Сёгун - Клавелл Джеймс - Страница 294

– Делайте чай из трав, Анджин-сан. Раз в день, пока все не пройдет. Понятно?

– Да, спасибо.

– Я считал за честь лечить вас. – Старик сделал знак служанке, та унесла пустой поднос. Он поклонился и вышел за ней в ту же дверь. Блэксорн остался один. Он удобно лежал на спине, на футонах… Сил как будто прибавилось.

– Просто я был голоден, – произнес он вслух. На нем была только набедренная повязка. Его обычная одежда валялась кучей там, где он ее оставил, – это его удивило, – хотя чистое коричневое кимоно вот оно, рядом с мечами. Блэксорн решил: дам себе спокойно полежать… Внезапно он почувствовал в комнате чужого… С трудом сел, потом встал на колени и поглядел на ширмы, но, прежде чем он успел что-либо сообразить, уже стоял на ногах… Голова раскалывалась от боли – такое внезапное движение… На него смотрел иезуит-японец с тонзурой на голове… Монах неподвижно стоял на коленях у главного входа, в руке распятие и четки…

– Кто ты? – спросил он, превозмогая боль.

– Я брат Михаил, сеньор. – Угольно-черные глаза были неподвижны. Блэксорн отошел от ширмы и встал около мечей. – Что ты хочешь от меня?

– Меня послали узнать, как вы себя чувствуете, – спокойно отвечал Михаил на хорошем португальском, хотя и с сильным акцентом.

– Кто?

– Господин Кийяма.

Блэксорн внезапно понял, что они остались одни:

– Где моя охрана?

– С вами никого не было, сеньор.

– У меня была охрана! Двадцать серых! Где мои серые?

– Когда я пришел, здесь никого не было, сеньор, извините меня. Вы там спокойно спали. – Михаил с серьезным видом показал за дверь. – Может быть, вам следует спросить этих самураев?

Блэксорн поднял меч:

– Пожалуйста, отойдите от двери.

– У меня нет оружия, Анджин-сан.

– Все равно, не подходите ко мне. Священники действуют мне на нервы.

Михаил послушно встал и отошел с тем же невозмутимым спокойствием. За дверью, у балюстрады лестничной площадки, прохлаждались двое самураев.

– Добрый день, – вежливо приветствовал их Блэксорн, – они были ему незнакомы. Никто из них не поклонился.

– Добрый день, Анджин-сан, – ответил один.

– Простите, а где моя охрана?

– Вся охрана была снята в час зайца, сегодня утром. Вы поняли, что значит «час зайца»? Мы не ваша охрана, Анджин-сан. Здесь наш обычный пост.

Блэксорн почувствовал, как по спине у него заструился холодный пот:

– По чьему приказу убрана охрана?

Оба самурая захохотали. Тот, что повыше, сказал:

– Здесь, в главной башне замка, Анджин-сан, приказы отдает только господин генерал или госпожа Ошиба. Как вы сейчас себя чувствуете?

– Лучше, благодарю вас.

Высокий самурай что-то прокричал в холл. Через несколько минут из комнаты появился офицер с четырьмя самураями. Он был молод и строг. Увидев Блэксорна, он оживился, глаза у него вспыхнули:

– Ах, Анджин-сан. Как вы себя чувствуете?

– Лучше, благодарю вас. Прошу меня простить, но где моя охрана?

– Мне приказано сказать вам, когда вы проснетесь, что вы должны вернуться на ваш корабль. Вот ваш пропуск. – Капитан вынул из рукава листок бумаги и передал его Блэксорну, потом презрительно показал на Михаила:

– Этот вас проводит.

Блэксорн пытался заставить свою голову работать, мозг его вопил об опасности:

– Да, благодарю вас, но сначала, пожалуйста, дайте мне возможность повидать господина Ишидо. Это очень важно.

– Простите, но вам приказано вернуться на корабль, как только вы проснетесь. Вы меня поняли?

– Да. Прошу меня извинить, но мне очень важно повидать господина Ишидо. Пожалуйста, скажите вашему начальству. Сейчас. Я должен перед уходом повидать господина Ишидо. Прошу прощения, но это очень важно.

Самурай почесал оспинки на подбородке.

– Я спрошу. Пока можете одеться.

К большому облегчению Блэксорна, он ушел. Остались четверо самураев. Блэксорн вернулся к себе и быстро оделся. Самураи наблюдали за ним. Священник ждал в коридоре.

