Город праха - Клэр Кассандра - Страница 71

Джейс что-то крикнул. Клэри подняла глаза. По небу расплывались розовые пятна, словно в чистую воду плеснули краской.

— Я люблю тебя, — промолвил Саймон. — Я никого, кроме тебя, не любил.

Нежно-розовое небо озарили золотые лучи, как прожилки в благородном мраморе. Река вокруг заблестела под солнцем. Саймон, откинув голову, посмотрел прямо на сияющий шар, и в его глазах отразилось жидкое золото, как будто он сам уже начал плавиться.

— Саймон! — закричала Клэри, вцепившись в его плечи.

Джейс схватил ее и потянул назад. Девушка пыталась вырваться, но он держал крепко и что-то настойчиво повторял, снова и снова, пока она не опомнилась и не начала понимать его слова.

— Клэри, посмотри, посмотри!

— Нет! — Она закрыла лицо руками, чувствуя на них солоноватый вкус воды, так похожий на вкус слез. — Я не хочу! Я не могу!

— Клэри! — Джейс силой отнял ее ладони от лица, и в глаза ей ударил яркий свет. — Посмотри!

Она наконец послушалась, и воздух со свистом вырвался из легких. Саймон сидел на самом солнце и с изумлением рассматривал свои руки. Волосы у него золотились в утренних лучах, а на воде плясали яркие блики. Саймон вовсе не рассыпался пеплом — солнце ласково гладило его кожу, не оставляя на ней ни пятнышка.

Вещей оказалось даже меньше, чем Джейс предполагал. Он прожил в Институте целых семь лет жизни, а уносил полрюкзака одежды, небольшую стопку книг и кое-какое оружие. За окном темнело, тусклый алый свет падал на нехитрые пожитки, сложенные на кровати.

Сначала Джейс раздумывал, забирать ли с собой то немногое, что осталось от его прошлой жизни в Идрисе. Магнус вернул ему отцовское кольцо, вот только Джейсу больше не хотелось его носить. В конце концов он повесил кольцо на шею на цепочке, а вещи решил забрать. Незачем оставлять память о себе в Институте.

Когда он уже заканчивал паковать рюкзак, в дверь постучали. Джейс ожидал увидеть Изабель или Алека, но на пороге стояла Мариза в строгом черном платье. Она как будто резко постарела, в углах рта залегли глубокие морщины. Голубые глаза остались единственным пятном цвета на лице, лишившемся всех красок.

— Я могу войти?

— Вы можете делать все что угодно, — ответил Джейс, возвращаясь к рюкзаку. — Это ваш дом.

Он начал утрамбовывать одежду в рюкзаке с несколько большим усилием, чем для этого требовалось.

— Институт принадлежит Конклаву, — уточнила Мариза. — Мы тут просто хранители.

— Без разницы.

— Что ты делаешь?

Если бы Джейс не знал Маризу, он решил бы, что у нее дрожит голос.

— Собираю вещи. Как все перед отъездом.

Мариза побледнела:

— Не уходи. Если хочешь остаться…

— Не хочу. Мне здесь не место.

— Куда ты пойдешь?

— К Люку, — заявил Джейс, глядя, как она меняется в лице. — Немного поживу у него, а потом решу. Возможно, отправлюсь в Идрис.

— Ты считаешь, что тебе место именно там? — с горечью спросила Мариза.

Джейс замер, глядя на рюкзак:

— Я понятия не имею, где мне место.

— Рядом с семьей, — произнесла Мариза и шагнула к нему. — С нами.

— Вы меня вышвырнули, — резко сказал Джейс и, спохватившись, попытался смягчить тон. — Мне очень жаль, что все произошло именно так. Но если я не был нужен вам раньше, зачем я вам сейчас? Роберт нездоров, за ним надо ухаживать. Я буду только обузой.

— Обузой?! — переспросила Мариза. — Роберт хочет тебя видеть, Джейс.

— Сомневаюсь.

— А как же Алек? Изабель, Макс? Ты не веришь в то, что нужен мне, и я не вправе тебя за это винить. Но в них-то можешь не сомневаться! Мы многое пережили, Джейс. Не делай им больно.

— Это нечестно.

— Ты вправе меня ненавидеть, — сказала Мариза. Джейс с изумлением понял, что голос у нее действительно дрожит. — Но все, что я делала, я делала, чтобы защитить тебя. Даже когда выгоняла из дома. Потому что хотела защитить, а еще потому, что боялась.

