Трилогия о Драко: Draco Dormiens, Draco Sinister, Draco Veritas - Клэр Кассандра - Страница 262

…Пусти меня, Поттер, — ясность в голосе Драко настораживала. — Ты не имеешь права…

…Еще как имею. Это моя команда, мой товарищ. Следи за своими игроками.

В глазах Драко полыхнуло дикое бешенство:

…Не учи меня, что делать, Поттер!..

…Напротив. У нас ведь был уговор, Малфой. Когда мы с тобой вот так стоим, мы с каждой секундой становимся все более и более подозрительны для окружающих. К тому же ты все равно ничего для нее сделать не можешь…

…Не говори о том, чего не знаешь!

…Если ты подойдешь к ней, моя команда тебя просто порвет.

…Не порвет, если ты их остановишь.

…Если ты меня не послушаешь, я палец о палец не ударю, чтобы тебе помочь.

…Гарри…

…Нет. Я не смогу тебе помочь, если ты сам себе не поможешь.

Драко бледнел на глазах:

…Пусти меня, — следующие фразы хлыстом щелкнули у Гарри в голове, — пусти меня, Поттер, пусти меня!

Переполненный опасениями, Гарри все же разжал свою руку — Драко, споткнувшись, шагнул назад — еще и еще, грудь его часто вздымалась, словно он бежал, глаза потемнели от ярости и чего-то еще. Он выглядел так, словно хотел ударить Гарри, словно хотел причинить ему боль — но сделать ничего не мог.

…Я скажу тебе, что случилось, — подумал Гарри. — А теперь — иди. Пожалуйста, иди.

Драко прищурился, собираясь что-то сказать, но вдруг резко повернулся спиной и прочь побежал по полю напрямик по сверкающему насту, который хрустел и трещал у него под ногами так, словно ломались кости.

Гарри взглянул ему вслед и повернулся к трибунам, пытаясь найти глазами Гермиону — она, как и все, стояла, в ужасе зажав рот рукой. В миг, когда Гарри увидел ее, она шагнула назад и бросилась к школе, вслед за Драко.

Ноги Гермионы заскользили и разъехались на льду у подножья ведущей в замок каменной лестницы. Она сама не знала, зачем и куда бежала: просто увидела лицо Драко — свирепое, взбешенное, отчаянное — и испугалась за него.

В холле было холодно и безлюдно, она метнулась налево, в коридор, ведущий к Слизеринским подземельям. Зеленые гобелены по стенам (в Гриффиндорских коридорах, ведущих в Гриффиндорскую Башню, они были красными с золотом и серебром — уже полинявшие за долгие-долгие годы), призраки шарахались и вжимались в стены, когда она мчалась мимо. Она пробежала мимо гобелена с гербом и девизом Хогвартса и на мгновение замедлила шаг, бросив еще один взгляд на эти яркие цвета и символы. На мгновение ей показалось, что слизеринская змея дернулась, нападая на гриффиндорского льва, а ворон Равенкло встал между ними.

Гермиона остановилась и прикрыла глаза руками. В ее голове снова тихо зазвучали эти голоса:

— Ты женился? Женился? Но… но ведь она — не человек, Салазар!

— Это не твое дело. У тебя есть Годрик.

— Все, что касается тебя, — мое дело. Ты думал об этом? Брак — вовсе не игра, Господь соединяет нас, а смерть разлучает. Вступив в воду, ты должен плыть, пока не пойдешь ко дну.

— Коль скоро ты не со мной, — отрезал он, — мне все равно, кто будет рядом. Мне вообще — на все наплевать.

Голоса притихли и затем снова появились — куда громче и четче:

— Не смей уходить, когда я разговариваю с тобой! И не думай об этом!

Гермиона отскочила и отдернула ладони от глаз. Последний голос явно прозвучал не у нее в голове, он шел откуда-то из коридора, и был совсем другим, более далеким. Она шагнула вперед и повернула за угол. Впереди была каменная лестница, голос доносился откуда-то снизу. На полдороге вниз по ступенькам Гермиона поняла, что один из голосов принадлежит Драко. А второй — девушке.

Она перегнулась через резные каменные перила и в свете факела рассмотрела внизу Драко и стоявшую перед ним взбешенную Блез Забини.

— Не смей уходить от меня, Драко Малфой, — произнесла она ледяным тоном, — и думать об этом не смей!

В полумраке поблескивали ее драгоценности — она носила их куда больше, чем остальные Хогвартские девушки: разноцветные кольца в ушах и на тонких пальцах, блестящие заколки в пламенеющих волосах. Ее глаза в полумраке казались огромными — ну просто какие-то темные глянцевые листья подводного растения.

