Попасть в прошлое - не напасть, как бы в прошлом не пропасть (СИ) - Мех Сергей Леонидович - Страница 42

- А что так?

- Да ты что, не слыхал, что князь Владимир, тот самый, который Русь крестил, за что его "святым" прозвали, в этих краях вытворял?

- Да откуда ж мне знать, - начал я отнекиваться, чтобы еще больше его раззадорить и заставить добровольно поделится информацией.

В психологии данный прием, как известно, называется манипуляцией. Дабы собеседник добровольно вываливал интересующую вас информацию, достаточно ненавязчиво направлять его в нужную сторону, используя при этом различные приемы. Причем набор средств достаточно обширен, начиная с сомнения и заканчивая грубой лестью и даже завуалированной угрозой. Как это ни парадоксально, но лучше всего это действие представлено в детской песенке кота Базилио и лисы Алисы:

- На хвастуна не нужен нож,

ему немного подпоешь

и делай с ним что хошь!

- На жадину не нужен нож,

ему покажешь медный грош

и делай с ним что хошь!

- На дурака не нужен нож,

Ему с три короба наврешь

И делай с ним что хошь!

Здесь самое главное выбрать нужное и правильно его использовать. Так и я, всего лишь изобразил свою дремучесть по излагаемому вопросу, как сразу получил ворох интересной информации.

- Так вот, - продолжал меж тем Кузьмич, - когда Владимир, во главе своего войска, шел на Киев, что бы отобрать у брата Ярополка и взять под свою руку. То путь его лежал через Полоцкое княжество, с главой которого, князем Роговолтом, он был в контрах.

- А что так, - продолжал я манипулировать разговором.

- Сватался Владимир к дочери князя, Рогнеде, да получил отворот поворот, - заливался Кузьмич соловьем, обрадованный наличием заинтересованного собеседника.

Тут он был в корне прав, поскольку передаваемая им информация органично ложилась на созданную мной гипотезу.

- Не ко двору пришелся?

- Ага! Рылом не вышел! Худородным оказался. Ведь отец его был Святослав, а матушка ключницей. Соответственно рожденный вне брака, или как тогда говорили - байстрюк.

- Производное от европейского - бастард, - сразу провел я аналогию.

- Вот я и говорю, не ровней княжеской дочери посчитали. За что в конечном итоге и поплатились. Владимир то, на правах старшего сына, шел Киев завоевывать, а уж Полоцк взял по ходу. И войску тренировка, и воинам добыча, да и месть тут играла, немаловажное значение.

- И чем закончилось?

- Знамо чем, - продолжал вещать Селантий, - город пограбили, князя убили, княжну Рогнеду Владимир изнасиловал, а после в наложницы определил.

- А причем здесь язычество?

- Знамо причем. Обиду он нанес полочанам страшную, такую только кровью смыть можно было. Вот только видит око, да зуб не имеет. Сил после разгрома, почитай, что совсем не осталось. Вот и сопротивлялись, как могли. Владимир то, когда в Киеве прочно сел, стал христианство насаждать. Да не просто так, а с помощью дружины своей верной. Но не все согласны были отринуть старых богов, даже и под страхом смерти. Вот и уходил народ с насиженных мест подальше, туда, где сильна была еще вера предков. Прятался в глуши от княжеских воинов. Вот так и наше село возникло. Здесь ведь раньше чаща была непролазная, да болота кругом. Вот и хоронились, кто как мог.

