Джонатан Стрендж и мистер Норрелл - Кларк Сюзанна - Страница 80

— В толк не возьму, как им удается двигаться так быстро, — жаловался его светлость. — Многое я бы отдал за возможность догнать их и уничтожить. Однако армия у меня одна — если вымотать ее на марше, другую будет взять неоткуда.

— Мы получили известие от неаполитанцев, — сообщил майор Грант. — Орудия у них, и они требуют по сотне песо за каждое. Всего получается шестьсот песо.

— Слишком много, — резко отвечал его светлость. — Мистер Стрендж, капитан Уайт, надеюсь, у вас для меня хорошие новости?

— Едва ли, — сказал Стрендж. — Неаполитанцы в каком-то лесу, но где этот лес, не имею ни малейшего представления. Что дальше — не знаю. Все известные средства исчерпаны.

— Так изобретите что-нибудь новенькое!

В какой-то момент присутствующим показалось, что Стрендж ответит резкостью, однако волшебник сдержался, вздохнул и осведомился, сберегли ли семнадцать мертвых неаполитанцев.

— Их сложили в колокольне, — ответил полковник де Лан-си — А занимается ими сержант Нэш. Не знаю, зачем они вам нужны, но в любом случае советую поторопиться: в такую жару они долго не продержатся.

— Еще ночь полежат, — заметил Стрендж. — Ночи холодные. — Он повернулся и вышел из церкви.

Офицеры Веллингтона с любопытством посмотрели ему вслед.

— Интересно, — сказал Фицрой Сомерсет, — что он собирается делать с семнадцатью трупами?

— Что бы ни собирался, — заметил Веллингтон, обмакивая перо в чернильницу и принимаясь за письмо в Лондон, — ему это очень не по душе. Он всячески пытается увильнуть.

В ту ночь Стрендж испробовал магический прием, к которому ни разу не прибегал прежде. Он попытался проникнуть в сны неаполитанцев. И, надо признать, преуспел.

Одному солдату снилось, что его преследует Жареный Бараний Окорок. Загнанный на дерево, бедолага плакал от голода, а Бараний Окорок кругами носился внизу, угрожающе тыча в сторону несчастного выпирающей костью. Затем к Окороку присоединились пять или шесть злобных Вареных Яиц, которые принялись всячески поносить несчастного неаполитанца.

Другой во сне шел по лесу и неожиданно встретил умершую мать. Она рассказала, что только что заглянула в кроличью нору и увидела там Наполеона Бонапарта, короля Англии, папу Римского и русского царя. Солдат спустился в нору и увидел Наполеона Бонапарта, короля Англии, папу Римского и русского царя, которые оказались одним толстяком-великаном с ржавыми железными зубами и глазами, как тележные колеса. «Ха! — ухмыльнулось чудище. — Ты что думал, мы разные люди?» Потом великан сунул руку в кипящий котел, вынул оттуда младенца (в котором спящий узнал своего малютку сына) и проглотил.

В общем, сны неаполитанцев были весьма любопытны, но малосодержательны для Стренджа.

На следующее утро, около десяти часов, лорд Веллингтон си-дел за самодельным столом у алтаря разрушенной церкви. Подняв голову, его светлость увидел входящего в церковь мага.

— Ну что? — спросил он.

Стрендж вздохнул.

— Где сержант Нэш? Нужно, чтобы он доставил сюда тела мертвых неаполитанцев. С вашего разрешения, милорд, я постараюсь испытать один магический прием, о котором мне доводилось только слышать[73].

По ставке тут же распространилось известие, что маг собирается сделать что-то с мертвыми неаполитанцами. Флорес-де-Авила — небольшой поселок, насчитывающий едва ли сотню домов. Вчерашний вечер оказался слишком скучным для целой армии молодых людей, которые только что одержали великую победу и надеялись ее отпраздновать. Теперь они рассчитывали, что хоть опыт Стренджа их позабавит. Поглазеть на представление собралось несколько десятков любопытных.

Возле церкви была небольшая каменная терраса с видом на узкую долину и белеющие вдалеке на горизонте высокие горы. Склоны холмов укрывали зеленые ковры виноградников. Сержант Нэш и его люди принесли из колокольни семнадцать трупов и усадили их вдоль стены на краю террасы.

