Кровавая купель - Кларк Саймон - Страница 19

Еще того пуще. Креозоты просто шатались между деревьями, бормоча, как спятившие павианы. И только.

Сара обдумывала более практические вопросы.

– По-настоящему меня беспокоит, что делать, если кто-то заболеет. У нас нет врачебных знаний. Теперь даже аппендицит окажется убийственным.

– Не волнуйся, – ответил я. – Великий мистер Дел-Кофи разрежет тебе живот со скальпелем в одной руке и с учебником в другой. И при этом складывая оду концу цивилизации.

– Мартин сейчас для нас очень ценен. Ник, и ты это не забывай. Вчера вечером он сказал, что учителя сейчас все равно что мертвы и мы должны учить друг друга, или человеческая раса вымрет.

– Вчера вечером? Ты и Дел-Кофи?

– Да, и Ребекка и Дэйв – мы обсуждали, что мы должны делать, чтобы учредить жизнеспособную общину.

– Любопытно.

Она срезала меня взглядом и стала смотреть вперед, рассеянно наматывая локоны на пальцы.

Я смотрел на хвостовые огни маячившего передо мной грузовика, пытаясь понять, что у нее на душе, и зная мучительную правду. Пусть цивилизация погибнет хоть завтра, ревность останется жить.

Мы ехали еще час, объезжая Донкастер по кругу. Все молчали. Еще пару раз колонна останавливалась. Но я не давал себе труда смотреть, кого Дэйв берет в автобус.

– Мы едем на ферму! – пронзительно завопила Вики мне в ухо. – Дэйв везет нас на ферму!

Колонна въехала во двор фермы. Перед амбаром стоял сгоревший трактор. Дэйв велел нам оставаться на местах, пока он осмотрит здание. Через пять минут он вышел и поднял большой палец.

Он вприпрыжку подбежал ко мне:

– Ник, мы по дороге нашли нескольких подростков постарше. Ты все знаешь о грузовиках, так не согласишься ли ты их малость поучить? Нам нужны еще машины и водители.

Мы шли к машине номер 1, и последняя партия вышла оттуда, мигая на солнце.

– Я тебя им представлю. Ник. Вот это...

Когда первый вышел из автобуса, я понял, что Бог есть.

И этот вездесущий Бог твердо решил покарать меня за все совершенные мною в жизни грехи.

– ...Таг Слэттер.

– Привет, миленький! – прищурил свои татуировки Слэттер.

Глава двадцать первая

Они идут за мной

Проснувшись на заднем сиденье машины, я увидел под “дворником” записку. На внешней стороне сложенной вдвое бумажки было написано карандашом: Николасу Атену. Я ее прочел, и меня будто в спину лягнули...

Ник!

Возвращайся домой. Для тебя срочное известие.

Целуем. Мама и папа.

– Слэттер! Слэттер! Проснись, гад!

– Отвали, Атен.

– Посмотри сюда! Посмотри, я сказал!

Он вылез из спального мешка, как хмурый медведь. Я потряс запиской у него перед мордой:

– Я тебе это в глотку запихну! Сапогом!

– Если ты сейчас же это не уберешь, я тебе шею на фиг сломаю. – Он взглянул на меня, и его глаза в окружении татуированных птиц сверлили меня сего обычной злобностью. – Я понятия не имею, что за херню ты тут несешь.

– Вот это. Ты мне это сунул под “дворник”.

– На хрена мне это надо?

– Чтобы меня достать, вот зачем. Ты что, считаешь меня таким дураком, чтобы я поверил, будто родители меня нашли и оставили записку?

– Я этого не делал.

– Еще как сделал!

– Это мой почерк?

Я хорошо знал дебильный почерк Слэттера.

– Нет... но это не значит...

– Это почерк твоей мамаши?

– Конечно, нет.

Пауза была ошибкой. Он прочел в моих глазах сомнение и со смехом откинулся назад, сплетя руки за головой.

– Это не твой почерк, Слэттер, но ты кого-то нашел, чтобы это написать!

Он не ответил, а просто пялился в потолок кабины. Была у него такая манера – вдруг отключаться, будто люди и весь мир вдруг исчезли.

– Что за проблема?

Это подскочил один из шестнадцатилетних прихвостней Дэйва из воскресной школы.

Скучным деловым голосом Слэттер сказал:

– Отвали на хер.

Пацан отвалил.

– Видел я вчера твою мать, Атен. Я глядел на Слэттера, сжав зубы.

– Она плохо выглядела. – Он с серьезным видом кивнул головой. – Ее трахал осел из зоопарка.

