Джонатан Стрендж и мистер Норрелл - Кларк Сюзанна - Страница 115

— Но рассвет через девять часов! — ужаснулся Стивен.

— Верно. Давай присядем и подождем.

— Здесь, сэр? Но здесь темно, холодно и жутко!

— Действительно, место неприветливое, — согласился джентльмен преувеличенно спокойным тоном. Потом он замолчал, и он понял, что спутник намерен и впрямь дождаться рассвета.

Ледяной ветер продувал насквозь, сырость пронизывала до костей, со всех сторон давила тьма. Время тянулось неимоверно медленно. Никогда бы Стивен не поверил, что в таких условиях можно уснуть, и все же временами он не то чтобы засыпал, но впадал в дремотное состояние, немного облегчавшее его страдания.

Ему привиделось, будто он пошел в буфетную взять кусок пирога со свининой. Он разрезал пирог и увидел, что свинины в нем почти нет. Большую часть пирога занимал город Бирмингем. Под хрустящей корочкой дымили мастерские и кузницы, грохотали машины. Из разреза выглянул человек в цивильном платье и, увидев Стивена, сказал, что…

В этот миг его сон был прерван высоким печальным звуком. То была медленная грустная песня на незнакомом языке, и Стивен, еще не до конца проснувшись, понял, что поет джентльмен с волосами, как пух.

Когда начинает петь человек, никто, кроме его приятелей, не обращает на это внимания, даже если он поет очень красиво. Кого-то его пение может раздражать, кого-то радовать, но в целом его песня не волнует окружающий мир. На него может взглянуть кошка или собака; исключительно умная лошадь может оторваться от травы и повернуть к певцу голову — но не более того. Когда запел дух, весь мир прислушался к его песне. Облака в небе замедлили свой бег, холмы зашевелились и зашептали что-то, а холодный туман начал кружиться в танце. Стивен впервые понял, что мир вокруг не бессловесен — просто ждет того, кто заговорит на понятном ему языке. В песне духа земля услышала имя, которым она себя называет.

Стивен снова задремал. На этот раз ему привиделось, будто холмы бродят, а небо плачет. К нему подошли деревья и заговорили, они поведали свои тайны и объяснили, когда он может рассчитывать на их дружбу и когда — на ненависть. Оказалось, что и камни, и опавшие листья имеют важное предназначение. Он узнал, что все в мире — камни, реки, листья, пламя — преследует свою цель, которая непременно должна быть достигнута; понял и то, что иногда возможно использовать вещи не по их прямому назначению.

Когда Стивен окончательно проснулся, наступил рассвет. Или что-то похожее на рассвет. Свет был водянистый, тусклый, необыкновенно печальный. Вокруг поднимались унылые серые холмы, в кольце которых и лежало большое черное болото. Казалось, этот пейзаж создан нарочно, чтоб наводить тоску.

— Полагаю, это одно из ваших королевств, сэр? — спросил Стивен.

— Королевств? — удивился джентльмен. — О, нет! Мы в Шотландии!

Джентльмен тут же исчез, но через мгновение появился с целой охапкой инструментов. Он держал в руках топор, вертел и еще три предмета, которых раньше Стивен никогда не видел. Первый напоминал мотыгу, второй — заступ, а третий имел очень странную форму, нечто среднее между лопатой и косой. Все это джентльмен вручил Стивену. Тот с удивлением разглядывал инструменты.

— Они новые, сэр? Как блестят!

— Видишь, ли, нельзя использовать обычные инструменты в магических целях. Эти изготовлены из ртути и света звезд. Теперь, Стивен, мы должны найти участок, на котором не выпала роса, там мы наверняка откопаем торфяной дуб!

Все травы, все невзрачные болотные растения в узкой долине были одеты росой. Одежда, руки, волосы и кожа у Стивена покрылись капельками болотных испарений, а пушистые волосы джентльмена блистали тысячами крошечных бусинок воды. Казалось, от головы его исходит сверхъестественное свечение.

Джентльмен медленно шел по долине, всматриваясь в землю под ногами. Стивен следовал за ним.

— Ага! — воскликнул джентльмен. — Здесь!

Стивен не смог бы сказать, почему его спутник так решил.

