Джонатан Стрендж и мистер Норрелл - Кларк Сюзанна - Страница 165

Он пересек мостик и пошел мимо домов. Почти сразу же улочка привела его на площадь. Несколько узких переулков расходились от площади в разных направлениях. Какой выбрать? Дролайт подумал о тенях, что скрываются в переулках, о молчаливых подворотнях. Что, если ему никогда не выбраться отсюда? От страха Дролайта замутило.

На площади стояла церковь, величественная при свете звезд. Фасад украшали колонны и статуи. Ангелы расправили крылья, поднеся трубы к губам. Темная фигура раскинула руки под каменным балдахином. Из мрачных арок на Дролайта глядели слепые лица.

«Как знать, не прячется ли среди них волшебник?» — подумал Дролайт. Он принялся внимательно разглядывать каждое изваяние. Теперь Дролайт уже не мог остановиться — ему мерещилось, что, если он отведет глаза, фигуры немедленно начнут двигаться. Когда он почти убедил себя, что может спокойно повернуться к церкви спиной, что-то привлекло его внимание — что-то чернело в проеме церковной двери. Дролайт вгляделся пристальнее. Что-то — или, скорее, кто-то лежал на ступенях церкви. Человек раскинулся прямо на каменных ступенях, словно в глубоком обмороке, обхватив голову руками, лицом вниз.

Несколько мгновений — однако они показались ему вечностью! — Дролайт ждал, но ничего не происходило.

Наконец он понял — волшебник мертв! Безумие наконец-то прикончило его! Дролайта переполнили облегчение и радость. Он громко рассмеялся — в полной тишине смех прозвучал зловеще. Темная фигура на ступенях не сдвинулась с места. Дролайт подошел поближе и наклонился. Казалось, человек не дышит. Дролайт пожалел, что с ним нет трости.

Внезапно человек перевернулся на спину.

От ужаса Дролайт взвизгнул.

Наступило молчание.

— Я тебя знаю, — прошептал наконец Стрендж.

Дролайт попытался рассмеяться. Он считал, что смех успокаивает, поэтому всегда пользовался им, как оружием. Однако на сей раз смешок вышел слабым и резким.

Стрендж поднялся и сделал несколько шагов по направлению к Дролайту. Бедняга отпрянул. Теперь он смог разглядеть волшебника и узнал знакомые черты. Стрендж был бос. Сюртук и сорочка расстегнуты, к тому же волшебник явно не притрагивался к бритве много дней подряд.

— Я тебя узнал, — снова прошептал Стрендж. — Ты… ты… — Он провел рукой по воздуху, словно чертил магические символы. — Ты — Левкрота!

— Лев… что? — эхом отозвался Дролайт.

— Волк Сумерек! Ты преследуешь мужчин и женщин! Ты происходишь от гиены и львицы! Тело твое как у льва, а копыто раздвоено. Ты не способен смотреть назад. Во рту твоем, лишенном челюсти, — единственный зуб. Ты принимаешь человеческое обличье и соблазняешь путников человеческими голосами!

— Нет, нет! — взмолился Дролайт. Он хотел сказать, что не имеет никакого понятия обо всех этих ужасах, что Стрендж ошибается, но горло пересохло. От слабости и ужаса он не мог вымолвить ни слова.

— А теперь, — спокойно промолвил Стрендж, — я верну твое истинное обличье! — Он поднял руку и прокричал: — Абракадабра!

Дролайт осел на землю и заскулил, а Стрендж зашелся смехом — жутким, безумным смехом, который эхом отразился от стен.

Постепенно веселье волшебника иссякло, да и Дролайт немного успокоился. Он понял, что безумец не собирается превращать его в кошмарное ночное создание, а Стрендж перестал смеяться и посуровел.

— Левкрота, — приказал он, — встань.

Все еще хныкая, Дролайт поднялся на ноги.

— Левкрота, зачем ты пришел сюда? Нет, постой! Я знаю. — Стрендж прищелкнул пальцами. — Из-за меня. Скажи, почему ты шпионишь за мной? Разве я что-нибудь скрываю? Почему ты просто не пришел ко мне и не расспросил обо всем? Я бы все рассказал тебе, Левкрота!

— Это они меня заставили. Ласселлз и Норрелл. Ласселлз заплатил мои долги и вызволил меня из тюрьмы суда королевской скамьи[162]. Я всегда был вашим другом. — Дролайт замялся — вряд ли даже безумец поверил бы такой наглой лжи.

Стрендж поднял глаза и вызывающе посмотрел на Дролайта, однако во тьме Дролайт не заметил выражения его лица.