В принципе, рассказанная Кузьмичем история, проясняла общую картину сформировавшейся у меня гипотезы. Теснимые со всех сторон, христианской религией, поддерживаемой копьями княжеских дружинников, почитатели славянских богов, забирались в труднодоступные места. Прятали идолов от нескромных глаз посторонних и втихомолку клали им требы, выражая тем самым протест и за гибель собственного князя, и за оккупацию собственных земель и за поругание веры отцов. Затем, уже в более поздний период, приходит православие, и местное население постепенно, год за годом, стало забывать старых Богов и отдавать предпочтение новому Богу. Этому способствовало и строительство церкви, а также деятельность священнослужителей, в просторечии попов. Они не только пасли свою паству, но и исполняли роль инквизиции. Которая, по сравнению с европейской, хотя и была более либерально, но не настолько, чтобы терпеть у себя под боком языческий культ. Вот и пришлось славянским богам уйти в тень, и не афишировать свое присутствие. И только когда пришли большевики, и ликвидировали чуждую им религию, то они воспрянули от многолетнего сна. И теперь возвращают утерянные позиции. Причем, в пользу этой гипотезы говорит и то, что даже когда службу отправлял лжесвященник, который, скорее всего своей деятельностью, просто-напросто маскировал строительство тайных ходов под храмом. Даже тогда деятельность их ни в чем не проявлялась. И только когда, согласно приказа, строительство прекратили, и надобность в операции прикрытия отпала, влияние христианской религии в этой местности сошло на нет.

- А раз службы закончились в 40-м, то и логично, что портал действует тоже в этот год. А не в какой либо другой. Так как, судя по всему, с той поры, ничья нога не ступала в бункере, то и действие высших сил себя ничем не проявляло. Пока я не влез во все это. Могло так быть? В принципе могло.

- Дядька Селантий, - отвлек меня от размышлений звонкий женский голос, - тебя тетка Матрена уже обыскалась.

Повернувшись в направлении говорившей я, с удивлением, рассмотрел довольно таки молодую и жутко симпатичную женщину. На вид ей было около тридцати лет, но в данном вопросе легко было и ошибиться, поскольку невысокий рост, хрупкость точенной фигурки и по мальчишески короткая стрижка, очень сильно ее молодили. Сама хозяйка вышеупомянутой стати с неприкрытым любопытством беззастенчиво меня разглядывала. Оно и понятно, новый человек в небогатой на происшествия деревенской глуши - это всегда событие.

- Чего тебе Алена, - Кузьмич сделал вид, что не заметил наши переглядывания.

- Жена твоя, говорю, тебя ищет, - настойчиво повторила она, - сказала, что ты у нового соседа можешь обретаться. Попросила меня позвать. А то, дескать, до утра просидишь.

- Вот оглашенная, с хорошим человеком, словом перемолвиться не дадут, - с горечью констатировал Селантий, непреложный факт. - Ладно уж, передай сейчас буду.

Женщина, еще раз, на прощанье, стрельнув в мою сторону глазами, пошла к калитке. При этом, своей походкой умудряясь всколыхнуть в моей груди целую гамму эмоций. Хотя, при первом приближении, ничего особо примечательного в ней и не было. Но вот уж воистину:

- Я гляжу ей вслед - ничего в ней нет. А я все гляжу - глаз не отвожу.

Кузьмичь, проследив за направлением моего заинтересованного взгляда, счел нужным прояснить ситуацию.

- Племянница моя, Аленка, - начал он издалека, - врачом работает. В местной больничке. Раньше в городе жила, хирургом в госпитале работала. За военного замуж вышла, да не сложилось у них что-то. Вот и приехала к нам, раны свои душевные зализывать. Сынишка у нее растет, Матвей. Постреленок еще тот, нам с бабкой утешение на старости лет. Своих-то детей господь не дал.

Крехтя по-стариковски встал и засобирался.

- А и правда, пойду пожалуй, а то поздно уже, - и с этими словами ушел.

Я тоже, прибрав остатки трапезы, отправился спать.

Глава одиннадцатая.

Следующее утро порадовало непогодой. Причем, что интересно, в нашем времени было сухо и солнечно, но стоило, только перейти в прошлое, как разверзлись хляби небесные и зарядил нудный дождик. Такой еще в народе называют - обложной. Мелкая морось как бы висела в воздухе, ставя жирный крест на любых работах. Зато давало возможность привести в порядок технику, чем я с утра и занялся. Но от дела меня оторвал телефонный звонок. Причем звонили именно на тот номер, который никому не был известен, кроме моего недавнего знакомого - антиквара. Поскольку, только для контакта с ним, я и купил эту SIM-ку, которую и вставил в пустующее гнездо.

Как я и ожидал, это в действительности оказался Михаил Яковлевич, который довольно таки доброжелательным голосом стал договариваться о встрече. Согласие на которую тут же было им немедленно получено.