Они стояли посреди лощины. Место это ничем не отличалось от любого другого. На нем не было ни дерева, ни приметного камня. Джентльмен шагнул в направлении едва заметной впадины. В самой ее середине Стивен увидел довольно длинный и широкий участок, на котором совершенно не было росы.

— Копай здесь, Стивен!

Оказалось, что джентльмен хорошо знает, как надо резать торф. Сам он ничего не делал, но подробно объяснял Стивену, как срезать верхний слой дерна и мха одним инструментом, как резать торф другим, как извлекать куски третьим. Стивен не привык к тяжелому труду и вскоре запыхался и выбился из сил. К счастью, глубоко копать не пришлось — заступ ударился о нечто более твердое, чем торф.

— Ну вот! — радостно воскликнул джентльмен. — Вот тебе и торфяной дуб. Замечательно! Великолепно! Теперь, Стивен, окопай его.

Легче было сказать, чем сделать. Даже когда Стивен извлек достаточное количество торфа, трудно было определить, где именно дуб, а где торф, потому что и то и другое было черным и сочилось влагой. Он копал дальше, начиная подозревать, что здесь не бревно, а целое дерево.

— А вы не можете извлечь его с помощью волшебства, сэр? — спросил он.

— О нет! Ни в коем случае! Я потребую от него слишком многого, поэтому нам подлежит извлечь его в большой мир именно этим способом, не прибегая к магии. Теперь, Стивен, бери топор и выруби кусок размером примерно мне до подбородка. Потом с помощью инструментов мы его вытащим.

На все сказанное понадобилось еще три часа. Стивен вырубил кусок нужного размера, но в одиночку извлечь его из ямы не мог, поэтому джентльмену пришлось спуститься к Стивену в грязь и воду, чтобы тянуть, толкать и поднимать обрубок вдвоем.

Когда работа была завершена, Стивен в полном изнеможении опустился на сырую землю. Джентльмен стоял, любуясь добычей.

— Что ж, — заметил он, — все оказалось куда легче, чем я предполагал.

Внезапно Стивен понял, что они уже вернулись в кофейню «Иерусалим». Он посмотрел на себя, потом на джентльмена. Одежда их была изорвана в клочья, обоих с головы до ног покрывала болотная жижа.

Теперь Стивен мог внимательно рассмотреть обрубок торфяного дуба — черный, как смертный грех, и сочившийся черной влагой.

— Его надо высушить, иначе он ни на что не годен, — заметил Стивен.

— Нет-нет! — ответил джентльмен, весело улыбаясь. — Мне он именно таким и нужен!

43

Странное приключение мистера Хайда

Декабрь 1815

Однажды утром на первой неделе декабря Джереми постучался в дверь библиотеки Стренджа в Эшфер-хаус и сообщил, что мистер Хайд просит уделить ему несколько минут для беседы.

Стрендж не любил, когда его беспокоят. За время жизни в деревне он полюбил покой и одиночество не меньше Норрелла.

— Сейчас иду, — проворчал он.

Стрендж дописал абзац, заглянул в биографию Валентина Грейтрейка, промокнул написанное, подправил какое-то заклинание, снова промокнул и вышел из библиотеки.

У камина в кресле сидел мужчина и задумчиво смотрел на огонь. На вид ему было лет пятьдесят — солидный и энергичный сельский джентльмен в простом, но добротном платье и сапогах, больше похожий на фермера. Джереми подал гостю стаканчик вина и блюдо с печеньем на тот случай, если ожидание затянется.

Мистер Хайд и Джереми Стрендж всю жизнь были соседями, но из-за разницы в карьерах и наклонностях оставались просто знакомыми. Фактически они встречались с глазу на глаз впервые с тех пор, как Стрендж стал волшебником.

Мужчины пожали друг другу руки.

— Полагаю, сэр, вас интересует, что привело меня в ваш дом в такую погоду, — начал мистер Хайд.

— Такую погоду?

— Да, сэр. Погода нынче скверная.

Стрендж посмотрел в окно. Высокие холмы, окружающие Эшфер, покрылись снегом. Каждая ветка, каждый прутик согнулись под пушистой ношей. Воздух струился морозным туманом.

— И верно, погода изменилась. А я и не заметил. Я не выходил из дома с самого воскресенья.

— Слуга сообщил мне, что вы очень заняты. Простите за беспокойство, но у меня к вам дело, не терпящее отлагательства.