— Боялись меня?

Мариза кивнула.

— Знаете, это для меня большое утешение, — съязвил Джейс.

Мариза глубоко вздохнула:

— Я боялась, что ты разобьешь мне сердце так же, как Валентин. После него ты был первым нероднымчеловеком, которого я полюбила. Первым живым существом. Совсем ребенком…

— Вы принимали меня за другого.

— Нет. Неважно, чей ты сын. Я полюбила именно тебя, в тот самый момент, когда ты спустился с корабля из Идриса. Ты вошел в мое сердце наравне с моими детьми. Ты пока не можешь этого понять. Нет ничего сильнее любви к своему ребенку. И никто другой не может разозлить сильнее.

Джейс помедлил.

— Ну, злость-то я как раз прочувствовал.

— Я не надеюсь на прощение, — сказала Мариза. — Но прошу тебя остаться ради Алека, Изабель и Макса. Я буду бесконечно благодарна…

Этого говорить не следовало.

— Не нужна мне ваша благодарность, — отрезал Джейс и застегнул молнию на рюкзаке.

— A la claire fontaine m'en allent promener [4], — произнесла Мариза.

— Что?

— Il у a longtemps que je t'aime. Jamais je ne t'oublierai [5]. Старая французская песня, я пела ее Изабель и Алеку. Помнишь, ты спрашивал?

Солнце совсем село, и в полумраке Джейсу показалось, что Мариза все такая же, как семь лет назад. Она смотрела на него с болью, тревогой — и надеждой. Она была его единственной матерью.

— Не думай, что я никогда не пела эту песню тебе. Просто ты меня не слышал.

Джейс ничего не сказал. Он расстегнул молнию, перевернул рюкзак и вывалил все свои вещи обратно на кровать.

Эпилог

Мама Саймона открыла дверь и расцвела в улыбке:

— Клэри! Давно тебя не видела! Уже начала волноваться, не поссорились ли вы.

— Нет-нет, я просто немного приболела.

Да, как показала практика, исцеляющие руны не дают неуязвимости. После битвы Клэри проснулась с дикой головной болью и температурой. Сначала она подумала, что простудилась — еще бы, кто не простудится, окунувшись в холодную осеннюю реку и побегав полночи на ледяном ветру! Но Магнус развеял ее заблуждения, заявив, что она слишком сильно выложилась, рисуя руну, которая уничтожила корабль Валентина.

Мама Саймона прищелкнула языком и сказала с сочувствием:

— Наверняка тот же вирус, который подхватил Саймон на прошлой неделе. Бедняга почти не вставал с постели.

— Но сейчас ему лучше? — спросила Клэри.

Вообще-то, она это знала, но была не против услышать еще раз.

— Да, он поправился, сейчас гуляет в саду. Пройди через калитку, он тебе очень обрадуется.

Красный домик окружала красивая кованая изгородь, выкрашенная в белый цвет. Калитка вела в крошечный садик. Несмотря на яркое солнце и чистое голубое небо, день выдался холодным, в воздухе чувствовался запах снега.

Прикрыв за собой калитку, Клэри пошла искать Саймона. Он полулежал в пластиковом шезлонге с открытой книгой комиксов на коленях. При виде Клэри он тут же выпрямился и широко улыбнулся:

— Привет, малышка.

— Малышка? — переспросила Клэри, усаживаясь рядом. — Это шутка такая?

— Да так, хотел посмотреть — вдруг тебе понравится?

— Не понравилось, — твердо сказала Клэри и поцеловала его в губы.

Отстранившись, она заметила, что Саймон погружен в какие-то невеселые мысли.

— Я рад, что ты пришла.

— Я тоже. Пришла бы раньше, но…

— Знаю, ты болела.

Клэри целую неделю валялась под одеялом, переписываясь по телефону с Саймоном и убивая время просмотром старых сезонов «C.S.L.: Место преступления». Приятно погрузиться в мир, где каждой загадке находится научное объяснение.

— Мне уже лучше, — сказала она и поежилась, кутаясь в белую кофту. — Кстати, зачем ты разлегся в саду? Не замерз?

Саймон покачал головой:

— Я больше не ощущаю ни жары, ни холода. Кроме ХОГо5 — он улыбнулся, — я стараюсь как можно больше бывать на солнце. Хотя днем еще сильно клонит в сон.