Розовый алмаз - Маринелли Кэрол - Страница 16

Новость, что Закари теперь владеет алмазом Стефани, с быстротой молнии разнеслась по обоим островам. Все регулярные телепрограммы были прерваны, на каждом канале шло обсуждение этого события. На улицах Калисты показывали ликующих демонстрантов, в то время как жители Аристо, казалось, были просто ошеломлены. Правительство Аристо воздержалось от комментариев, но старший советник был тут же отправлен на Калисту с предписанием убедиться в подлинности камня. Вторые, третьи, четвертые выпуски газет были мгновенно распроданы, во всех продолжали высказываться самые смелые прогнозы и предупреждения о грядущих трудностях.

В королевском доме Калисты были готовы праздновать это событие. Закари сидел во главе стола вместе со своими сестрами, братьями и их женами. Об Эффи вспомнили, только заметив ее отсутствие.

— Я думаю, она сможет это принять, — пожал плечами Аариф.

— Разумеется, сможет, — согласилась с мужем Калила. — В конце концов, в ней тоже течет королевская кровь.

У Закари вдруг пересохло во рту. Он сделал глоток сока, но это не освежило его. Нетерпеливым жестом он попросил принести воды. Но и это не помогло.

Пусть Эффи и была незаконнорожденной, но королевской крови в ней было не меньше, чем в нем. В этом он убедился не далее как сегодня утром — гордость и сила духа явно говорили о ее благородном происхождении. И если Закари пришлось немало потрудиться, чтобы выработать в себе нужные для короля качества, то Эффи была наделена ими от рождения.

— Хотите, я поговорю с ней? — предложила Элени. Она работала на конюшне, прежде чем Калик буквально огорошил девушку своим предложением выйти за него замуж. Выходец из низов, только она могла понять, что чувствовала Эффи. — Я знаю, ей будет нелегко привыкнуть. Но если бы у нее была подруга…

— Я сам поговорю с ней! — возразил Закари. — Завтра же она вернется во дворец.

Элени еще не совсем усвоила придворный этикет, и ее поджатые губы и опущенные глаза ясно давали понять каждому, что она думает по этому поводу.

Но решение было уже принято — завтра король сам поедет за ней.

Завтра королева Калисты Стефани должна прекратить бессмысленное сопротивление и занять свое законное место рядом со своим мужем.

Глава 8

Вещи матери, ее дом всегда приносили ей душевный комфорт. Но только не сегодня…

Эффи посмотрела на пустую шкатулку, вспоминая, как ребенком любила перебирать все те прелестные вещицы, что тогда находились в ней.

Королевские драгоценности! Теперь у нее вызывали досаду эти невинные воспоминания. Она играла с королевскими драгоценностями — драгоценностями, которые ее мать продавала, чтобы поддержать их существование!

Эффи чувствовала себя так, словно ее облили грязью с головы до ног.

Что за дура! Поджав под себя ноги, она сидела на стареньком потертом диване, вперив невидящий взгляд в ряд книжных шкафов из темного дерева с висящими над ними картинами в старых позолоченных рамах. Какой она была наивной идиоткой! Надо быть слепой, чтобы поверить, что ее мать могла содержать их обеих на сбережения дворцовой горничной.

Повернув голову к окну, Эффи заметила на краю дороги бежевый автомобиль с затемненными стеклами. В одном окне опустилось стекло, мелькнул огонек сигареты, появилось лицо в темных очках.

Эффи вздрогнула. В своем доме она была заключенной!

Ладно. Она все равно не собиралась никуда выходить. У нее были другие планы.

Пытаясь найти ответы на мучившие ее вопросы, Эффи втащила в холл лестницу и забралась на чердак. Она сбросила вниз несколько маленьких коробок, а самую большую прижала к себе локтем и, рискуя потерять равновесие, начала спускаться вниз. Как бы ни было больно перебирать все эти вещи, фотографии матери, Эффи должна это сделать.