«Будь терпелив, – сказал он себе. – Не думай и не беспокойся. Это ошибка. Ничего не изменилось. У тебя еще есть все твои прежние привилегии».

Он засунул за пояс мечи и выпил оставшийся чай. Потом посмотрел на пропуск: печать, подписи – все на месте. Нет, это ошибка». Чистое кимоно уже удобно облегало его.

– Послушайте, Анджин-сан, – сказал один из самураев, – Я слышал, вы убили пятерых ниндзя. Это очень хорошо.

– Прошу прощения, но только двоих, от силы троих. – Блэксорн покачал головой из стороны в сторону, пытаясь облегчить боль и гул в висках.

– Я слышал, там было пятьдесят семь мертвых ниндзя и сто шестнадцать коричневых. Это правда?

– Не знаю. Прошу прощения.

В комнату вернулся капитан.

– Вам приказано идти на корабль, Анджин-сан. Вас проводит этот священник.

– Да. Спасибо. Но сначала я, извините, должен повидать госпожу Ошибу. Это очень, очень важно. Пожалуйста, попросите вашего начальника.

Капитан повернулся к Михаилу и заговорил гортанно и очень быстро. Михаил поклонился все так же невозмутимо и перевел Блэксорну:

– Извините, сеньор. Он говорит, его начальник спросит своего начальника, но вы тем временем должны немедленно уйти и пойти со мной на галеру.

– Има! – добавил капитан для большей важности. Блэксорн понял, что он уже покойник. Он услышал свои слова:

– Благодарю вас, капитан. Скажите, пожалуйста, где моя охрана?

– У вас больше нет никакой охраны.

– Пожалуйста, пошлите на мой корабль. Пожалуйста, приведите сюда моих вассалов…

– Вам приказано немедленно отправиться на корабль! Поняли? – Это прозвучало весьма невежливо и бесповоротно. – Идите на корабль! – добавил капитан с кривой улыбкой, дожидаясь, пока Блэксорн поклонится первым.

Блэксорн заметил это, и все превратилось в какой-то ночной кошмар, все замедлилось и затуманилось… Отчаянно затошнило… надо бы утереть пот и поклониться… Но капитан вряд ли ответит ему поклоном или сделает это невежливо, не как равный с равным… Тогда он будет опозорен перед всеми. Ему стало ясно, что он выдан и продан своему врагу – христианину, что Кийяма, Ишидо и священники были частью этого предательства и, какова бы ни была причина, цена, – он бессилен… Он может только утереть пот, поклониться и уйти… От него ждали именно этого…

Вдруг он почувствовал рядом с собой Марико, вспомнил ее ужас, и все, что она имела ввиду, и все, что она сделала и должна была сделать, и все, чему она его научила… Он с силой сжал сломанную рукоятку меча и вызывающе отставил ногу… Что ж, судьба его решена, карма определена… Если он должен умереть, он предпочел бы достойно умереть сейчас, а не потом…

– Я – Джон Блэксорн, Анджин-сан, – гордо произнес он. Это решительное заявление придало ему незнакомую уверенность и неожиданную жесткость, – Командир корабля господина Торанаги. Всего корабля. Самурай и хатамото. А вы кто?

Капитан вспыхнул:

– Сайго Масакатсу из Кати, капитан гарнизона господина Ишидо.

– Я – хатамото. А вы – хатамото? – Тон Блэксорна был еще более груб. Он не воспринял и не осознал имени своего противника, только видел его с поразительной, нереальной четкостью – каждую пору на лице, каждый торчащий волосок, каждое пятнышко в окраске неприязненных коричневых глаз, каждую жилу на запястье руки, сжимающей рукоятку меча…

– Нет, не хатамото.

– Вы самурай или ронин? – Последнее слово выскочило само собой и хлестнуло. Блэксорн почувствовал, что за ним кто-то стоит, но это его не испугало. Он только следил за капитаном, ожидая внезапного смертоносного удара, который потребует всей его харагеи, всей его внутренней энергии, чтобы вернуть удар с той же ослепляющей силой. Обоюдная почетная смерть покончит и с ним, и его врагом.

К своему удивлению, он увидел, что выражение глаз капитана изменилось, – он вдруг как-то съежился… и поклонился, низко и почтительно, так и оставшись в наклоненном положении.

– Пожалуйста… пожалуйста, простите мои плохие манеры. Я был ронином, но господин генерал дал мне второй шанс. Пожалуйста, извините меня за мои плохие манеры, Анджин-сан. – Голос его прерывался, ему было стыдно.