Кровавая купель - Кларк Саймон - Страница 15

Я чуть не сказал ей, что Энн описала моего отца.

Дождь на улице прекратился, поднимался ветер, начинавший раскачивать деревья, тысячами обступившие коттедж. Казалось, что шумит море.

Я обошел коттедж, глядя, как сгущается паром мое дыхание в холодном воздухе. Ничего не изменилось. “Сегун” припаркован возле коттеджа, двери строений закрыты, ничего в них не тронуто. Я не видел следов, но тут повсюду был плотный дерн, так что я не ожидал их увидеть.

Ко мне подошла Сара:

– Есть что-нибудь?

– Ничего.

– Ты действительно в порядке? Когда Энн описала этого человека, тебя будто стукнуло.

– Слушай, со мной все нормально. Ясно?

Ее синие глаза смотрели на меня с обидой. Я в самом деле вел себя как хам.

– Извини, Сара. Это и в самом деле глупо. Я не верю ни на секунду, что кто-то к ним заглядывал...

– Но?

– Но по описанию это мог быть мой отец.

– Это невозможно. Он не мог проследить за тобой всю...

– Знаю, что невозможно. Но меня это потрясло, вот и все. Сара, твои родители на тебя напали. И я не могу стряхнуть с себя чувство, что мои следуют за мной. Понимаешь, они убили моего брата.

В первый раз я вслух признал, что мама и папа убили Джона. Теперь я это знал. Да, они его убили. И все равно от этих слов было больно.

– Ник, прости меня. Пойдем в дом. Я сделаю кофе... Ник! Ты куда. Ник? Ради Бога, осторожней!

Позади коттеджа было строение под шиферной крышей – крутой, но забраться можно. Я подтянулся и встал, твердо поставив нога на скаты крыши.

Когда я выпрямился, в шести футах от меня был коттедж – и я глядел в спальню Вики и Энн. Они прибирали кровать, когда увидели меня.

Вопль был пронзителен.

– А, блин! Вики! Энн! Это я. Ник! Тихо! ТИХО, Я СКАЗАЛ!

Это помогло. Я соскользнул на землю, где стояла и ждала Сара.

Она кивнула:

– Кто-то мог заглянуть.

– Это возможно.

– Куда ты?

– Хочу оглядеться вокруг. В сарае есть топор, я его возьму. Ты запрись в коттедже. Я вернусь через полчаса.

– Двадцать минут. Если ты к тому времени не вернешься, я сажаю Энн и Вики в машину и уезжаю.

Я взял топор и пошел по спирали вокруг коттеджа. Ни хрена, кроме деревьев. Их качал ветер, и здоровенные порции воды лупили меня по голове.

Я видел кроликов, птиц, деревья, много деревьев, мили и мили этих чертовых деревьев, но ничего, похожего на человека. Через двадцать минут я вернулся к коттеджу.

Сестры Хейес сидели в машине.

– Значит, ты ждала меня, Сара?

– Мы собирались дать тебе еще пять минут. Есть что-нибудь?

– Ничего. Пойдем в дом, надо что-нибудь поесть.

Я знал, что это был бзик – бегать по лесам в поисках папы. Никого там не было. Вики и Энн померещилось.

Потом мы мало что делали. Дождь кончился, так что я проверил “сегуна” и залил в бак горючее из канистры. В какой-то момент Сара вышла из дому и стала смотреть на меня, скрестив руки на груди, и ее длинные волосы развевал ветер.

– Ты прости меня за это утро, Ник. Вики и Энн очень расстроены, что так вышло.

– Ладно, не переживай. Это чудо, что мы еще сами не мечемся с криком по лесам сломя голову. Самая хреновая ситуация со времен Ноева потопа.

Она поцеловала меня в щеку и вернулась в дом. С горящим лицом я проверил наши запасы еды. Пока что хватит, но мне предстоит добывать новые через несколько дней. Пересчитывая банки бобов, я крутил в голове один и тот же вопрос: оставаться или ехать? Сейчас в коттедже вроде бы безопасно. Но мне уже не раз вспоминался сюжет про девочку и трех медведей. Не следует ли нам еще раз попытаться поискать, где начинается нормальный мир?

И я вспоминал вчерашний вечер и наш с Сарой поцелуй. Что будет сегодня?

Ответов не было, одни вопросы. Я стал пересчитывать пакеты с сахаром.

Наступил вечер. Вики и Энн пошли спать. Сара на кухне резала хлеб.