Сидя на полу в холле, не зная, с чего начать, она протянула руку к маленькой коробке и вытащила наугад одно письмо. В ту же секунду, как только она открыла его, ее страхи подтвердились.

Закари оказался прав.

«Буду ждать следующего года… К тому времени мне бы исполнился годик, — подумала Эффи, чувствуя, как слезы катятся по ее щекам. — А в мае 1985 года мама была беременна мною! Неудивительно, что она не стала встречаться с Эгеем».

Она прочитала еще несколько писем. С каждым годом мольбы Эгея становились все отчаяннее, все настойчивее. А потом писем не стало. Должно быть, он, наконец, сдался.

Усталым взглядом Эффи посмотрела на коробки. Она начала с конца истории, но у нее уже не было сил переходить к началу. И только Эффи успела подумать, что у нее еще будет для этого время, как в проеме входной двери появилась темная фигура.

Ее передышка закончилась.

— Ты должна вернуться! — Закари казался огромным и совершенно неуместным в ее маленьком холле. — У тебя нет другого выбора.

— В нашем договоре есть пункт о разводе, — возразила Эффи, не в силах заставить себя посмотреть ему в лицо.

Закари метался по дому, как посаженный в клетку тигр, то бросая гневные взгляды на висящие на стенах картины, то вытаскивая один за другим фолианты из книжного шкафа.

— Это же первое издание! — воскликнул он, держа в руках старый увесистый том в кожаном переплете. — А каждая из этих картин стоит не меньше, чем весь этот дом! Зачем тебе вообще надо было работать?

— Я и не знала… — Эффи поежилась, чувствуя себя совершенно несчастной. — Они всегда были здесь. Я и понятия не имела, чьи это подарки.

Закари вел себя как захватчик, уверенный в своей силе, которая давала ему право на все.

— Надо же, а вот и шкатулки из Египта! — хмыкнул он, заходя в комнату ее матери. — Должно быть, из тех, что приносили в дар посланники, прибывая во дворец Аристо… — Он взял с туалетного столика маленький флакон для духов из цветного стекла, который так нравился Эффи. Она все больше погружалась в уныние, чувствуя, как одно за другим обесцениваются дорогие ей воспоминания. — Этот флакон — часть редкой коллекции. — Закари усмехнулся. — Смотри-ка, весь твой дом наполнен вещами из дворца! Что ж, все к лучшему. Тебе не придется привыкать — ты и так всю жизнь была окружена сокровищами.

— Я не знала! — всхлипнула Эффи.

— Нравится тебе это или нет, — продолжал Закари, — но только ситуация изменилась. Люди теперь знают, кто был твоим отцом. И ты уже не сможешь продолжать работать, как прежде… — Он смотрел на ее слезы, чувствуя свою вину за то, что ей приходится проходить через это. Но, с другой стороны, был ли у него выбор? В любом случае он, можно сказать, облагодетельствовал ее. Эффи была простой дворцовой горничной, а теперь стала королевой. Так чего же ей плакать? — В конце концов, — подытожил он, — у тебя есть ответственность перед народом.

— Что?!

— Думаешь, новость, что их король разводится, пойдет на пользу подданным? У них и так достаточно проблем. Поэтому ты сегодня же вернешься во дворец. Пока я правлю, ты обязана служить народу!

— Ты и так получил все, что хотел, Закари. Зачем тебе еще и я?

— Потому что у королей не бывает таких быстрых разводов! — взорвался он. — Жены не уходят от них сразу же после первой брачной ночи!

Эффи знала, что он прав, знала, что она проиграла. Как бы ей ни хотелось вернуться к своей прежней жизни, она, эта жизнь, больше не существовала.

— Ладно. Я останусь с тобой. — Несмотря на душившие ее слезы, голос Эффи звучал твердо. — Я буду выходить вместе с тобой, буду есть за твоим столом. Но уже никогда, никогда мое сердце не будет принадлежать тебе!