Стрендж прошел вдоль покойников, поочередно оглядывая каждого.

— Я, кажется, говорил вам, — обратился он к сержанту Нэшу, — чтобы трупы не трогали.

Сержант Нэш сделал возмущенную мину.

— Уверен, сэр, что никто из наших ребят и пальцем их не коснулся. Но, ваша светлость, — воззвал он к лорду Веллингтону, — испанские партизаны не пропустили ни одного трупа на поле. — Далее последовал короткий экскурс в особенности испанского национального характера. По словам сержанта Нэша выходило, что за этими испанцами не усмотришь: на ходу подметки режут.

Лорд Веллингтон нетерпеливо махнул рукой, приказывая сержанту замолчать.

— Не вижу, чтобы они были сильно изуродованы, — сказал он Стренджу. — А это важно?

Волшебник, нахмурясь, пробормотал, что может и нет, но ему все равно нужно на них взглянуть.

И впрямь, раны неаполитанцев были получены в бою, однако всех раздели догола, а некоторым отрубили пальцы, чтобы снять кольца. Красоту одного молодого солдата портило отсутствие зубов (их вырывали, чтобы делать вставные) и волос (они шли на парики).

Стрендж попросил принести ему острый нож и чистые бинты. Когда требуемое доставили, волшебник снял сюртук, закатал рукава рубашки и начал бормотать что-то на латыни. Потом он сделал длинный глубокий надрез на руке и принялся брызгать кровью на головы трупов, стараясь, чтобы попалр на глаза, ноздри, язык. Через некоторое время один мертвец зашевелился и поднялся. Из горла его вырвался страшный хрипящий звук, как будто высохшие легкие наполнились воздухом, а руки и ноги задрожали так, что некоторые из зрителей попятились в страхе. Один за другим трупы ожили и заговорили на странном гортанном языке, содержащем куда больше пронзительных вскриков, чем любое известное наречие.

Даже Веллингтон немного побледнел. Только Стрендж оставался с виду совершенно бесстрастен.

— Боже! — воскликнул Фицрой Сомерсет„ — Что же это за язык?

— Полагаю, один из диалектов ада, — ответил чародей.

— Неужели? — удивился Сомерсет. — Как интересно!

— Быстро же они его выучили, — заметил лорд Веллингтон. — Они там всего три дня. — Он любил, когда люди все делают быстро, не тратя времени на пустяки. — Вы знаете этот язык, Стрендж?

— Нет, милорд.

— Тогда как мы будем с ними разговаривать?

Вместо ответа Стрендж схватил за волосы ближайшего из оживших покойников, оттянул нижнюю челюсть и плюнул ему в рот. В тот же миг бывший труп перешел на свой родной, земной язык, неаполитанский диалект итальянского, который для большинства присутствующих оставался таким же непонятным, как и язык ада. К счастью, его вполне хорошо понимал капитан Уайт.

С помощью капитана майор Грант и полковник де Ланей допросили мертвых неаполитанцев и получили исчерпывающие ответы. Мертвые неаполитанцы в отличие от живых соотечественников были готовы на все, чтобы угодить дознавателям. Выяснилось, что незадолго до гибели несчастные получили весточку от укрывшихся в лесу собратьев. Те сообщали о захваченных пушках и объясняли, как добраться до деревеньки в нескольких лье от города Саламанка, откуда путь до убежища легко найти по нанесенным мелом на камнях и деревьях тайным знакам.

Майор Грант взял с собой небольшой кавалерийский отряд и через три дня вернулся с пушками и дезертирами. Веллингтон был в восторге.

К несчастью, Стрендж так и не смог отыскать заклинания, чтобы вернуть неаполитанцев в прежнее состояние. Он предпринял несколько попыток, но никакого результата не добился, если не считать того, что в какой-то момент все семнадцать трупов вдруг начали расти и раздуваться, пока не достигли двадцати футов в высоту и не сделались странно прозрачными, словно громадные акварельные изображения самих себя на тонком муслине. Стрендж возвратил их к обычному размеру, но что делать с ними дальше, никто по-прежнему не знал[74].

Сперва мертвых неаполитанцев поместили вместе с пленными французами, но те принялись громко роптать на такое соседство. («Их недовольство можно понять», — заметил лорд Веллингтон, с отвращением разглядывая покойников.)