— Я был безумцем, Левкрота! — прошипел волшебник. — Разве тебе не сказали? Что ж, это правда. Я был безумен и скоро вновь впаду в безумие. Однако в одиночку я не мог… я не смог справиться с одним заклинанием. Поэтому, когда я увидел тебя, то снова стал собой. Прежним. Я знаю, что должен сказать тебе. Тьма многому меня научила, Левкрота, и главное, что я понял, — я не справлюсь с этим в одиночку. Я призвал тебя, чтобы ты помог мне.

— Да что вы! Я так рад! Я все сделаю! Благодарю вас, о, благодарю! — лепетал Дролайт, прикидывая про себя, сколько Стрендж собирается продержать его здесь.

— Как… как… — Казалось, Стрендж с трудом собирается с мыслями. Волшебник водил руками по воздуху. — Как зовут жену Поула?

— Леди Поул?

— Нет, не то, ее другое имя?

— Эмма Уинтертаун?

— Вот оно. Эмма Уинтертаун. Где она сейчас?

— Ее отправили в сумасшедший дом в Йоркшире. Хоть это и большой секрет, но я все разузнал. Я нашел человека, сын которого влюблен в портниху. Девушку наняли, чтобы шить леди Поул одежду — в Йоркшире холодные зимы. Ее, портниху, а не леди отослали в место, называемое Старкросс-Холл.

— Мне знакомо это название.

— Да-да, знакомо. Арендатор дома — ваш друг. Он был волшебником в Ньюкасле или Йорке, где-то в одном из этих северных городов, однако я не знаю его имени. Кажется, однажды мистер Норрелл обидел его, поэтому, когда леди Поул сошла с ума, Чилдермас решил загладить обиду и рекомендовал его сэру Поулу.

Наступило молчание. Дролайт гадал, понял ли его безумец? Наконец Стрендж заговорил:

— Эмма Уинтертаун не безумна. Она только кажется таковой. Это вина Норрелла. Он призвал духа, чтобы воскресить леди Поул, и в уплату позволил ему завладеть ее душой. Тот же дух пытался навредить королю и заколдовал, по меньшей мере, еще двух королевских подданных, мою жену в том числе! — Волшебник помедлил. — Первое поручение, которое я дам тебе, Левкрота, таково: ты должен рассказать все это Джону Чилдермасу.

Стрендж вынул что-то из кармана и протянул Дролайту. На вид предмет походил на табакерку, только длиннее и уже. Дролайт взял коробочку и положил в карман.

Стрендж глубоко вздохнул. Необходимость связно излагать свои мысли, казалось, изнуряла его.

— Второе поручение… Ты должен передать послание всем волшебникам Англии. Ты меня понял?

— Да-да, понял, но…

— Что но?

— Но ведь волшебник всего один.

— Один?

— В Англии только один волшебник. Раз вы живете в Венеции, значит, в Англии остался только один волшебник.

Стрендж на мгновение задумался.

— Я говорю о моих учениках, — пояснил он. — Моих учениках—волшебниках. Обо всех тех, кто хотел учиться у Норрелла. Чилдермас. Сегундус. Хонифут. Подписчики магического журнала. Члены старейших магических обществ. Англия просто кишит волшебниками. Их сотни! Возможно, тысячи! Норрелл не ставит их ни во что, замалчивает их существование! И все же они остаются волшебниками. Передай им это. — Стрендж провел рукой по лбу и тяжело вздохнул. — Дерево говорит с камнем. Камень говорит с водой. Все совсем не так сложно, как нам казалось. Пусть читают то, что написано в небе. Пусть спросят у дождя. Все старые союзники Джона Аскгласса на месте. Я призываю камни, небо и дождь вспомнить о древних обещаниях. Скажи им… — И снова Стрендж не смог найти нужных слов. Он взмахнул рукой. — Я не могу объяснить, — промолвил он. — Левкрота, ты понял меня?

— Да-да, понял, — отвечал Дролайт, хотя в голове его было пусто.

— Хорошо, тогда повтори, что я сказал.

Дролайт повторил. Долгие годы выведывания чужих секретов заострили его память. И если с первым поручением он справился превосходно, то второе превратилось в его изложении в невнятный рассказ о волшебниках, стоящих под дождем, глазея на камни.

— Что ж, — промолвил Стрендж, — когда я покажу тебе, ты все поймешь. Левкрота, если ты исполнишь все три поручения, я оставлю тебя в покое. Я не причиню тебе вреда. Доставь три сообщения и возвращайся к своей ночной охоте.