяснила. Она не хочет выходить за меня замуж.

— Какого черта? Что значит — не хочет? Почему?

— У нее изменились обстоятельства, — сказал Адам. — И потом мы ведь никогда не были помолвлены. Просто об этом мечтала мама. Она одержима идеей женить всех нас.

— Ты должно быть, рад-радешенек, что Женевьев выпустила тебя из ловушки?

Адам пожал плечами. Он хотел солгать брату, но внезапно передумал: тот видит его насквозь, и если кто-то и способен его понять, то это именно он, Коул.

— Я бы не сказал. И облегчения тоже не испытываю. У меня вообще какая-то странная реакция.

— А именно?

— Я потерял покой, — тихо проговорил Адам.

— Что, на самом деле? — изумленно спросил Коул.

— Я признался только тебе. Женевьев ничего не знает.

— Но это же бессмысленно. Всю неделю ты бегал от девушки, как заяц от гончей, а теперь говоришь мне, что хочешь на ней жениться!

— Вот этого я как раз не говорю.

— Тогда что означает твое признание?

Адам устало вздохнул:

— Сам не пойму.

— Ты собираешься пригласить ее на танец? — помолчав, спросил Коул.

— Я не думал об этом. Я даже не знаю, где она.

Коул поднялся и вразвалочку направился к веранде.

Адам двинулся вслед за ним. Мэри Роуз и Женевьев несли пироги, направляясь к десертному столу. Обе были в белых фартучках. Мэри Роуз надела новые, только что купленные голубые юбку и блузку, а Женевьев нарядилась в бледно-розовое платье. Вместе они смотрелись еще эффектнее, чем порознь.

Адам не мог оторвать взгляд от Женевьев. Девушка улыбалась, слушая Мэри Роуз, которая ей что-то рассказывала.

— Правда, она хорошенькая? — небрежно спросил Коул.

— Да, — сглотнув, ответил Адам.

— И высокая, — не унимался Коул.

— Ты так считаешь? — Адам посмотрел на брата и с несчастным видом отвернулся в сторону оркестра.

— Мэри Роуз кажется выше, — продолжал Коул как в чем не бывало. — Ну и что? Наша сестра всегда кажется выше других девушек.

— Да брось, не напрягайся. Я не собираюсь искать недостатки в Жеиевьев. Мне нравятся высокие женщины. Ты заметил, какая у нее фигурка?

— Конечно, заметил. Но скажи мне, Коул, что за игру ты затеял? Хочешь разозлить меня, да?

— Отнюдь, просто я пытаюсь дать тебе понять, что такие женщины, как Женевьев, встречаются нечасто. Она совершенно очаровательна. Ты хоть понимаешь это?

— Ну так возьми и женись на ней сам, — мгновенно нашелся Адам.

Коул расхохотался.

— Ты ведь хочешь ее, правда?

— Черт бы тебя побрал, Коул…

— Ладно, ладно, умолкаю, — успокоил его брат. Адам уже хотел отойти, но Коул вдруг сказал:

— Ого! Кажется, пожаловал Кларенс.

— Может, ему надо поговорить с Харрисоном? — предположил Адам, заметив, как шурин отделился от толпы гостей и пожал руку Кларенсу.

— Не угадал, думай дальше, — сказал Коул, когда Кларенс повернулся к Женевьев, чтобы вручить ей конверт. Девушка передала пирог Харрисону, вытерла руки о фартук и взяла телеграмму.

— Должно быть, плохие новости, — произнес Коул.

— Может, и нет, — пробормотал Адам и сам почувствовал, как неубедительно звучит его голос.

— Никто и никогда не сообщает ничего хорошего по проводам. Это слишком дорогое удовольствие. А вот плохое — пожалуйста. Тут уж никаких денег не жалко. На верное, умер кто-то из родственников. Тебе надо пойти и утешить ее.

— Сам иди.

— Не я же был с ней помолвлен, а ты.

— Да ради Бога! — возопил Адам. — Не было этого!

Когда Кларенс начал спускаться по ступенькам, Адам отчетливо разглядел выражение его лица.

— Кларенс выглядит испуганным, — сказал он брату.

— И торопится поскорее убраться отсюда, — кивнув, ответил Коул.

Адам взглянул в сторону Женевьев.

— Почему она не разворачивает телеграмму? Чего она ждет?

— Должно быть, хочет оттянуть время и собраться с духом. Никто не горит желанием узнать дрянные новости.