– Ник, не достанешь мне сыру?

Невинная с виду просьба, но с ловушкой. Чтобы достать из буфета сыр, мне надо было пройти мимо Сары, между столом и стенкой. Когда я шел там боком, она выгнула спину и чуть отодвинулась назад. Мне пришлось протиснуться мимо нее, скользнув нижней частью живота по ее заду.

На бумаге это получается довольно холодно. Но это был самый эротический в моей жизни момент, пережитый в одетом виде.

Она ничего не сказала, только застенчиво мне улыбнулась и облизнула масло с пальца. Сердце у меня переключило скорость и забилось рыбой на песке.

– Я принесу еще дров.

Как там называлась эта песня Рода Стюарта? “Сегодня эта ночь”.

Эта ночь, прохладная и ясная. От полной луны дрожат серебром листья. Под листьями стволы маршируют вдаль бледной шеренгой. Нижние окна в коттедже светятся желтыми прямоугольниками от горящей свечи. Верхние темны. Энн и Вики спят.

Вопреки всему – мой брат, Стив, города в огне, сумасшедшие – я мог думать только об одном: об этой минуте с Сарой. Светлые волосы ее струились до бедер. Обнаженные руки и золотая цепочка на одном запястье. Мысль о том, чтобы увидеть ее обнаженной в свете камина, была чистейшим, умопомрачительным, взрывающим тело возбуждением.

Я хотел сразу бежать обратно, но вместо того подошел к опушке леса, вдыхая холодный воздух. Я хотел вернуться, владея собой, а не как Гомер Симпсон, прыгающий около ведра с шоколадом.

Пятна лунного света легли на траву между деревьями. И ветра не было, листья не шептались. Полный штиль.

Сара меня ждет. Я представил, как она улыбается, когда я вхожу. Как обвивают мою шею ее руки.

И только когда я пошел к дому, в моей голове что-то щелкнуло.

Слишком много деревьев.

Я снова вгляделся в лес. Стволы стояли теснее, чем днем. Нет, держи себя в руках, Атен. И снова то же чувство стало заползать мне в мозг. Я теряю себя. Я тоже схожу с ума.

Это так легко, Ник. Так легко. Представь себе просто, что деревья подползают к дому. Они протягивают ветви, как бабушкины узловатые руки, чтобы крепче обнять тебя.

Нет, Ник! Я больно закусил губу, чтобы вернуть себя к реальности. Причина, почему деревья толпятся к коттеджу – потому что это вовсе не деревья. Это...

Люди.

Глаза привыкли к темноте, и я их увидел.

То, что я принял за сотни новых древесных стволов, были люди. Они стояли, рассеявшись по лесу, где только было видно. И смотрели на меня.

Я стал отступать. Нога за что-то зацепилась. Я посмотрел вниз.

Небрежно приподнявшись на локте, будто нежился у себя в саду под полуденным солнышком, лежал человек. Лет пятидесяти, со всклокоченной бородой, он глядел на меня. Без всякого выражения лица, но глаза его горели в лунном свете голубым неоном. Он не шевелился. Он только смотрел. И ужас прорезал меня, как нож.

Я застыл. Глаза сумасшедшего пригвоздили меня к месту. Я ждал, что сейчас на меня обрушится людская лавина и похоронит в лесу.

Не поворачивая головы, я оглядел сотни мужчин и женщин, стоящих как манекены. Они подползли к нам, как подползает к берегу прилив.

И ждали чего-то, что спустит курок и бросит их в атаку. То ли моего движения, то ли какого-то своего животного инстинкта.

Медленно, очень медленно я стал двигаться к дому. Задом наперед. Инстинкт подсказывал мне не поворачиваться к ним спиной. Только молись, чтобы ты ни обо что не споткнулся.

Когда я добрался до коттеджа, губы у меня склеились сухой сваркой. Пот катился по телу градом, и видит Бог, как подмывало меня побежать с воплем.

Я снова посмотрел на этих людей. Никто из них не шевельнулся, но я ощутил изменение. Они увидели свою добычу. Скоро они бросятся на охоту.

– Я думала, ты пропал.

Сара сидела на коврике перед огнем. Она расчесала волосы, и они падали на плечи, руки и грудь золотым плащом.

Я уставился на нее. Наверное, она подумала, что я одурел.

Закрыв дверь и задвинув засов, я прошептал:

– Сара! Приведи Энн и Вики. Мы уезжаем.

На лице Сары отразилось недоумение, потом ужас.

– Они здесь?