— Я требую объяснений.

— Объяснений? — голос Драко был холоден и остр, как кинжал. Гермиона видела темные мокрые пятна на его локтях и коленях — следы растаявшего снега. Мокрые волосы налипли ему на лоб и сползли в глаза — Драко нетерпеливым жестом откинул их назад — перстень на его руке блеснул, как чей-то злобный глаз.

— Блез, дорогая, — он выплюнул это слово, как оскорбление, — ты бежала вслед за мной только затем, чтобы потребовать объяснений? — он положил руки ей на плечи и мягко припер её к стенке, не давая ей уйти. — Ты же сама все знаешь.

Гермиона была уверена, что Блез не отступит. И действительно, та вздернула подбородок и яростно взглянула на Драко:

— Мало того, что ты постоянно таращишься на подружку Поттера, — что у тебя с этой гриффиндоркой?

— Да ты ревнуешь, — заметил Драко. — Забавно, правда?

Он выглядел так, словно вовсе так не считал, выражение его лица было спокойным, даже равнодушным, он сжал руки и теперь упирался в стену кулаками. Гермиона могла только догадываться, чего это ему стоило — сейчас разговаривать с Блез и каково ему было повернуться и уйти с квиддичного поля.

— Это мое право — ревновать, — колко заметила Блез. — Я ведь твоя подруга. Даже не пытайся сказать мне, что я не имею на это права, — она оттолкнула его руки, их яростные взгляды скрестились. — Да что с тобой происходит, Драко? — голос ее лился ледяным шелком. — Я желаю знать.

— Ничего со мной не происходит, — отрезал Драко.

— Тогда зачем ты все это делал?

— И на что же это было похоже?

— Это похоже на то, что у тебя припадок страсти к некоторым гриффиндорцам, и все только потому, что какая-то маленькая идиотка не смогла удержаться на метле. И потом — ты позволил Поттеру выгнать тебя с поля! С каких это пор ты его слушаешься?

Драко пожал плечами:

— Я поступил по-спортивному. Не могли же мы продолжить игру, когда у соперников игрок упал с метлы.

— Драко, мы — слизеринцы, и продолжаем играть, даже если соперников испепелит молния.

— Ну, и сильно нам это в прошлом помогало, а, Блез? Мы же проигрывали кубок все пять последних лет Гриффиндору — разве не знаешь? Кроме того, профессора ополчатся на нас, а Равенкло с Хаффлпаффом намеренно продуют Гриффиндору, чтобы только мы не взяли кубок.

— И ты думаешь, что этот прекрасненький подход что-нибудь изменит?

Драко убрал руки и прислонился к стене с устало — удовлетворенным видом.

— Да, я так думаю.

Блез на мгновение задумалась, на ее щеках еще пламенели красные пятна, но гнев начал затухать. В конце концов она была все-таки слизеринкой: скорее расчетливо-хладнокровной, нежели страстной.

— А ты изменился, — наконец произнесла она, — и я не уверена, что мне это нравится.

— Все меняются, — возразил он, опустил руки и, склонив голову, взглянул на нее. В каждой черточке его тела сквозило напряжение и едва сдерживаемый гнев, однако губы улыбались. Это была холодная, напряженная улыбка, ничего приятного не обещающая. — Ты ведь тоже изменилась с тех пор, как нам было по пять лет и мы играли вместе. Скажешь, нет?

— Возможно, — слизеринка прогнула спину и уперлась руками в бедра. Ее вызывающая поза — развернутые плечи, высоко поднятая грудь — словно сошли со страниц еженедельника для юных ведьм, но Блез совершенно не выглядела по-дурацки. На ее губах появилась слабая улыбка:

— Нравится?

— Ну, как тебе сказать… — Драко нежно коснулся ее волос, — ты на меня все еще сердишься?

Блез опустила ресницы:

— Не знаю.

— На самом деле все удивительно просто, — и Драко согнутыми пальцами тихонько прикоснулся к ее лицу, пробежал костяшками по щеке, губам, опустился к ключице, — даже для тебя… — его руки скользнули ей на талию и притянули ее поближе. — Или нет?…

Она в ответ подняла лицо, сомкнула глаза и приоткрыла губы — и он поцеловал ее. Это был медленный, спокойный, неторопливый поцелуй, он просто целовал ее так, как целовал всегда — так, как ей нравилось, судя по тому, что она выгнулась в его руках и обняла его за талию.