— Перестань за ней следить.

— Почему? — удивился Коул.

— Это назойливо. Может, она хочет, чтобы все осталось в секрете.

Адам увидел, как девушка быстро сунула в карман фартука нераспечатанную телеграмму, потом взяла у Харрисона пирог и понесла его к столу. Поставив его рядом с другими испеченными вкусностями, она отошла подальше от толпы гостей.

Адам заставлял себя смотреть на танцующие пары, но невольно взгляд его то и дело обращался к Женевьев.

Девушка остановилась возле сарая, вынула конверт, на-Дорвала его, развернула лист и стала читать.

Да, новости были явно плохие. Даже издали Адам заметил, как потрясена Женевьев. Ноги не держали ее, и она прислонилась спиной к забору; на прелестном личике застыли страх и отчаяние.

— По-моему, тебе надо пойти и узнать, что стряслось, — тихо проговорил Коул. — Как ты считаешь?

Адам покачал головой.

— Судя по всему, она хочет побыть одна. Мы сможем помочь только в том случае, если Женевьев сама расскажет нам, что за известие получила. Не смотри на меня так, Коул. Я не собираюсь снова вторгаться в ее личную жизнь. И тебе не советую.

— Снова? О чем это ты?

— Не важно.

Внезапно перед Адамом возникла Изабель и потребовала, чтобы он пошел с ней танцевать. Эмили схватила за руки Коула и тоже потащила в круг.

Адам старался не выпускать Женевьев из поля зрения. Он увидел, как она смяла телеграмму и снова положила в карман фартука. Но когда заиграла музыка, он потерял ее из вида, закружившись в толпе.

Как только танец закончился, Адам отправился на. поиски Женевьев. По дороге его остановил Харрисон и сказал, что собирается порадовать именинницу своей игрой на волынке, прежде чем она посмотрит подарки. Поскольку мама Роуз побывала в Шотландии — эту поездку ей устроила семья, — Харрисон полагал, что ей будет приятно послушать его. Адаму ничего не оставалось делать, как согласиться. Он подошел к сестре и братьям, стоявшим у помоста для оркестра, и попытался изобразить интерес. Толкнув локтем Коула, он тихо спросил, не видел ли тот Женевьев.

Коул хотел было ответить, но тут Харрисон забренчал на волынке, и Коул только безнадежно махнул рукой — брат все равно не услышал бы его.

— У него уже лучше получается, да? — крикнув Мэри Роуз.

— Нет! — хором рявкнули в ответ братья, все четверо.

Сестра нисколько не обиделась. Подбадривая мужа улыбкой, она больно ткнула Дугласа в бок, когда тот с наигранным ужасом зажал руками уши жены.

Женевьев стояла в толпе гостей у противоположной стороны помоста, наблюдая за Клейборнами. Выражения лиц у них были комичными, но у Адама оно оказалось самым выразительным. Он улыбался, как и остальные члены семейства, но всякий раз, когда Харрисон пытался взять ноту повыше и при этом неизменно фальшивил, Адам вздрагивал.

Какие они сердечные и как тепло относятся друг к другу! Мелодия, которую извлекал из несчастной волынки Харрисон, была сущим кошмаром, но они мужественно улыбались, желая поддержать и ободрить его. Женевьев не сомневалась, что они похвалят его, когда он наконец оставит в покое инструмент, и никогда никому из посторонних не признаются, что игра его, мягко говоря, была далека от совершенства. И так во всем.

Господи, как она им завидовала! Вот бы пересечь сейчас танцевальную площадку, подойти к Адаму и прижаться к нему… Ей страстно хотелось стать членом этой семьи, но больше всего Женевьев жаждала, чтобы Адам полюбил ее.

«Глупая мечта!» — одернула она себя. Издали прошептав маме Роуз «до свидания», девушка повернулась и скрылась в темноте.

Глава 4

Вечеринка затянулась за полночь. Всадники горящими факелами освещали дорогу до Блю-Белл, провожая гостей-горожан, пожелавших ночевать непременно в собственном доме. Приехавшие из отдаленных мест, например из Хаммонда, остались на ранчо. Они улеглись в гостиной, в столовой, заняли веранду. Коул уступил свою кровать Коуэнам, Адам — старому Корбетту. Это не было жертвой со стороны братьев: они не испытывали никаких неудобств, с удовольствием устроившись под открытым небом, подальше от всех.