Одна из его проклятых подколок, чтобы вызвать тебя на драку. Я снова потряс запиской:

– Если еще раз так сделаешь, я тебя убью.

В бешенстве уходя прочь, я услышал, как он говорит сам себе:

– Отличный прикол. Но я этой записки не писал.

Я в самом деле хотел убить этого гада-психотика. Но была тут одна крупная проблема. Я верил, что он сказал правду.

Мы выстроились в очередь за завтраком, который варили на улице на каменных очагах. Записка была у меня в кармане, слова из нее – в голове.

Возвращайся домой. Для тебя срочное известие.

Целуем. Мама и папа.

Идиотская шутка Слэттера. Годы наказаний вбили ему в мозг немножко хитростей. Патологическая жажда бить людей не прошла, но он научился вызывать их на первый удар. Потом, стоя перед полицейским/следователем/судьей, он мог сказать: “Он меня первый ударил”.

Но хуже, чем ощущение себя жертвой Слэттера, меня мучило сомнение. А если записка подлинная? Такие записки я видал дома. Возле чайника. Сверху: Николасу. Внутри: Ушла за покупками. Мясной пирог – тебе. Целую, мама.

Или что-нибудь вроде этого. Конечно, почерк другой, но что-то в стиле записки привычное.

– Яичницу и бобы?

Я кивнул и ушел с тарелкой к своей машине. До дому я могу доехать за полчаса. И не так уж это будет опасно. Подъехать к дому на Лаун-авеню, погудеть в сигнал, оставаясь в машине, и посмотреть, что будет дальше.

Дэйв подошел, подпрыгивая, как на пружинках. И попросил меня, когда я поем, проверить один из лендроверов. Ребекка Кин и еще двое церковных приятелей хотят поехать посмотреть одну дальнюю гостиницу.

– Она поблизости от того места, где церковь Сент-Тимоти устраивала летний лагерь. Если там пусто, мы туда переедем. Там отличные помещения, кухни, запасы пресной воды – прямо из горного потока. И в нем вот такие форели! Сможем создать процветающую общину! – горел энтузиазмом Дэйв, пока я думал о поездке домой. Кожей груди я чувствовал жесткие края записки в кармане. Может быть...

– Так ты это можешь сделать. Ник?

– Что сделать?

– Ты же наш специалист-механик. Можешь проверить двигатель и колеса лендровера номер два?

Ребекка и ее спутники отбыли в девять. Вообще-то они могли бы обернуться за пять часов, но Ребекка не станет рисковать и ехать быстрее двадцати пяти. По дорогам бродили животные с ферм, а если налетишь на корову на пятидесяти милях в час, машину разобьешь вдребезги.

Я поспрашивал, не видел ли кто, как Слэттер подкладывал записку мне под “дворник”. Никто не видел. Сам Слэттер забрался на сеновал в амбаре и сидел там, болтая солдатскими сапогами у всех над головой и потягивая водку из бутылки. Какая-то шестнадцатилетняя на него запала и танцевала у него за спиной, болтая без остановки.

Надо бы ей поосторожнее. Однажды его подружка что-то сказала, что ему не понравилось, так он сунул ей руку в рот и попытался выдернуть язык.

Когда Слэттер стал сплевывать на ребят водкой, они потянулись наружу. Я подумал, не попытается ли Дэйв выгнать Слэттера из общины, если это будет продолжаться.

Сара с другими девушками кипятила воду на каменных очагах, завязав волосы на затылке.

– Что ты по этому поводу думаешь? – показал я ей записку.

Она прочла и вперилась в меня голубыми глазами, пытаясь понять, что я чувствую.

– А тычто думаешь. Ник? Дурацкая шутка?

– Да.

– Совершенно идиотская. Это Слэттер?

– Почерк не его, но он кого-нибудь заставил написать.

– И что ты собираешься с этим делать? – Она приподняла записку.

– Прибить к чему-нибудь твердому. Ко лбу Слэттера, например.

– Брось, Ник. – Ее ласковый голос что-то затронул у меня в душе. Она свернула записку в трубочку и подожгла от очага. Когда пламя подошло к пальцам, она бросила бумагу на землю. Потом поцеловала меня в щеку, крепко взяв за руку выше кисти. – Это не стоит драки, Ник. Если хочешь мой совет – держись от Слэттера как можно дальше. Он сам лезет в яму. Вчера дал по затылку Саймону, потому что увидел, как тот читает Библию. Еще пара таких инцидентов, и Распорядительный комитет укажет ему на дверь.